436
постсоветском философском пространстве, можно говорить о доминировании, по очень меткому выражению Ф.И. Гиренка, корки
специальных терминов, заимствованных из западноевропейской философии. Эту корку вначале необходимо трансформировать,
преодолеть, пережить, и только тогда в языке может сформироваться настоящее лоно для принятия новых философских интуиций,
отражающих то неповторимое, чем смогла одарить мир русская философская мысль. Пока же только можно предположить, что изучение текстов В. Шмакова внесет определенный вклад в разрешение отмеченной проблемы.
Знакомство со шмаковским подходом к осмыслению сознания целесообразно начать, в соответствии с развиваемым подходом, с
представления терминологического базиса, в рамках которого развертываются соответствующие построения.
Синархия
Термин синархия – один из фундаментальных концептуальных элементов, с помощью которых В. Шмаков размышлял о сознании.
Сам мыслитель отмечал, что с филологической точки зрения термин
синархия, быть может, и не совсем удачен: «Выражая буквально лишь
соуправление – σίνάρχίά – синархия обыкновенно понималась лишь в политическом аспекте… Не желая выдумывать какое-нибудь варварское слово, я взял этот термин, но со своей стороны приписываю ему более глубокое содержание, которое и будет мною пояснено» [7, с. 301]. Через термин синархия в систему представлений о сознании вводится не только идея управления, но и идея со-
управления, раскрывающаяся, как это будет показано ниже,
достаточно специфически.
Шмаковское толкование синархии последовательно развертывается через прояснение сути закона синархии, который философ рассматривает в качестве одного из фундаментальных законов мироздания. Понять этот закон разумом, по Шмакову, «значит не только усвоить все целостное содержание начала разума, но и исчерпывающим образом воспринять интеллигибельный облик мироздания» [7, с. 14].
437
Шмаков называет закон синархии данностью, данностью
безусловной и общемировой.
Размышляя по поводу закона синархии, можно привести следующую иллюстрацию его проявления. Для этого целесообразно обратить внимание на работу с текстами, в ходе которой фактически имеет место соуправление двух структур: с одной стороны, текста со всеми смыслами, зафиксированными в нем, с другой – индивидуального сознания, которому соответствует не только некий уникальный уже освоенный смысловой набор, но и особый характер подключения к общекультурному смысловому континууму (идею существования которого активно развивал В.В. Налимов). Главная цель синархии – организовать соуправляющее взаимодействие.
Подстройка к осознаваемому тексту осуществляется благодаря тому,
что человеческое сознание способно изменять свой синархический уровень, то есть, как отмечал Шмаков, «может входить своим целым в частные органические членения как активно, так и пассивно» [7, с. 211].
Самые общие представления о шмаковском толковании закона синархии уже были даны при обсуждении развития идеи иерархии (см.
третий раздел работы), потому на данном этапе исследования целесообразно более детально рассмотреть то терминологическое окружение, с помощью которого содержание этого закона раскрывается.
Последовательное мышление и ограниченность его
познавательных возможностей
Исследования процессов мышления привели Шмакова к обнаружению некоторой особенности, сама очевидность которой, по мнению философа, не позволяла привлечь к себе долгое время внимание исследователей. Речь идет о существующей традиции мышления через последовательность мыслительных актов. Шмаков писал: «Необходимость мышления в последовательности проистекает из самого механизма нашего сознания и потому мы не можем устранить этот недостаток, но в то же время мы должны о нем твердо памятовать и вводить соответствующий поправочный коэффициент»
[7, с. 213]. У последовательного мышления обнаруживается
438
существенный недостаток, который необходимо не только понимать,
но и непременно учитывать. Этот недостаток состоит в закладывании
схематизма или – развертывании мышления в рамках изначально заданной схемы: «Вводя во все наши рассуждения категорию последовательности, мы этим оказываемся принужденными подгонять весь имеющийся материал под нашу схему, не только всегда более или менее условную, но и неправильную по самому своему принципу» [7, с. 213]. Шмаков обращает внимание на условность схемообразования, недопустимость абсолютизирования тех или иных схем. Он замечает, что особенность мыслительного аппарата человека заключается в способности одновременно мыслить лишь одно представление или соотношение. И именно поэтому, когда речь идет о сложной системе представлений и связей между ними, «мы по необходимости должны мыслить одну его часть или совокупность таковых одну за другой. Этим в выстраиваемые концепции вводится элемент последовательности, которая в самом объекте может существовать только в определенных исключительных случаях, как,
например, когда события развиваются во времени. В весьма многочисленных случаях такая временная последовательность вовсе отсутствует или возникает «исключительно благодаря частным условиям и обстоятельствам» [7, с. 213]. Последовательное мышление
приводит к линейному видению, что существенно огрубляет значительно более сложную действительность. Признавая факт ограниченности возможностей последовательного мышления, Шмаков стремился преодолеть эту ограниченность введением представления о
качественной координате, речь о которой пойдет чуть ниже.
Шмаковские размышления о последовательном мышлении
фактически можно свести к следующим утверждениям.
1. Последовательное мышление есть лишь один из возможных
способов мышления.
2. Последовательное мышление есть мышление схематическое,
последовательное развитие мысли осуществляется согласно изначально заданной схеме.
3. Последовательное мышление допускает возможность существования ошибок, связанных с вероятной ошибочностью схем,
439
предопределяющих развертывание соответствующих мыслительных актов.
4. Недостатки последовательного мышления могут быть существенно уменьшены в результате введения иерархической координаты.
При рассмотрении шмаковских представлений о последовательном мышлении актуализируются размышления о мерности мышления.
Последовательное мышление, которое достаточно естественно назвать
мышлением линейным, должно быть отнесено к двумерному мышлению, так как существование линии предполагает развертывание двухмерности. Факт наличия субъекта,
осуществляющего рефлексию по поводу линейного
(последовательного) мышления требует введения третьей координаты,
актуализирующей трехмерность. Тем самым двумерное мышление
можно определить как линейное (последовательное) мышление, в
котором отсутствует сознательная рефлексия мыслящего субъекта по поводу осуществляемых мыслительных процедур. Представления о
последовательном мышлении, развиваемые в концепции В. Шмакова,
близки представлениям о плоскостном мышлении, рассматриваемом Ф.В. Лазаревым.
Достаточно понятно, что мерность того или иного способа мышления может быть обозначена в том случае, когда этот способ мышления процедурно прояснен.
В качестве примера способа мышления, мерность которого больше трех, можно привести постмодернистские практики создания коллажа,
о которых достаточно часто упоминалось в различных частях текста.
В коллаже его отдельные фрагменты соединяются, на первый взгляд,
абсолютно произвольно и между ними нет какой-либо логической связи. Для сознания, привыкшего мыслить дву– или трехмерно,
подобный текст оказывается лишенным смысла. Однако, как только этот же текст предстает для анализа сознанию, готовому к осуществлению мыслительных процедур большей мерности,
сознанию, которому доступна иерархическая координата, начинается процесс мышления многомерного. Поэтому формальным образом
многомерное мышление можно определить как мышление, мерность которого больше трех.
440
Сам способ построения шмаковских текстов являет собой пример практической реализации многомерного мышления. В первую очередь читателя поражает способ цитирования: цитаты подобраны достаточно хаотично с точки зрения исторического времени и философских школ. Но на самом деле избираемый автором способ цитирования подчиняется главной задаче: стянуть в единое текстуальное пространство отдельные фрагменты, совместное восприятие которых призвано стимулировать развитие новой мысли.
Шмаковские размышления о необходимости преодоления
последовательного мышления созвучны современным представлениям о спонтанности мыслительных актов. Как уже было отмечено,
спонтанность относится к одному из основных элементов терминологического базиса, в рамках которого о сознании размышлял В.В. Налимов. По Налимову, спонтанность соответствует
жизненности, живым следует называть все то, что сопричастно
спонтанности, т.е. то, что принципиально непредсказуемо. Само
«сознание по своей природе спонтанно» [4, с. 153]. В спонтанности
проявляется само творчество [3, с. 152]. Спонтанность оказывается, в
некотором смысле, преодолением последовательного мышления, ибо она несовместима ни с какой изначально сформированной заданность,
схемой. Размышления Налимова о спонтанности удивительно созвучны мыслям Шмакова о необходимости преодоления
последовательного мышления. И Шмаков, и Налимов обдумывали природу и возможности новых мыслительных техник.
Качественные различия
Еще одним термином локального терминологического базиса, в
рамках которого развивается концепция В. Шмакова, следует признать термин качественные различия, с помощью которого в соответствующей концепции фиксируется существование
качественных достоинств.
«Итак, мы обычно совершаем две ошибки: во-первых, мы не учитываем качественного достоинства отдельных представлений, а
во-вторых, мы забываем об условности разложения сложного целого в последовательный ряд его частей. Легко видеть, что эти ошибки сопряжены между собой и обусловливают друг друга... Но достаточно