Материал: conflictsxxi-2015

лавах перерезают горло человеку. Лишь позднее журналист понял, что жертвой был наверняка русский солдат, а убийцами – чеченцы. А видео было привезено в Фаллуджу для того, чтобы «будущие мясники сопротивления могли этому поучиться»1.

16 августа с.г. убийство Расула Гамзатова – заместителя муфтия Северной Осетии Хаджи-Мурата Гацалова явно совершили доморощенные джихадисты. Не могу не напомнить, что сам Гацалов, во всяком случае – вплоть до конца 2014 г., был единственным российским муфтием, который имел смелость издать фетву, запрещающую российским мусульманам отправляться на джихад в Сирию.

Турция долго не проявляла тревоги в связи с угрозой со стороны ИГИЛ. Вероятно, представленная турецкими властями возможность транзита через территорию своей страны джихадистам, направляющимся воевать в Сирию, рассматривалась как своего рода индульгенция, с помощью которой можно было прикрыться от ИГИЛ, не испытывающего никаких симпатий к Анкаре. Правительство Анкары даже отказывалось (и, кажется, до сих пор еще отказывается) включать ИГИЛ в список террористических организаций. Однако захват в заложники после взятия Мосула турецкого консула в этом городе вместе с его семьей и охраной сильно ударил по самолюбию турецких властей. Ведь убийцы ИГИЛ уничтожают не только шиитов и иноверцев, но и не идущих за ними суннитов. Как пишет Али Мамури, только в сирийском Дейр аз-Зоре они за две недели уничтожили 700 гражданских лиц из всего лишь одного суннитского племени2.

Победы ИГИЛ воодушевили все международное экстремистское подполье, что увеличило угрозу распространения раковой опухоли терроризма за пределы региона. Не оставалось сомнений в том, что следующей целью тех, кто пришел воевать под знаменами ИГИЛ издалека, будут режимы тех государств, откуда они пришли.

1Fisk R. Obama will turn the result of his air strikes into their cause // The Independent,

21August 2014. P. 4.

2Mamouri A. No end in sight for Islamic State’s attack on Iraq // Al-Monitor, August 21, 2014. URL: http://www.al-monitor.com/pulse/originals/2014/08/iraq-sunnis- targeted-by-islamic-state.html.

46

Это теперь осознали и те, кого Россия давно предупреждала о международном масштабе опасности раковой опухоли терроризма, растущей на теле ближневосточных сообществ.

Некоторые режимы, прежде отказывавшиеся замечать масштаб этой угрозы, теперь даже согласились примкнуть к коалиции, ведущей борьбу с «Исламским государством». Однако в этих же государствах стали слышаться и голоса сомнения по поводу искренности намерений тех, кто примкнул к этой борьбе. Саудовский интеллектуал Турки аль-Хамад вопрошает, как саудовские религиозные лидеры могут противостоять экстремистской идеологии «Исламского государства», если они распространяют похожую идеологию у себя дома и за рубежом. По его мнению, эти люди разделяют идеологию ИГ. Ему вторит бывший иранский представитель на переговорах по ядерной программе, а ныне исследователь в Принстоне посол Мусавиан: «Ирония в том, что арабские союзники США на протяжении десятилетий инвестировали десятки миллиардов долларов в распространение этой экстремистской идеологии по мусульманскому миру и, к сожалению, продолжают делать это и сейчас»1. Мусавиан, как и многие другие эксперты, считает, что США и их арабские союзники не располагают достаточными сухопутными силами, чтобы выиграть войну.

Слабой стороной коалиции во главе с США в войне против ИГ является то, что она лишена региональной инклюзивности. Исключение Ирана, Сирии и некоторых других – неправительственных – акторов бессмысленно еще и потому, что они все равно реально участвуют в этой борьбе в Сирии (как, например, отряды «Хизбаллы» или шиитская «Бригада Абу-ль-Фадля Аббаса» из Ирака). Более того, они сами являются главными мишенями для террористов. Парадоксально, что организаторы коалиции при этом еще и поставили перед отрядами сирийской оппозиции задачу вести боевые действия одновременно против ИГ и против правительственных сил.

Еще хуже то, что в результате наступления на позиции сирийских правительственных войск боевикам ИГИЛ удалось захватить

1 Цит. по: Наумкин В. Кризис на Ближнем Востоке: внешнее вмешательство и разгул экстремизма // Валдайские записки, ноябрь 2014, № 3. С. 4.

47

немало оружия в дополнение к тому, что было ввезено с севера Ирака. Один сирийский офицер рассказывал, что военнослужащие некоторых подразделений сирийской армии, бросив оружие, покинули поле боя под натиском ИГИЛовцев, которые догнали их и казнили. Причина та же, что и в случае иракских военнослужащих

вМосуле. Молодых и часто неопытных ребят просто охватывает страх перед обезумевшими от религиозного драйва, ничего не боящимися боевиками из ИГИЛ. Однако это не означает, что до сих пор удивительная сплоченность сирийских правительственных войск дала трещину из-за появившегося страха перед неимоверной жестокостью и мотивированностью противника. Скорее, пока можно наблюдать другую тенденцию: даже многие оппозиционно настроенные к режиму сирийцы встают на его сторону для участия

вборьбе с ИГ1. А то обстоятельство, что Дамаск так или иначе выступает в роли пусть и не признанного, но все равно де факто союзника Запада и государств региона, ведущих борьбу против исламистских ультра-радикалов, несколько увеличивает возможности для дипломатического урегулирования сирийского конфликта. Пока же усугубление многоуровневой разделенности в Сирии переносится и на соседние страны.

ВЛиване, где, казалось бы, межконфессиональное квотирование давно завершено, до сих продолжаются раздоры вокруг соотношения представительства конфессиональных групп в органах власти и силовых структурах. Так, ливанская пресса недавно писала о конфликте вокруг досрочного присвоения звания в армии и органах безопасности, разгоревшемся в конце 2014 г., за которым стояло соперничество конфессиональных сегментов. Сообщалось об обострении противостояния в недрах командования сил внутренней безопасности, для погашения которого предлагалось про-

двигать по службе равнопропорциональным порядком офицеров трех групп – суннитов, шиитов и христиан2.

1См., например: Christians in Homs province fear jihadist advance // Al-Monitor, September 9, 2014. URL: http://www.al-monitor.com/pulse/originals/2014/09/wado-al- nasara-syria-christians-fear-is-advance.html.

2Ля таркийят истисна’йя хаза аль-‘ам. // Аль-Ахбар, Бейрут, № 2479, 25 декабря

2014 г. С. 3.

48

Несмотря на то, что угроза со стороны тех глубоко индоктринированных, беспредельно ожесточившихся в боях в Сирии и приобретших огромный боевой опыт джихадистов, которые будут возвращаться в европейские государства, Турцию и другие страны их происхождения, вроде бы очевидна, западные эксперты продолжают вести бессмысленные споры о том, насколько она реальна. Уже упоминавшиеся Байман и Шапиро, утверждающие, что серьезной угрозы не существует, приводят в пример первого американского террориста-самоубийцу из Флориды Монера Мохаммада Абусалху, которому его командиры из «Джабхат ан-Нусра» приказали совершить теракт против правительственных сил в Сирии, а не в США, «продемонстрировав тем самым нынешние приоритеты группы»1. Авторы успокаивают читателей данными норвежского эксперта Хегхаммера, подсчитавшего, что только один из каждых девяти вернувшихся боевиков имел намерения совершить теракт в своей стране. Однако январские 2015 г. теракты во Франции полностью опровергают эти благодушные рассуждения. Кроме того, и 11% вернувшихся боевиков достаточно для того, чтобы натворить много бед.

Благодушие привело к тому, что Франция «прозевала» теракты, хотя спецслужбы много знали о радикалах, их готовивших. Правда, в прошлом году многие французские политические и государственные деятели стали все чаще говорить о возрастании террористической угрозы. В выступлении по каналу «Европа-1» в конце декабря премьер-министр страны Мануэль Вальс сказал, что никогда еще Франция «не знала столь большой террористической угрозы»2. В то же время Франсуа Олланд не раз призывал население не паниковать и сохранять хладнокровие3.

Россия последовательно выступает за тесное сотрудничество с Западом в борьбе против международного терроризма, которое было нарушено нашими западными партнерами в ходе антироссийской кампании во время украинского кризиса. В переживаемый

1Byman and Shapiro. Op. cit. P. 42.

2La France se sent “plus menacée que jamais” par le terrorisme // L’Orient Le Jour, 24

décembre 2014. P. 10. 3 Ibid.

49

нами период резкого возрастания террористической угрозы для всего мира западные лидеры не нашли ничего лучшего, кроме как сравнить мнимую российскую угрозу с угрозой убийц-террористов из ИГИЛ. Можно лишь напомнить, что президент Барак Обама включил эту мнимую угрозу в число трех самых главных наряду с угрозой со стороны ИГИЛ и лихорадки Эбола. На саммите НАТО в сентябре 2014 г. члены блока договорились об «эффективном противодействии специфическим вызовам, которые представляют собой угрозы гибридной войны». В этой войне используется «смешанная тактика», которую якобы используют, с одной стороны, Россия на Украине и, с другой, ИГИЛ в Ираке и Сирии; и там, и там будто бы применяются одни и те же методы – «одновременное использование военных и гражданских инструментов, тайных операций, информационной войны и современных СМИ»1.

Считается, что этот термин был впервые введен в оборот авторами статьи, опубликованной в 2005 г. в Proceedings Военноморского института США – генералом Джеймсом Маттисом и отставным офицером Франком Хоффманом, которые говорили об одновременном использовании «негосударственных» методов – «терроризма, повстанчества и наркобизнеса», что давало противникам Запада «асимметричные преимущества»2. А в статье, опубликованной в 2007 г. Институтом политических исследований Потомака, Хоффман писал, что гибридная война «соединяет летальность государственного конфликта с фанатичной хронической лихорадкой негосударственной войны»3. Авторы из лондонского Международного института стратегических исследований писали, что джихадисты из ИГИЛ в Сирии и в Ираке одновременно использовали массированную военную силу, чтобы захватить и удерживать территорию; провозгласили халифат и ввели свою версию шариата; убивали много иракских и сирийских солдат и местных граждан, захватывали заложников и казнили западных журналистов и сотрудников благотворительных миссий; проводили экстенсивную

1Countering hybrid threats: challenges for the West // IISS Comments, Volume 20, Comment 40 – November 2014.

2Ibid.

3Ibid.

50