Материал: conflictsxxi-2015

опоры на военную силу и методов оперативного контроля извне. Изменилась в США и политическая риторика: теперь вместо задач «построения демократии» на передний план внешней политики (особенно в странах мусульманского Востока) была выдвинута проблема «стратегического партнерства». Идея построения однополярного мира активно не акцентировалась, однако же мысль о сохранении доминирования США в мировых делах не была сдана в архив, и именно об этом заявил 28 мая 2014 г. Обама в своей известной речи перед выпускниками академии Вест-Пойнт, где американский президент обосновал главные параметры американского лидерства в мире (военная сила, контртеррористическая стратегия, усиление международного порядка и принуждение к нему с помощью институтов НАТО и ООН, поддержка по всему миру демократии и прав человека) и объявил Соединенные Штаты «глобальным лидером», государством, которое «должно лидировать на мировой арене»1.

В 2014 г. в связи с кризисом на Украине идея американского мирового лидерства вновь была востребована в США как актуальная многими ведущими политиками и военными. По их мнению, полноценному утверждению статуса США как победителя в «холодной войне» помешали последовавшие после развала СССР «отступления» – «новая разрядка» 1990-х годов или же объявленная во время первого срока пребывания Обамы в Белом доме «перегрузка/перезагрузка» отношений с Россией. Как подчеркивает один из наиболее известных современных американских политологовмеждународников Уолтер Рассел Мид, «со времени окончания холодной войны важнейшей целью внешней политики США и ЕС стало смещение вопросов международных отношений с позиции нулевой суммы (zero-sum) к принципу двойной выгоды (win-win)»2.

1“America Must Always Lead”: President Obama Addresses West Point Graduates. May 28, 2014. URL: http://www.whitehouse.gov/blog/2014/05/28/america-must- always-lead-president-obama-addresses-west-point-graduates.

2Mead W. R. The Return of Geopolitics. The Revenge of the Revisionist Powers // Foreign Affairs, 2014, May-June issue. URL: http://www.foreignaffairs.com/articles/141211/walter-russell-mead/the-return-of- geopolitics.

56

То есть речь идет о попытке США сформировать такую модель международных отношений, когда победителю (в холодной войне) достается все, в то время как «проигравшая сторона» (в данном случае новая Россия) должна смиренно встраиваться в очерченные этим победителем (США) правила игры. А кто не соответствует, как считают в Вашингтоне, такой политике и в целом сверхглобализации (та же Россия, Иран, самопровозглашенные территориальные образования на Ближнем Востоке или в бывшем СССР), должны подвергнуться международной изоляции, санкциям, всеобщему остракизму и т. п. В рамках подобного подхода увлекшийся антироссийской риторикой американский президент договаривается до того1, что ставит знак равенства между Россией, являющейся крупнейшей евразийской державой, обладающей ядерным оружием и входящей в число ведущих игроков мировой политики (о чем даже говорит занимаемое Россией место одного из пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН), и «Исламским государством» –

– образованием, никем в мире не признанным, раздувшимся от «самопиара» и террористическим по своему содержанию, целям и действиям.

На фоне происходящих изменений в международных отношениях претерпевает трансформацию и арсенал средств, формально направляемых на умиротворение конфликтных ситуаций, а на практике приводящих к их разжиганию. Военная сила все чаще подменяет политические и дипломатические способы ведения международных дел, и она в 1990–2000-е гг. выступает в разных обличиях: «гуманитарная интервенция», «вооруженное вмешательство с целью защиты прав человека», «право демократической интервенции», «комплекс продвижения демократии» (Democracy promotion complex) и др.

Эти различающиеся по названию, но по факту силовые акции подразумевают нередко ведение боевых действий вооруженными контингентами «ответственных мировых сил» (как правило, либо американских, либо натовских, а чаще и тех и других) на территории суверенных государств без согласия на то правительств этих

1 См.: Remarks by Barack Obama at the 68th UN General Assembly. URL: http://www.voltairenet.org/article180368.html.

57

государств и без санкций ООН (Ирак, 2003–2011 гг.; Ливия, 2011 г.; Сирия, с 2011 г.). Такого рода силовые акции обосновываются необходимостью быстрой и безотлагательной защиты населения в странах, где обострились межэтнические, межконфессиональные, социальные противоречия, растет конфликтный потенциал, имеют место масштабные и систематические нарушения прав человека. Но в практике XXI в., как, впрочем, и в предшествующие десятилетия, иностранное (американо/натовское) вмешательство в ближневосточные и иные конфликты подчинено не столько задачам защиты населения от этнических чисток, проявлений религиозного экстремизма, сколько идее «смены режима», как правило, чем-то не устраивающего глобальных игроков.

Отсюда – предшествующие международному вмешательству обвинения стран, где идут внутренние конфликты (гражданские войны), в том, что они представляют угрозу миру, прочерчивание разного рода виртуальных «осей зла», составление политически ангажированными экспертами регулярно обновляемых списков «проблемных» (хрупких, уязвимых, «несостоявшихся») государств1. В настоящее время в этой возведенной западными странами фантомной конструкции постоянную «прописку», наряду с КНДР, Кубой, а с 2014 г. и Россией (за Крым и Донбасс), имеют два ближневосточных государства – Иран и Сирия. Последняя, заметим, при активном американо-европейском участии планомерно уничтожается как государство и все больше превращается в «дикое поле», что уже фактически произошло с Ираком и Ливией, с которых, тем не менее, сняли ярлык принадлежности к «оси зла».

В наши дни Западу в целом удается эффективно влиять на позицию ООН и нейтрализовывать там по многим вопросам усилия своих оппонентов, даже в тех случаях, когда инициатива исходит от постоянных членов Совета Безопасности – России или Китая. Ситуация несколько изменилась в 2012–2014 гг. в связи с обсуждением в СБ ООН сирийской проблемы, по которой РФ и КНР удавалось блокировать многие предложенные США/ЕС и их союзниками антиасадовские резолюции, которые должны были легитимиро-

1 См., например: Failed states. An annual special report by FP and the Fund for Peace // Foreign Policy, 22 August 2013.

58

вать вооруженное насилие в Сирии с целью смены там режима. Но в том-то и дело, что в самой ООН, создававшейся не для формирования нового мироустройства, а с целью поддержания устойчивости возникшего после Второй мировой войны международного порядка и установления законности среди государств, заложены глубокие внутренние противоречия. Так, в Уставе этой международной организации подчеркивается как незыблемость государственного суверенитета, так, одновременно, допускается и возможность установления порядка силой. Право вето служит инструментом, ограничивающим зону ответственности ООН, но таким образом, чтобы данная организация не могла посягнуть на интересы великих держав. При этом следует отметить, что ООН, которая прошла через определенные стадии развития, попыталась включением в свой Устав концепции коллективной безопасности укрепить статус-кво за счет международного сообщества, чтобы последнее само выступало в качестве уравновешивающего фактора в системе равновесия сил.

Другое дело, что ООН уже давно не располагает достаточными политико-организационными, военными и финансовыми средствами для реализации многих положений собственного Устава и особенно для проведения самостоятельных миротворческих акций. Отмечая неспособность Совета Безопасности прибегнуть к решительным действиям в ряде конфликтных зон (в Руанде, на Балканах и т. п.), где имели место этнические чистки, Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан в «Докладе тысячелетия» 2000 г. оправдал возможность «гуманитарного вмешательства» в случае массовых нарушений прав человека. В развитие этой идеи официально учрежденная в ООН в сентябре 2000 г. «Международная комиссия по вмешательству и государственному суверенитету» представила 14 августа 2002 г. на 57-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН доклад «Ответственность по защите» (The responsibility to protect). В нем указывалось, что суверенитет не только предоставляет государствам право «контролировать» свои внутренние дела, но также налагает непосредственную ответственность по защите людей, проживающих в пределах границ этих государств. В докладе предлагалось, что, когда государство не способно защитить людей – будь то из-за отсутствия возможностей, либо воли – ответствен-

59

ность переходит к широкому международному сообществу1. На практике, однако, эту «ответственность» в обход ООН и без учета мнения «международного сообщества» стали «взваливать» на себя США/НАТО, их союзники и сателлиты. «Гуманитарные интервенции» в Ираке, Ливии, неудавшаяся попытка «продавить» такое же вооруженное вторжение в Сирию и Иран красноречиво свидетельствуют о возобладании в международных делах «высокомерия силы»2. Мир, однако, не стал от этого более предсказуемым и стабильным, а новый миропорядок выглядит все больше как «мировой беспорядок».

Между тем здание однополярного мира не столь монолитно, и сама эта конструкция подтачивается развитием параллельной тенденции – формированием полицентричного мира, который характеризуется усилением взаимозависимости стран друг от друга, усложнением механизмов и институтов системы международных отношений3.

На международную арену с разной степенью решительности выходят десятки растущих государств, осуществляющих свою внешнюю политику на основе потенциала и мощи, которая может быть военной, экономической, дипломатической или культурной. В качестве факторов мирополитического процесса все чаще выступают транснациональные корпорации, различные неправительственные и надгосударственные объединения. Они в условиях глобализации активнее замещают традиционные международные структуры и государства-нации. В процессе перебалансировки международных отношений – как между традиционными участниками, государствами и межгосударственными структурами, так и относи-

1 ООН, Генеральная Ассамблея, 14.08.2002, Пятьдесят седьмая сессия. Документ А/57/33. ООН. [Официальный сайт]. URL: http://daccess-dds- ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N02/525/72/IMG/N0252572.pdf?OpenElement.

2Выражение принадлежит американскому политику Джеймсу Фулбрайту, резко раскритиковавшему в своей широко известной книге (Fulbright J. W. The Arrogance of Power. New York: Random House, 1966) военную интервенцию США в Индокитае.

3См. подробнее: Россия в полицентричном мире. М.: «Весь мир», 2011; Азия и Африка в современной мировой политике. М.: ИМЭМО РАН, 2012; Глобальная перестройка. М.: «Весь мир», 2014.

60