<7> См. также: Энциклопедия уголовного права. Т. 6. Соучастие в преступлении (автор главы - Р.Р. Галиакбаров). СПб., 2007. С. 304.
В последние годы все чаще и чаще в научной литературе высказывается мнение о целесообразности законодательного закрепления количественного критерия разграничения неорганизованных и организованных групп (преступных объединений) <8>.
--------------------------------
<8> См., напр.: Белова Н.В. Признаки соучастия в современном российском уголовном праве // Закон и право. 2014. N 2. С. 66; Виденькина Ж.В. Ответственность за организацию преступного сообщества или участие в нем. М., 2014. С. 50.
Например, А. Рарог небезосновательно замечает, что в основу классификации форм соучастия положена различная степень сорганизованности соучастников. И если она определяется качественной характеристикой, то что же мешает законодателю учесть и количественный критерий <9>?
--------------------------------
<9> См.: Качество уголовного закона: проблемы Общей части (автор главы - А.И. Рарог). М., 2016. С. 102.
Некоторые исследователи предлагают признавать организованной устойчивую группу лиц в количестве не менее трех человек, заранее объединившихся для совершения умышленных преступлений, имеющую руководителя, распределившего роли <10>.
--------------------------------
<10> См., напр.: Нестеров С.В. Формы соучастия в преступлениях против общественной безопасности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2016. С. 9.
Полагаем, что опыт уголовного законодательства развитых зарубежных стран (США, Италия и др.) и рекомендации Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности от 15 ноября 2000 г. (далее - Конвенция) доказывают целесообразность введения количественного критерия разграничения неорганизованных и организованных групп (преступных объединений).
Представляется, что при рассмотрении этого вопроса законодателю необходимо учитывать важный фактор такой новеллы - это борьба с организованной преступностью как с наиболее общественно опасной формой преступности. Известно, что организованность всегда повышает результативность преступной деятельности конкретной группы или объединения, в связи с чем во всех государствах с развитым уголовным законодательством выделяются организованные формы соучастия и основанные на них конкретные виды преступных объединений. Поэтому решение о привлечении к уголовной ответственности за участие в организованной группе или преступном объединении конкретного лица должно приниматься правоприменителем безусловно и без сомнений.
Иными словами, законодатель обязан создать такие критерии и условия для правоприменения, чтобы исключить необоснованное привлечение к уголовной ответственности и осуждение лиц, фактически не относящихся к организованной преступности. И введение количественных критериев, считаем, позволит повысить рациональность и эффективность правоприменительной практики, минимизировать квалификационные ошибки.
Формализация законодательной регламентации ответственности за создание, руководство и участие в преступных объединениях видится в следующих моментах.
Во-первых, как уже было указано выше, это введение количественного критерия организованной группы, выражающегося в увеличении минимального числа участников организованной группы до трех лиц в соответствии с рекомендациями Конвенции. Устойчивые и сплоченные взаимосвязи между тремя участниками в большей степени характеризуют организованность и общественную опасность группы, чем между двумя лицами.
В рамках преступной организации, которая, на наш взгляд, должна представлять собой исключительно объединение организованных групп, минимальное число участников возрастает до шести лиц. В то же время в рамках преступного сообщества, которым целесообразно признавать структурированную организованную группу, состоящую из структурных подразделений, не являющихся организованными группами, число участников не может быть менее четырех лиц.
Такие арифметические подсчеты числа участников как преступной организации, так и преступного сообщества объясняются теоретической и практической возможностью выступления в качестве организатора (руководителя) одного из участников организованной группы или структурного подразделения соответствующего преступного объединения.
Второй момент, по нашему мнению, связан с целесообразностью введения количественного критерия, разграничивающего "неорганизованное" преступление и "организованную" преступную деятельность.
Так, по американскому Закону о постоянно действующем преступном предприятии (ССЕ) 1970 г., уголовной ответственности подлежат руководители или организаторы группы в составе пяти или более человек, совершившие не менее трех нарушений законов о наркотиках. Закон о борьбе с организованной преступностью и коррупцией 1970 г. (18 Свод законов США, параграфы 1961 - 1968), более известный как Закон RICO, оперирует понятиями "бандитизм (рэкет)" ("организованная преступная деятельность") и "схема бандитской (рэкетирской) деятельности", которыми признаются свыше 50 видов преступлений. Совершение двух и более преступлений из этого перечня в течение десяти лет является основанием для уголовного преследования организованных групп за все противозаконные действия независимо от их взаимосвязанности и единого умысла <11>.
--------------------------------
<11> См.: Основы борьбы с организованной преступностью: Монография / Под ред. В.С. Овчинского, В.Е. Яблокова, Н.П. Яблокова. М., 1996. С. 69. См. также: Попов В.И. Противодействие организованной преступности, коррупции, терроризму в России и за рубежом. М., 2008. С. 455 - 458.
В отечественной научной литературе такой точки зрения придерживается Р. Галиакбаров, предлагающий любой факт совершения объединением трех преступлений фиксировать как носящий организованный характер, а участие в трех и более преступлениях считать основанием для перевода субъекта в разряд члена устойчивой (организованной) группы лиц <12>.
--------------------------------
<12> См.: Энциклопедия уголовного права. Т. 6. Соучастие в преступлении (автор главы - Р.Р. Галиакбаров). С. 304, 305.
Размышления на эту тему привели нас к тем же аргументам, что и относительно минимального числа участников организованной группы, в связи с чем сделан вывод о целесообразности разработки и введения в УК РФ понятия преступной деятельности, состоящей не менее чем из трех взаимосвязанных умышленных преступлений. Представляется, что такое законодательное решение позволит максимально обеспечить реализацию принципа равенства граждан перед законом, когда ошибка правоприменителя при квалификации деяний участников преступных объединений будет минимизирована посредством регламентированного количественного критерия.
В-третьих, на наш взгляд, количественный критерий подлежит применению при уголовно-правовой оценке преступной организации как объединения организованных групп и преступных сообществ в качестве структурированных организованных групп.
Например, преступная организация не может состоять из участников одной организованной группы или одной структурированной организованной группы (преступного сообщества), а состоит из участников двух или более организованных групп или преступных сообществ. Деяния участников конкретного преступного объединения (например, ст. ст. 205.4, 208, 209, 282.1 УК), осуществляющего свою преступную деятельность совместно с другим преступным объединением или организованной группой под единым руководством, подлежат квалификации по совокупности преступлений, предусматривающих ответственность за участие в конкретном преступном объединении, а также за участие в преступной организации. Квалификация деяний организаторов и руководителей таких преступных объединений зависит от их реальной роли в едином руководстве преступной организацией.
Таким образом, формализация законодательной регламентации преступных объединений позволит исключить многочисленные дискуссии и противоречивую правоприменительную практику при разграничении организованных и неорганизованных групп, а также при квалификации деяний соучастников по ст. 210 УК. В то же время единообразное толкование уголовного законодательства и критериев разграничения преступных объединений неизбежно повышает эффективность правоприменения и обеспечивает объективность при решении вопросов квалификации деяний каждого соучастника, а значит, реализацию принципов справедливости и равенства граждан перед законом.
Пристатейный библиографический список
1. Агапов П.В. Проблемы противодействия организованной преступной деятельности. М., 2010.
2. Балеев С. Соучастие в преступлении и организованной преступной деятельности: законодательная регламентация и доктринальное толкование // Уголовное право. 2009. N 5.
3. Белова Н.В. Признаки соучастия в современном российском уголовном праве // Закон и право. 2014. N 2.
4. Виденькина Ж.В. Ответственность за организацию преступного сообщества или участие в нем. М., 2014.
5. Годунов И.В. Организованная преступность от расцвета до заката. М., 2008.
6. Жук О.Д. Уголовное преследование по уголовным делам об организации преступных сообществ (преступных организаций). М., 2004.
7. Качество уголовного закона: проблемы Общей части / Под ред. А.И. Рарога. М., 2016.
8. Нестеров С.В. Формы соучастия в преступлениях против общественной безопасности. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2016.
9. Организованная преступность / Под ред. А.И. Долговой, С.В. Дьякова. М., 1989.
10. Основы борьбы с организованной преступностью / Под ред. В.С. Овчинского, В.Е. Эминова, Н.П. Яблокова. М., 1996.
11. Попов В.И. Противодействие организованной преступности, коррупции, терроризму в России и за рубежом. М., 2008.
12. Расследование преступлений, совершенных организованными формированиями: Научно-практическое пособие / Под общ. ред. В.Н. Карагодина. М., 2017.
13. Топильская Е.В. Организованная преступность. СПб., 1999.
14. Шиханов В.Н. Организованная преступность: криминологическая характеристика и вопросы противодействия. Иркутск, 2015.
15. Энциклопедия уголовного права. Т. 6. Соучастие в преступлении. СПб., 2007.
Документ предоставлен КонсультантПлюс
Иванов Никита Георгиевич, заведующий кафедрой уголовного права и криминологии Всероссийского государственного университета юстиции (ВГУЮ (РПА Минюста России)), заслуженный юрист Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор.
Автор анализирует правовые позиции Верховного Суда РФ, высказанные его органами относительно уголовно-правовых категорий "соучастие", "группа".
Ключевые слова: уголовное право, уголовное судопроизводство, Уголовный кодекс РФ, Верховный Суд РФ, правовая позиция, институт "соучастие".
Categories of Complicity and Group in Judgments of the Supreme Court of the Russian Federation (Burning Issues Revisited)
N.G. Ivanov
Ivanov Nikita G., Head of the Department of Criminal Law and Criminology of the All-Russian State University of Justice (ARSUJ (RLA of the Ministry of Justice of Russia)), Honored Lawyer of the Russian Federation, Doctor of Law, Professor.
The author analyzes the legal positions of the Supreme Court of the Russian Federation expressed by its authorities in respect of the criminal law categories of complicity, group.
Key words: criminal law, criminal proceedings, the Criminal Code of the Russian Federation, the Supreme Court of the Russian Federation, legal position, complicity institution.
Вновь о наболевшем потому, что на данную тему мы писали довольно часто, но не видели ни одного возражения, которое позволило бы нам убедиться в ошибочности собственных представлений. А между тем Верховный Суд РФ продолжает "упражняться" в "групповой интерпретации", совершенно не заботясь о логике суждений и законодательном соответствии выносимых решений. Следуя совету пушкинского Пимена, не станем мудрствовать лукаво, перейдем сразу к делу, предварительно заметив, что различия между представленными в ст. 35 Уголовного кодекса РФ (далее - УК РФ) групповыми образованиями настолько аморфны, что не позволяют провести демаркационную линию между законодательными разновидностями криминальной кооперации <1>, поскольку разграничивающие преступные объединения степени (степень устойчивости, степень долговременности связей, степень сплоченности и т.д.), о которых говорит Верховный Суд РФ, не имеют конкретных демаркационных значений. Поэтому, решая вопрос о наличии того или иного группового образования, суд ориентируется на собственное усмотрение, которое также не имеет единого основания, что и сказывается противоречиво в конкретных решениях.
--------------------------------
<1> Подробн. об этом: Уголовное право. Общая часть. Преступление: акад. курс: В 10 т. Т. 9: Соучастие в преступлении / Под ред. Н.А. Лопашенко. М., 2016. С. 211 и т.д.
Доминирующая позиция Верховного Суда РФ относительно групповых образований заключается в том, что группа лиц - это всегда соисполнители, а в том случае, если появляются ролевые функции, то группа прекращает свое существование и кооперация переходит в статус соучастия, за исключениями, которые Верховный Суд РФ предоставил организованной группе. Таким образом, высшая судебная инстанция, вслед за отдельными представителями теории уголовного права, различает группу и соучастие как разные феномены, поскольку только соучастию присущи роли, хотя такая позиция не основана решительно ни на чем: ни на законодательстве, ни на логике, ни на социальной психологии. В этой связи позволим себе только один риторический вопрос: можно ли охарактеризовать группу лиц в преступлении как совместное умышленное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления?
Верховный Суд РФ достаточно активно и вместе с тем столь же достаточно противоречиво проводит линию на разграничение группы и соучастия. Так, в абз. 3 п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 3 апреля 2008 г. (далее - Пленум) "О практике рассмотрения судами уголовных дел об уклонении от призыва на военную службу и от прохождения военной или альтернативной гражданской службы" (в ред. от 23.12.2010) дается четкое указание, что "если организатор, подстрекатель или пособник непосредственно не участвовал в совершении дезертирства, содеянное исполнителем не может квалифицироваться как преступление, совершенное группой лиц по предварительному сговору. В этих случаях в силу ч. 3 ст. 34 УК РФ действия организатора, подстрекателя или пособника следует квалифицировать со ссылкой на соответствующую часть ст. 33 УК РФ". Тот факт, что роли должны быть выделены правоприменителем, если они были распределены при совершении преступления, не вызывает никаких сомнений. Но почему распределенные роли противоречат пониманию группы - абсолютно неясно.
Соисполнительство как признак группы лиц, образованной по предварительному сговору, является характеристикой соответствующей кооперации и в Постановлении Пленума от 17 декабря 2015 г. "О судебной практике по делам о вымогательстве (ст. 163 УК РФ)", где в п. 14 отмечается, что "в случаях, когда согласно предварительной договоренности между соучастниками вымогательства в соответствии с распределением ролей каждый из них совершает отдельное действие, входящее в объективную сторону вымогательства (высказывает требование, либо выражает угрозу, либо применяет насилие), все они несут уголовную ответственность за вымогательство, совершенное группой лиц по предварительному сговору". В этом фрагменте интересно то обстоятельство, что Пленум говорит о распределении ролей в составе группы лиц по предварительному сговору, но роли не выходят за рамки объективной стороны вымогательства, составляя, таким образом, соисполнительство. Такая интерпретация соисполнительства вписывается в законодательную конструкцию ч. 2 ст. 33 УК РФ и не вызывает критики.
Точно такую же позицию занимает Пленум и по другим категориям преступлений. В абз. 3 п. 10 его Постановления от 4 декабря 2014 г. "О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности" установлено, что группа отсутствует тогда, когда субъект не выполнял хотя бы часть объективной стороны изнасилования, но содействовал как пособник. В этом случае его действия должны быть квалифицированы по ч. 5 ст. 33 и по ч. 1 ст. 131 или ч. 1 ст. 132 УК РФ.
В п. 26 Постановления Пленума от 26 апреля 2007 г. "О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака" позиция соисполнительства в группе лиц по предварительному сговору сохранена: "По смыслу ч. 2 ст. 35 УК РФ уголовная ответственность за совершение преступлений группой лиц по предварительному сговору наступает и в тех случаях, когда согласно предварительной договоренности каждый из соучастников совершает часть действий, входящих в объективную сторону составов преступлений (например, по заранее состоявшейся договоренности одни соучастники приобретают контрафактные экземпляры произведений или фонограмм в целях сбыта, другие хранят, перевозят либо непосредственно сбывают их)". В отношении данного фрагмента, как и в отношении предыдущего, следует отметить, что правоприменитель делает четкий акцент на исполнении субъектом полностью или хотя бы части действий, которые образуют объективную сторону деяния, не используя абстракции, а точно указывая, какие действия рассматриваются как соисполнительство. Во всех случаях признания деяния, совершенного группой лиц по предварительному сговору, ссылка на ст. 33 УК РФ не нужна.
В абз. 3 п. 10 Постановления Пленума "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)" в редакции от 3 мая 2015 г. указано, что при совершении убийства группой лиц по предварительному сговору, которую составляют только соисполнители, "наряду с соисполнителями другие участники преступной группы могут выступать в роли организаторов, подстрекателей или пособников убийства и их действия надлежит квалифицировать по соответствующей части ст. 33 и п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ". Во-первых, в данном фрагменте речь идет о группе, где роли распределены. Пленум, скорее всего, подчиняясь выработанному Фрейдом императиву бессознательного, вынужден показать, что группа сохраняет свои семантические и главным образом содержательные свойства и тогда, когда роли распределены. Во-вторых, Пленум предложил квалифицировать убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору и по признаку группы, и со ссылкой на выполненные роли - ст. 33 УК РФ. Ведь в п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ перечислены все группы ст. 35 УК РФ, за исключением преступной организации. Значит, группа будет наличествовать и тогда, когда роли распределены. Вот, казалось бы, верное решение, несмотря на вроде бы единую линию Пленума признавать группу только при соисполнительстве. Но это решение противоречит постановлениям по другим делам, где отрицается наличие группы в случае распределения ролей и действия соучастника рассматриваются только как основной, а не квалифицированный состав (например, постановление об изнасиловании). Более того, Пленум в цитируемом Постановлении по делам об убийстве создал некую метанойю (перемену в восприятии фактов), которая призвана, с одной стороны, продолжить избранную им линию на соисполнительство как важнейший признак группы, а с другой стороны, но уже в стиле "когнитивного хоррора" (проще говоря - интеллектуальный ужас), вступающую в явное противоречие с ранее установленным.