426
понимаемому как осознание Вселенной самой себя в результате деятельности Космического разума. Космический разум выступает в роли динамического начала (семантическому континууму отдается роль начала статического). Человек соприкасается с динамизмом Космического разума в процессе генерации фильтров, используемых при реинтерпретации текстов. Отмеченная сопричастность человека, с
одной стороны, статичности семантического континуума, с другой – динамичности Космического разума дает Налимову возможность говорить о двухслойности человеческого Разума.
Кроме Универсального сознания Налимовым вводятся еще представления о квазисознании, реализующемся в физическом мире и не требующем для своего функционирования обращения со смыслами. Именно квазисознание, по Налимову, определяет спонтанное поведение частиц, звезд, галактик.
В самом общем виде налимовские размышления об уровнях
сознания можно свести к следующему.
1. Несмотря на то что в основе развиваемого подхода по определению уровней сознания Налимов идет достаточно традиционным путем, прокладываемым целым поколением психологов (среди которых обязательно необходимо назвать имя Р.
Ассаджиоли, разработавшего достаточно стройную систему,
характеризующую уровневость сознания), главная заслуга Налимова заключается в том, что функционирование уровней сознания рассматривается им с точки зрения оперирования смыслами.
2. При введении представлений об уровнях сознания Налимов подчеркивает, что все эти уровни функционируют как единое целое,
существующее только в своем единстве.
3. Уровни человеческого сознания взаимосопричастны уровням
Универсального сознания и квазисознания, с которыми человеческое сознание функционирует в тесной взаимосвязи.
4. В перемещениях между уровнями сознания особая роль отводится фильтрам сознания ρ(y/μ), генерируемым субъектом познавательной ситуации.
427
В. Налимов о языке
Рассмотрение терминологического базиса, в рамках которого Налимов размышляет о сознании, было бы неполным, если в это рассмотрение не включить налимовские представления о связях
сознания и языка. При этом необходимо постараться выделить то новое, что обнаруживается в результате проведенного анализа.
При определении роли языка в жизни человека Налимов сразу становится на позицию М. Хайдеггера и соглашается с философом в том, что человек есть язык и что сознание человека выступает как языковое начало, раскрывающее смыслы через тексты [7, с. 118].
При этом язык понимается как некий живой организм, самостоятельно развивающийся и в этом развитии оказывающий огромное влияние на самого человека – носителя языка. Практически эта же мысль чуть позже получила свое интересное продолжение в работах современного российского философа Я.И. Свирского, исследовавшего язык в контексте синергетических подходов, открывающих доступ к постижению становящегося бытия. Становящееся бытие обнаруживает себя через становление языка и человека, являющих некое неразделимое единство, позволяющее, если воспользоваться хайдеггеровским определением, бытию «мыслить» через язык
посредством индивида.
Главная идея о языке, которую Налимов настойчиво развивает,
связана с языковым полиморфизмом, позволяющим ввести во все строгие логические рассуждения элементы рассогласования,
неясности, неточности, которые и становятся той креативной силой,
дающей возможность проявиться новому, неожиданному. Таким образом, Налимов позиционируется по отношению к сложной логической проблеме, над разрешением которой размышляло столько поколений логиков: а именно – по отношению к проблеме языковой многозначности. Отмеченное позиционирование состоит в том, что
терминологическая точность и терминологическая расплывчатость
принимаются как две взаимодополняющие особенности языковых практик.
В рассуждениях о полиморфизме языка Налимов ссылается на особенности построения древнеиндийских текстов, в которых, в
отличие от европейской традиции, открыто признается и, более того,
428
даже подчеркивается невозможность однозначного и непротиворечивого определения понятий. Такое своеобразное отношение к слову стало причиной восприятия европейским читателем древнеиндийской философии, скорее, как искусства, иногда даже искусства абстрактного, предполагающего наличие активных творческих действий со стороны читателя.
Мысли Налимова о языковом полиморфизме получили свое отражение в подходах к определению самой философии и ее отдельных систем. Налимов неоднократно отмечал, что «каждая серьезная философская концепция сопряжена со своим особым,
только ей присущим языком» [7, с. 10], что языки философии непереводимы и настоящим философом следует называть того, кто владеет всей языковой полифонией.
В. Налимова так же, как и М. Полани, можно отнести к числу тех ученых, которые во второй половине ХХ века настойчиво заговорили о специфическом личностном начале, характеризующем познавательную деятельность человека. Причем Налимов понимал
личность прежде всего как носительницу смыслов. Он отмечал, что
«личность выступает перед нами как генератор и преобразователь смыслов. Личность оказывается владеющей исчислением смыслов…наша модель личности будет только семантической моделью» [7, с. 167]. «Архитектоника личности – это архитектоника смыслов, воплощенных в личности – демиургической носительнице смыслов» [7, с. 120]. Именно личность играет основную роль в процессе извлечения смыслов. Творческое извлечение смыслов осуществляется через работу с семантическими рядами,
организующими смысловое многообразие того или иного слова.
Таким образом слово переходит из своего атомарного состояния в
состояние континуальной развернутости. Подчеркивание существования континуального и атомарного статусов слова оказывается одним из важнейших положений налимовской теории языка, в которой знаку отводится роль сигнала, кодирующего поле смысловых значений. При этом процедура декодировки осуществляется на континуальном уровне в процессе осмысления тех или иных языковых конструкций. Процедуру смыслового развертывания слова Налимов связывает с действием силлогизма
429
Бейса, с помощью которого осуществляется переход от одного смыслового паттерна к другому в результате субъективного прочтения.
Налимов рассматривает формирование смыслового континуума как достаточно сложный и длительный процесс, при котором смысловое поле слова не только непрерывно расширяться, но, главное,
трансформируется, перестраивается. Исчезают старые смысловые связи, появляются новые; старые слова вплетаются в новые контексты, проявляя тем самым непрерывное развитие языка.
Промежуточным агентом между смысловым континуумом и единичным словом у Налимова выступает текст и само сознание предстает текстом. Этот текст особенный – «удивительно гибкий,
подвижный, динамичный, способный к изменению. Текст эволюционирующий. Все время создающийся заново» [7, с. 102]. На первый взгляд, само обращение Налимова к представлениям о тексте достаточно понятно, если учесть все то множество текстов о тексте,
циркулировавших в культуре последней четверти ХХ века, и, в
первую очередь, работы Ю.М. Лотмана. В налимовском подходе интересен тот круг объектов, которые предлагается рассматривать как текст: это и биологические особи, осуществляющие свою жизнедеятельность в биосфере, и человеческое Эго, способное к развитию и реинтерпретированию самого себя, и любые проявления человеческого сознания. При этом Налимов стремится подчеркнуть во всевозможных употреблениях этого слова нечто такое, что тексту глубоко свойственно. Это нечто может быть представлено целым набором слов, среди которых в первую очередь выделяются:
целостность, наличие автора, возможность существования в качестве объекта для последующей интерпретации,
фрагментированность, раскрывающая особые аспекты целостности,
и многое, многое другое. Текст вырастает в нечто большее, глубоко присущее многим проявлениям окружающего мира. Это и позволяет Налимову сделать вывод о том, что и само наше сознание есть текст,
генерирующий окружающее текстовое многообразие.
430
О творческом потенциале налимовской модели сознания
В изучении любой концепции можно предположить существование нескольких этапов. Во-первых, этап подготовки к пониманию соответствующих текстов через прояснение основных терминов и связей, обнаруживающихся между ними. Во-вторых, этап соотнесения рассматриваемого подхода с уже существующими теориями,
концепциями, работающими в близкой проблемной зоне. И, наконец,
этап третий – обнаружение перспективных направлений исследования, проявляющихся в результате осмысления соответствующих построений. Этот этап и представляет собой раскрытие творческого потенциала исследуемой системы.
Достаточно подробно проанализировав терминологический аппарат, с помощью которого В.В. Налимов осуществляет свои концептуальные построения, можно перейти к краткому формулированию тех перспективных положений, которые могут привлечь внимание будущих исследователей.
1. Прояснение онтологического статуса сознания предполагает развертывание контекста, включающего фундаментальные категории:
пространство, число, время.
2.Сознание есть преобразователь смыслов. Смыслы проявляются из смыслового континуума, потенциально включающего в себя все смысловое многообразие.
3.Число и смысл глубинно взаимосвязаны и предстают универсальными культурными конструктами. Исследование соответствующей взаимосвязи есть основание отнести к одной из интереснейших проблем, все яснее и яснее осознаваемой.
4.Сознание неразрывно связано с языком, с помощью которого распаковывается и преобразовывается смысловой континуум.
Существование континуума смыслов следует отнести к уникальным налимовским идеям, с помощью которых он выстраивает свою концепцию. важнейшим моментом в которой оказывается подчеркивание двойственной природы слова: континуальной и атомарной. Континуальность слова является основанием языкового полиморфизма, источником его креативной силы.
5. Налимову принадлежит введение в обращение ряда терминов,
которые могут быть весьма полезны не только при изучении сознания,