веди себя осмотрительнее, идёт? Вот станешь старше, у тебя будет столько времени и возможностей. Да, да, я знаю, о чём ты сейчас думаешь! «Хорошо ему говорить. Он всемирно известный волшебник!» Но когда мне было двенадцать лет, я был тоже ещё никем и ничем, как ты сейчас. Даже больше, чем ты. Ты уже в какой-то мере человек известный, так ведь? Я говорю об этой истории с Тем-Кого-Нельзя-Называть! – Он выразительно посмотрел на шрам в виде молнии на лбу Гарри. – Знаю, знаю, – продолжал он, – это совсем не то что пять раз подряд получить приз газеты «Магический еженедельник» за самую очаровательную улыбку. Но для начала и это хорошо, Гарри, очень хорошо!
И, дружески подмигнув, Златопуст Локонс торжественно удалился. Несколько секунд Гарри не мог прийти в себя от изумления, но, вспомнив, что уже минут пять как начался урок, открыл дверь в теплицу и тихонько проскользнул внутрь.
Профессор Стебль стояла у деревянной скамейки в центре теплицы, на которой лежали около двадцати пар наушников-заглушек. Подождав, пока Гарри займёт своё место рядом с Гермионой, профессор начала урок.
– Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, – сказала она. – Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?
Никто не удивился, что первой подняла руку Гермиона.
– Мандрагора, или мандрагорум, – сильнодействующее средство для восстановления здоровья, – отчеканила Гермиона, как будто знала учебник наизусть. – Мандрагору используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик.
– Отлично. Десять баллов Гриффиндору, – сказала профессор Стебль. – Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему?
Опять взметнулась рука Гермионы и чуть было не смахнула очки с носа Гарри.
– Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит, – без запинки ответила Гермиона.
– Совершенно верно. Припишем ещё десять баллов. Мандрагоры, которые сейчас перед вами, – рассада, совсем ещё юная.
Профессор указала на глубокие ящики, и весь класс подвинулся вперёд, чтобы лучше рассмотреть. В ящиках росли рядами торчащие из земли пучки лилово-зелёных листьев – в каждом около ста маленьких мандрагор. Гарри не заметил в них ничего особенного, «плач мандрагоры» был для него пустым звуком.
– Возьмите наушники, – распорядилась профессор Стебль.
Толкаясь, ребята бросились к скамье, никто не хотел весь урок сидеть в розовых из искусственного меха.– Когда я скажу: «Наденьте наушники», постарайтесь надеть так, чтобы абсолютно ничего не слышать. Когда можно будет наушники снять, я подниму вверх большой палец. Наденьте наушники!Гарри быстро надел пару наушников – тишина воцарилась полнейшая. Профессор Стебль надела розовые, засучила рукава мантии, крепко ухватила одно растеньице и с силой дёрнула.Гарри не удержался от восклицания, но его, конечно, никто не услышал.Вместо корней из земли выскочил крошечный, испачканный землёй, безобразный младенец. Листья росли у него прямо из макушки, кожа бледно-зелёная, вся испещрённая разноцветными точками, и было очевидно, что он истошно орёт.Профессор Стебль взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в тёмный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники.– Поскольку наши мандрагоры совсем ещё маленькие, – пояснила она, – их плач не убивает. – Она говорила так спокойно, точно полила горшок с бегонией, а не совершила у всех на глазах настоящее чудо. – Но их вопли могут часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить первый день занятий, поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. Когда урок окончится, я подам знак. С каждым ящиком будете работать вчетвером, компост вот здесь в мешках. И следите, чтобы жгучая антенница не коснулась щупальцами, она жжётся.Говоря это, профессор довольно сильно шлёпнула тёмно-красное колючее растение, тянувшее исподтишка к её плечу длинный щуп, – щуп мгновенно убрался.К неразлучной троице – Гарри, Рону, Гермионе – присоединился курчавый мальчик из колледжа Пуффендуй. Гарри его помнил, но они ни разу не разговаривали.– Джастин Финч-Флетчли, – представился он приветливо, тряся Гарри за руку. – Я вас, конечно, знаю. Ты знаменитый Гарри Поттер… Ты Гермиона Грэйнджер, первая по всем предметам. – Джастин и ей пожал руку. Гермиона просияла. – А ты Рон Уизли. Это ведь твой был летучий фордик?Рон в ответ насупился. Громовещатель, как видно, ещё не выветрился у него из памяти. Все четверо стали набивать цветочные горшки компостом, приготовленным из драконьего навоза.
– А Локонс силён! – сияя, продолжал Джастин. – Храбрый, как лев. Вы читали его книги? Я бы со страха умер, если бы на меня напал в телефонной будке вампир. А он хоть бы хны! Сразился и победил. Фантастика! Родители записали меня в Итон, но я так счастлив, что учусь именно здесь. Конечно, моя мама была немножко расстроена, но я дал ей почитать книги Локонса, и она поняла, как прекрасно иметь в семье волшебника, тем более хорошо образованного…Джастин замолчал, и разговор больше не возобновился. Наушники были надеты, и ребята начали пересаживать мандрагоры. Профессор Стебль легко справилась с первым саженцем, на то она и была профессор травологии. Дело, однако, оказалось не такое простое. Мандрагоры не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок, они корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами. Гарри минут десять запихивал в горшок одну особенно толстенькую мандрагору.К концу урока он, как и все, был весь в поту, выпачкан землёй, с непривычки болели руки. Грязные, усталые, ребята дотащились до замка, приняли душ, и гриффиндорцы отправились на урок трансфигурации.На уроках профессора МакГонагалл и всегда было трудно, но сегодня особенно. Всё, чему Гарри выучился в прошлом году, за лето, казалось, напрочь вылетело из головы. Задание состояло в том, чтобы превратить навозного жука в большую пуговицу. У Гарри, как он ни бился, ничего не получилось: весь урок он тренировал жука, как ускользать на ровной поверхности от волшебной палочки.У Рона дело обстояло ещё хуже. Перед уроками он взял у кого-то кусок магической клейкой ленты и замотал ею волшебную палочку. Но палочка, по-видимому, совсем испортилась. Она то и дело потрескивала и искрила, а когда Рон пытался всё же превратить жука, он испускал густой дым, вонючий, как тухлое яйцо. В дыму ничего не было видно, и Рон случайно раздавил локтем жука, пришлось просить нового. Что, естественно, огорчило профессора МакГонагалл.Гарри с облегчением вздохнул, услыхав звонок с урока. Его мозг был выжат, как губка. Все выбежали из класса, кроме Рона и Гарри. Рон принялся дубасить волшебной палочкой по столу, гневно приговаривая:– Глупая, бесполезная идиотка!– Напиши домой, – посоветовал ему Гарри в ответ на сноп искр, вырвавшийся из несчастной палочки. – Пусть пришлют тебе новую.– И получу ещё один Громовещатель, – тяжело вздохнул Рон, заталкивая в сумку палочку, которая укоризненно прошипела:
«Сам во всём виноват…»Пошли в столовую обедать. Гермиона показала им целую горсть превосходных пуговиц для пальто, которые получила на уроке трансфигурации, отчего Рону легче не стало.– Что у нас во второй половине дня? – спросил Рон.– Защита от тёмных искусств, – тотчас отрапортовала Гермиона.– А почему это у тебя против всех уроков Локонса маленькие сердечки? – спросил Рон, выхватив из рук Гермионы её расписание.Гермиона вырвала у него листок с расписанием и густо покраснела.После обеда все трое вышли во двор, небо было затянуто хмурыми тучами. Гермиона села на каменные ступеньки и опять уткнулась в свои «Встречи с вампирами». Гарри с Роном стояли рядом, беседуя о квиддиче. Скоро Гарри почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Подняв глаза, он увидел того самого мальчика с волосами мышиного цвета, которого заметил через окно в Большом зале во время церемонии распределения. Мальчик смотрел на Гарри, вытаращив глаза, как будто заворожённый. В руке он сжимал обыкновенную на вид магловскую фотокамеру. Поймав взгляд Гарри, он покраснел как рак.– Не сердись, Гарри. Я Колин Криви, – произнёс он на одном дыхании, нерешительно шагнув вперёд. – Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок? – поднял он камеру.– Снимок? – недоумённо переспросил Гарри.– Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, – продолжал Колин, приблизившись ещё на шаг. – Я всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и всё такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию (взгляд его задержался на лбу Гарри). А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить плёнку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. – Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал: – Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это – волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою. – Он умоляюще взглянул на Гарри. – А твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? А ты мог бы подписать фото?– Подписать фото? Ты, Поттер, раздаёшь свои фотографии с автографом?Громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнёсся по двору. Он остановился позади Колина в сопровождении двух верных дружков Крэбба и Гойла, по виду настоящих головорезов.
– Спешите занять очередь! – надрывал глотку Малфой, обращаясь к ученикам, наполнившим двор. – Гарри Поттер раздаёт автографы!– Ничего я не раздаю, – стиснув кулаки, сказал Гарри. – Замолчи, Малфой.– Тебе просто завидно, – выпалил Колин, чьё туловище было едва ли толще шеи Крэбба.– Мне? Завидно? – Драко больше не кричал, его и так слушала уже половина двора. – А чему завидовать? Чтобы и мне рассекли полчерепа? Нет уж, спасибо! Я не такой дурак.Крэбб и Гойл только глупо хихикали.– Подавись слизняками, Малфой! – взорвался Рон.Крэбб перестал хихикать и начал угрожающе потирать костяшки кулаков размером с каштан.– Легче на поворотах, Уизли, – предупредил насмешливо Малфой. – Я бы на твоём месте не нарывался на драку. Забыл, что твоя маменька обещала забрать тебя из школы? – И, передразнивая, пропищал: – «Если совершишь хоть один проступок…»Пятикурсники из Слизерина громко рассмеялись.– Уизли тоже мечтает получить твоё фото с автографом, Поттер, – презрительно скривил губы Малфой. – Это сокровище будет стоить дороже, чем весь его дом.Рон взмахнул заклеенной скотчем палочкой, но Гермиона, захлопнув книжку, шепнула ему:– Перестань! – и взглядом указала на приближающегося Златопуста Локонса.– Что, что тут происходит? – Златопуст летел точно синяя птица, бирюзовая мантия развевалась за спиной, как сохнущее на ветру бельё. – Кто тут раздаёт фотографии с автографом?Гарри хотел было объяснить происходящее, но Локонс обхватил его за плечи и, улыбнувшись во всю ширь белозубого рта, пропел:– Можно было бы не спрашивать! Мы опять пересеклись с тобою, Гарри! Начинайте, мистер Криви. Мы готовы! – одарил он Колина сияющей улыбкой.Буквально приклеенный к Локонсу, сгорая от унижения, Гарри смотрел, как Малфой, самодовольно осклабившись, говорит что-то окружившим его приятелям.– Двойной портрет, мистер Криви. Лучше не придумаешь. И мы оба его подпишем! – распоряжался Локонс.Колин повозился немного со своей камерой, сделал снимок, и тут как раз прозвенел звонок на урок.– Идите в классы! Быстрее! – скомандовал Локонс и сам устремился ко входу. Он всё ещё держал за плечи Гарри, который горько в этот миг пожалел, что не знает волшебства для мгновенного исчезновения. – Соломоново решение, – с высоты своего величия проговорил Локонс, входя в замок вместе с Гарри через боковые двери. – В этой сцене с юным Криви я был твоим щитом. Поскольку он фотографировал нас двоих, твои недруги не будут тебя корить: ишь какой, ставит себя выше других…