321
мысль, оказывается как бы заключенной внутри обширного круга радиусов, стремящихся к ней, но не досягающих, что дает мысли читателя то устремление, которым он сам переносится через недосказанное, и единое солнце вдруг вспыхивает в конце всех путей,
которые кажутся ослепленному сознанию уже не дорогами, а лучами серединного пламени» [9, с. 31].
Представленный фрагмент наиболее интересен тем, что в нем впервые Флоренским вводятся представления об органическом мышлении. Согласно точке зрения философа, органическое мышление
актуализируется при создании текстов различной природы: научных,
художественных, эзотерических.
Органическое мышление видится Флоренскому как ряд элементарных актов, каждый из которых организует познание предмета с особой стороны. Складывающаяся на первый взгляд бессистемность единого познавательного процесса по своей сути являет пример иного познавательного пути, на котором знание о целом
предмета возникает в результате последовательного ряда приближений к исследуемому. Все акты гносеологических «касаний» не находятся между собой в очевидной причинно-следственной связи.
Интуиции Флоренского по поводу организмического мышления
глубоко созвучны, с одной стороны, – феноменологическим идеям,
согласно которым познавательный результат возникает как итог применения ряда интенциональных процедур, в ходе которых осуществляется конституирование предметной ноэмы. И, как подчеркивал А.Ф. Лосев, в исследованиях ноэматического слоя нельзя забывать или не учитывать того, что «предметная сущность дается не целиком, не сразу, не целостно, но частично, более или менее искаженно» [5, с. 47]. С другой стороны, мысли Флоренского об органическом мышлении близки развиваемым в данном подходе представлениям о многомерном мышлении.
Подводя некоторый итог рассмотрению основ акта созерцания,
приводя к единой терминологической основе точки зрения Э.
Кассирера, Э. Гуссерля, Ж. Делеза, П. Флоренского, можно сделать следующие выводы:
322
1. Акт созерцания представлен процедурами первого и второго схватывания, или – первой и второй фазы созерцания,
интендирования.
2. Первая и вторая фазы созерцания могут быть охарактеризованы следующим образом:
первая фаза – первое схватывание (по Гуссерлю), отмечена тем, что на этой стадии в созерцании происходит проявление конкретного знака как физического объекта; вторая фаза – второе схватывание, при котором схваченный в своей экзистенциальной проявленности знак преобразовывается в эссенциональный аналог, становящийся объектом дальнейшего феноменологического исследования. Если переформулировать сказанное с помощью терминологии,
используемой и развиваемой Ж. Делезом в соответствующей концепции, то в первой фазе созерцания имеет место схватывание
концептуальным персонажем из глубин хаоса тех определений,
которые формируют интенсивные черты будущего концепта, те черты, которые становятся более проявленными в результате функционирования концепта в живой плоти языка.
3. В ходе обработки результатов созерцания возникают сознательно проявленные элементы, формирующие предметную ноэму.
Представленные размышления о созерцании, подготавливают читателя к введению представлений об операции гештальта, о
процедуре смыслопроявления, описанию которой предшествует рассмотрение терминологического базиса и смылообразующего конструкта – основных конструктивных элементов, с помощью которых осуществляются смыслооперационные практики.
Литература
1. Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Т.1. / Пер. с нем. А.В. Михайлова. – М.: ДиК, 1999. – 336
с.
2.Гуссерль Э. Собрание сочинений . Т.3 (1). Логические исследования Т.II (1)/ Перев. с нем. В.И. Молчанова. – М.: Гнозис, Дом интеллектуальной книги, 2001. – 471 с.
3.Гуссерль Э. Метод прояснения // Современная философия науки:
знание, рациональность, ценности в трудах мыслителей Запада:
323
Учебная хрестоматия. 2-е изд., перераб. и доп. / Пер. с нем. А.А.
Печенкина. – М.: Издательская корпорация «Логос», 1996. – 400 с.
4.Делез Ж., Гваттари Ф. Что такое философия?/ Пер. с франц. и
послесл. С.Н. Зенкина. – Спб.: Алетейя, 1998ю – 288 с.
5.Лосев А.Ф. Из ранних произведений. М.: Правда, 1990. – 656 с.
6.Князева Е.Н. Одиссея научного разума. Синергетическое видение научного прогресса. – М.: ИФРАН, 1995. – 228 с.
7.Кассирер Э. Философия символических форм. В 3-х тт. Т.3. / Пер. с
нем. С.А. Ромашко. – М.; СПб.: Университетская книга, 2002. – 398 с.
8.Свасьян К.А. Феноменологическое познание. Пропедевтика и критика. – Ереван, 1987.
9.Флоренский П. У водоразделов мысли. Т. 2. // Соч.: В. 4-х тт. –
М.: Мысль, 1994. – 446 с.
4.1.2. Операция гештальта в практике многомерного мышления
Проглотив целиком многие термины и представления современной психиатрии и психологии, мы не разжевали их,
не попробовали на вкус, не попытались использовать наше словесное и интеллектуальное знание как силу,
которой оно могло бы быть.
Ф. Перлз [3].
Ключевые термины
общепринятые: гештальт, перключение гештальта
авторские: операция гештальта, жесткий и мягкий гештальт,
закрытие гештальта, гештальт первого, второго и третьего рода
Последовательное продумывание в рамках процесса созерцания
процедуры первого схватывания вызывает ассоциацию с процедурой иной, возникшей в контексте уже не философских, а психологических исследований и именуемой гештальтом. В последнее время представления о гештальте стали проявляться в совершенно различных научных контекстах, к примеру, в широко известной
концепции несоизмеримости. Автор этой концепции – Н.Р. Хансон впервые после Ф. Перлза ввел в широкое научное обращение термин
“переключение гештальта” и рассматривал соответствующее
324
переключение, вслед за Т. Куном, как смену теоретических взглядов на мир. Слово гештальт все активнее используется и в лексике бытового общения, обнаруживая множество различных смысловых оттенков. С одной стороны, достаточно высокая частота обращения к термину, с другой – его использование в различных сферах словоупотребления приводит к мысли о том, что за соответствующим термином кроется нечто значительно более важное, нежели это обнаруживается в настоящее время.
В рамках развиваемого в данной монографии подхода гештальт
рассматривается как одна из процедур многомерного мышления, очень близко связанная с процессом созерцания. Отмеченная связь настолько близка, что можно говорить об определенной схожести операции первого схватывания, рассматриваемой Э. Гуссерлем, и
операции гештальта. Использование нового слова, а не развитие терминологического выражения, предложенного Гуссерлем,
оказывается целесообразным по той причине, что введение представлений об операции гештальта дает возможность обнаружения таких ракурсов обозрения, которые сложносовместимы с гуссерлевой концепцией, хотя и являются определенным итогом размышлений по поводу процедуры первого схватывания.
Слово гештальт – Gestalt – немецкого происхождения. На русский язык переводится как конфигурация, набор элементов и деталей,
представляющий собой единое завершенное целое. Английское слово
паттерн –pattern, означающее образец, узор, рисунок, достаточно близко по смыслу немецкому Gestalt. Что же касается русского языка,
то в нем в употреблении находятся одновременно немецкое –
гештальт, английское – паттерн, и русское – узор. Термин «узор» подчеркивает плоскостное восприятие и обычно ассоциируется с
узором на стекле, узором на ткани. Паттерн в русском языке в первую очередь соотносится со структурой, моделью, системой,
образцом [2, с. 529]. Что же касается термина гештальт, то так же,
как паттерн и узор, с помощью этого слова отмечается некий порядок, но порядок – абстрактный, причины которого достаточно сложно обнаружить. Если узор можно легко увидеть, в паттерне
структурные проявления отчетливо прослеживаются, то причины
порядка гештальта скрыты от поверхностного взгляда. Гештальтом
325
фиксируется некий спонтанно «схваченный» порядок, не поддающийся формально-логическому отслеживанию. Именно поэтому этот порядок можно именовать как некий нелинейный порядок.
Психологический контекст термина гештальт
Первоначальное обращение к представлению о гештальте было осуществлено одновременно в трудах немецких психологов Г. Кафка,
М. Вартгаймера в начале XX века. В соответствующих исследованиях было показано, что восприятие человека происходит в результате подсознательной переорганизации рассматриваемого в некие целостные образования – гештальты. В каждом гештальте выделяется какой-то один элемент, впоследствии именованный Ф.
Перлзом фигурой, а все остальное представляет собой фон. Выбор элемента-фигуры предопределяется многими факторами, в первую очередь – интересом, первоначальными намерениями человека,
сформировавшего гештальт.
Всовременной психологии под гештальтом понимают
функциональную структуру, которая по присущим ей законам упорядочивает некоторое многообразие отдельных явлений [4, с. 78].
В связи с тем, что в психологическое толкование гештальта
значительный вклад был внесен Ф. Перлзом, соответствующую точку зрения целесообразно развернуть более подробно.
Работу над книгой «Гештальт-подход: свидетель терапии» Перлз заканчивал в 1969 году перед самой смертью. Две предыдущие книги
– «Эго, голод и агрессия» (1947 г.) и «Гештальт-терапия» (1950 г.)
казались Перлзу устаревшими и сложными для чтения. В новые работы, по свидетельству его издателя Роберта С. Спитцера – доктора медицины, главного редактора “Science and Behavior Books”, человека близко знавшего «великого гештальтиста», Перлз хотел заложить новые измерения бытия, открывшиеся ему после опыта знакомства с восточными религиями, психоделической практикой, работой с телом.
Если рассматривать человеческую жизнь как Цикл, к концу которого человек собирает плоды того, что им было содеяно, то жизнь Перлза можно определить как «богатую плодами», ибо, по свидетельству того же Р.С. Спитцера, в последние месяцы своей