В абз. 4 того же п. 10 цитируемого Постановления установлено по поводу уже конкретно организованной группы, где роли распределены, такое правило: "Действия всех участников независимо от их роли в преступлении следует квалифицировать как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ". Но, во-первых, зачем нужно было создавать такую юридическую фигуру, когда в предыдущем абзаце все вроде бы поставлено на свои места: есть и группа, и соучастие с распределением ролей. Пускай этот фрагмент Пленума относится к группе по предварительному сговору, но что мешает распространить его и на другие групповые образования? Во-вторых, исследователь, анализирующий данную позицию Пленума, вынужден постоянно находиться под гнетом навязчивого вопроса: какое право имеет Пленум превращать ролевые функции в соисполнительство, нарушая тем самым требования закона (ст. 33 УК РФ, оказывается, в таких ситуациях вовсе не нужна)?
Пытаясь постоянно придерживаться позиции, заключающейся в том, что группа - это только соисполнительство, Пленум вынужден идти на разные ухищрения, которые только усложняют ситуацию с группой-соучастием. В п. 10 Постановления Пленума "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" в редакции от 24 мая 2016 г. указано, что группа лиц, образованная по предварительному сговору, наличествует и тогда, "когда согласно предварительной договоренности между соучастниками непосредственное изъятие имущества осуществляет один из них. Если другие участники в соответствии с распределением ролей совершили согласованные действия, направленные на оказание непосредственного содействия исполнителю в совершении преступления (например, лицо не проникало в жилище, но участвовало во взломе дверей, запоров, решеток, по заранее состоявшейся договоренности вывозило похищенное, подстраховывало других соучастников от возможного обнаружения совершаемого преступления), содеянное ими является соисполнительством и в силу ч. 2 ст. 34 УК РФ не требует дополнительной квалификации по ст. 33 УК РФ". Здесь Пленум вводит относительно новую лексическую единицу - "согласованность" действий. Получается такая картина: если действия в криминальной кооперации согласованы, тогда все становятся соисполнителями. Но могут ли действия в любой группе или в соучастии (примем на время позицию Пленума о разделении группы и соучастия) быть несогласованными? Могут быть несогласованными отдельные нюансы действий, но в целом несогласованность для кооперации - это нонсенс. Группа и любое соучастие образуются благодаря достигнутому соглашению о характере и цели действий. Поэтому действия всех соучастников с четким и определенным распределением ролей или в контексте соисполнительства согласованы всегда! По крайней мере об этом свидетельствует единство умысла членов кооперации. Вместе с тем, благодаря лексической единице "согласованность", Пленум делает всех соучастников соисполнителями, что и следует из перечисления в скобках ролевых функций главным образом пособника. Вряд ли оспорим, например, тот факт, что лицо, которое не участвовало в непосредственном изъятии имущества, а вывозило похищенное по предварительной договоренности или устраняло препятствия посредством взлома запоров, как пособник действует согласованно по ранее утвержденному плану. Однако уже в следующем абз. 2 п. 10 цитируемого Постановления с удивлением читаем: "Действия лица, непосредственно не участвовавшего в хищении чужого имущества, но содействовавшего совершению этого преступления советами, указаниями либо заранее обещавшего скрыть следы преступления, устранить препятствия, не связанные с оказанием помощи непосредственным исполнителям преступления, сбыть похищенное и т.п., надлежит квалифицировать как соучастие в содеянном в форме пособничества со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК РФ".
Соучастие - это разновидность оказания помощи при совершении преступления. Поэтому фраза "не связанные с оказанием помощи непосредственным исполнителям преступления" выглядит нелепо. А в чем тогда смысл помощи при соучастии? И далее: как отличить согласованные действия ч. 1 п. 10 Постановления от практически таких же, но уже не согласованных действий ч. 2? И в том и в другом случае лицо не участвовало непосредственно в хищении. Однако, если суд посчитает действия пособника согласованными, тогда он превращается в соисполнителя и несет более строгую ответственность за квалифицированное деяние, в отличие от лица, совершившего такие же действия, но не признанные судом согласованными.
Очень интересно в данном контексте сравнение критерия "согласованность" в групповых интерпретациях Пленума по разным категориям дел. Вспомним, как в п. 10 его Постановления "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое" в редакции от 24 мая 2016 г. указывается на такие действия, как, например, вывоз похищенного по заранее состоявшейся договоренности, которые в силу своей согласованности характеризуют группу, а не соучастие. А теперь посмотрим, как точно такие же согласованные действия по какой-то трансцендентной причине группу не образуют, но составляют соучастие. В абз. 2 п. 12 Постановления от 18 октября 2012 г. "О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования", предлагая рекомендации о квалификации незаконной охоты, совершенной группой лиц по предварительному сговору, Пленум предусматривает такое правило: "Лица, непосредственно не участвовавшие в незаконной охоте, но содействовавшие совершению этого преступления советами, указаниями, предоставлением орудий охоты, транспортных средств, а также приобретающие, хранящие или сбывающие продукцию незаконной охоты по заранее данному обещанию, привлекаются к уголовной ответственности в качестве пособников со ссылкой на ч. 5 ст. 33 УК РФ".
Анализ цитируемых Постановлений дает возможность сделать вывод о трехвариантной интерпретации Пленумом группы лиц по предварительному сговору. Вариант первый - четкая позиция исполнения полностью или частично объективной стороны деяния (например, Постановление Пленума "О практике рассмотрения судами уголовных дел об уклонении от призыва на военную службу и от прохождения военной или альтернативной гражданской службы"). Вариант второй - в группе по предварительному сговору могут выделяться роли, но деяние все же будет считаться групповым (например, абз. 3 п. 10 Постановления Пленума "О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)". Вариант третий - согласованность действий характеризует группу, образованную по предварительному сговору (например, п. 10 Постановления Пленума "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое"). Столь удручающее разнообразие позиций в рамках инстанции, призванной вершить человеческие судьбы, удручающе сказывается и на практике правоприменения.
По делу Д. и В. Верховный суд Республики Крым вынес решение о квалификации их действий как, в частности, групповое убийство по п. "ж" ч. 2 ст. 105 УК РФ. По обстоятельствам дела Д. изготовила и передала В. веревку, с помощью которой был связан и задушен П. Душил В. Действия согласованы, следовательно, соблюдая правила одного из выделенных вариантов, деяние образует группу. Но Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ (далее - Судебная коллегия) решила по-другому. Было разъяснено, что действия В. не составляют объективную сторону убийства, поэтому группы нет <2>. В данном случае соблюден первый вариант интерпретации и судьба виновного преобразовалась.
--------------------------------
<2> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2016. N 8. С. 11.
В другом деле пособничество в убийстве не стало помехой для признания кооперации группой лиц, образованной по предварительному сговору. Суть дела: Б., Х. и С. договорились убить водителя похищенного ими автомобиля Ч. В этих целях они вывезли его в лесной массив, и там С. нанес Ч. удары по голове монтажным ключом. Присутствовавший при этом Б. посоветовал Х. помочь добить потерпевшего, что тот и сделал. Роль Б. заключалась в том, что он привез всех участников в лесной массив и дал совет Х. помочь в совершении убийства. Судебная коллегия пришла к выводу о том, что действия Б. необходимо рассматривать "как пособничество в убийстве, т.е. умышленном причинении смерти другому человеку, совершенном группой лиц по предварительному сговору" <3>. И таких "разнообразий", а лучше сказать - коллизий, в интерпретации группы по предварительному сговору в судебной практике очень много.
--------------------------------
<3> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2015. N 10. С. 20 - 21.
Теперь совсем кратко об организованной группе, ибо пределы редакционных поощрений в плане объема статьи не беспредельны. По общему правилу организованная группа - всегда соисполнители, как и группа по предварительному сговору, но Пленум превращает (именно этот термин в значении волшебной палочки приемлем в данном случае) в пределах организованной группы всех соучастников в соисполнителей, независимо от выполняемой ими роли. (Смотрите, например, п. 19 его Постановления "О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования", абз. 4 п. 15 Постановления "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое", п. 13 Постановления "О судебной практике по делам о контрабанде" и т.д.) В такой ситуации возникают сомнения в целесообразности законодательного бытия ст. 33 УК РФ - все равно все соисполнители. Заметим, что относительно группы лиц по предварительному сговору все же существует позиция, которая является доминирующей, что в случае выполнения конкретной ролевой функции, не составляющей часть объективной стороны деяния, группы нет. Применительно к организованной группе позиция однозначна - все соисполнители.
Пленум предлагает интересные парадоксы, которые в состоянии парализовать судебную практику. В его Постановлении от 28 июня 2011 г. "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности" (в ред. от 03.11.2016) п. 17 гласит, что действия участника экстремистского сообщества должны квалифицироваться с учетом данного квалифицирующего признака. Если в составе совершенного преступления такого признака нет, тогда деяние квалифицируется с учетом признака "организованная группа". Если и этого признака нет, тогда вменяется признак "группа лиц по предварительному сговору", а если нет и этого признака - тогда по признаку "группа лиц". Абсолютно то же самое установлено и в п. 16 Постановления от 10 июня 2010 г. "О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участия в нем (ней)". Пространные рассуждения в этом контексте вряд ли нужны, хотя вопрос поставить хочется: как же в таком случае быть с доминирующей позицией о том, что в группе по предварительному сговору должны все исполнять хотя бы часть объективной стороны, а если есть ярко выраженные роли, тогда нет группы?
Еще парадоксы. Предлагаем интересную иллюстрацию на сей счет. Судебная коллегия вынесла такое решение: "Действия пособника, не знавшего о том, что другие участники преступления действуют в составе организованной группы, не могут квалифицироваться как пособничество в преступлении, совершенном организованной группой" <4>, но зато могут оцениваться как пособничество группе лиц по предварительному сговору <5>. Суть дела заключалась в том, что обвиняемый Г. непосредственно не участвовал в похищении человека, а лишь оказал содействие в перевозке потерпевшего из одного пункта в другой и обратно, а также участвовал в самоуправных действиях в отношении похищенного. Московский городской суд признал Г. виновным в пособничестве похищения человека, совершенного организованной группой, и квалифицировал его действия по ч. 5 ст. 33, ч. 3 ст. 126 и ч. 2 ст. 330 УК РФ, совершенно справедливо выделив роль субъекта, исполняемую в составе организованной группы. Однако Судебная коллегия отметила, что "данных о том, что Г. знал об участии других лиц в составе организованной группы, в приговоре не указано.
--------------------------------
<4> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2011. N 1. С. 25.
<5> Там же.
При таких обстоятельствах Г. не может нести ответственность за пособничество в похищении человека в составе организованной группы, его действия подлежат квалификации по ч. 5 ст. 33, п. "а" ч. 2 ст. 127 УК РФ как пособничество в незаконном лишении свободы, не связанном с его похищением, группой лиц по предварительному сговору" <6>. Не станем говорить о вменении конкретного преступления, но сарказм вызывают вот какие нюансы этого решения. Во-первых, коллегия отступила от принятого ранее алгоритма, согласно которому в организованной группе могут быть только соисполнители. Отступление содержится в утверждении о том, что при определенных обстоятельствах субъект не может нести ответственность за пособничество в составе организованной группы. Значит, в принципе, при других обстоятельствах это возможно. Во-вторых, коллегия не установила факт того, что субъект знал об участии в организованной группе, но зато установила факт знания его о том, что он участвовал в составе группы лиц по предварительному сговору. То есть субъект знал о состоявшейся договоренности между участниками группы, но полагал, что степень соорганизованности такого кооперационного образования достигает лишь степени соорганизованности группы, образованной по предварительному сговору. Сделанный вывод - вовсе не бред. В одном из обзоров судебной практики по уголовным делам о преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных, сильнодействующих и ядовитых веществ, отличие организованной группы от группы лиц по предварительному сговору представлено в таком варианте: "Договоренность участников организованной группы представляет собой большую степень соорганизованности по сравнению с группой лиц по предварительному сговору..." <7>.
--------------------------------
<6> Там же. С. 26.
<7> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. N 10. С. 42.
Поскольку каждый анализ требует вывода, предлагаем взяться за дело и пересмотреть варианты групповых образований, установленных в ст. 35 УК РФ, предложив непротиворечивые кооперационные объединения с четкими критериями их содержательной части. Тогда Верховному Суду РФ не надо будет упражняться в поиске вариантов решений о разграничении криминальных образований между собой.
Литература
1. Уголовное право. Общая часть. Преступление: академический курс: В 10 т. Т. 9: Соучастие в преступлении / Под ред. Н.А. Лопашенко. М.: Юрлитинформ, 2016. 525 с.
Документ предоставлен КонсультантПлюс
Мондохонов Андрей Николаевич, заместитель прокурора Республики Хакасия, кандидат юридических наук.
В статье рассматриваются формы соучастия, виды преступных объединений в действующем российском уголовном законодательстве. Обосновывается необходимость использования четких критериев разграничения форм соучастия в преступной деятельности и видов преступных объединений в целях единообразного толкования и правоприменения.
Ключевые слова: формы соучастия, организованная группа, преступное сообщество, преступная организация, экстремистское сообщество, террористическое сообщество.
A Criminal Society and Criminal Organization as Standalone Forms of Complicity
A.N. Mondokhonov
Mondokhonov Andrey Nikolayevich, PhD (Law), Deputy Public Prosecutor of the Republic of Khakassia.
In the article it is considered the forms of complicity, types of criminal associations in the current Russian criminal law. The necessity of using clear criteria of differentiation of forms of complicity in criminal activity and types of criminal associations for the purpose of uniform interpretation and law enforcement is proved.
Key words: forms of complicity, organized group, criminal community, criminal organization, extremist community, terrorist community.
Положениями ст. 35 УК РФ регламентировано совершение преступлений группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой и преступным сообществом (преступной организацией). Традиционно эти формы умышленного совместного совершения лицами умышленных преступлений рассматриваются в отечественном уголовном законодательстве и теории уголовного права в качестве форм соучастия <1>.
--------------------------------
<1> Подробнее об авторском взгляде на формы соучастия в преступлении и преступной деятельности см.: Мондохонов А.Н. Соучастие в преступной деятельности. М., 2006.
В 1996 г. впервые в истории уголовного законодательства в УК РФ введена форма соучастия "преступное сообщество (преступная организация)", деятельность которого возможна в форме структурированной организованной группы или в форме объединения организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды (ч. 4 ст. 35).
Существование более двух десятилетий в отечественном уголовном законодательстве состава преступления, предусмотренного ст. 210 УК РФ, регламентирующего ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации) и (или) участие в нем (ней), а также сложившаяся за этот период судебная практика в целом позволяют правоприменителю выявлять, раскрывать и расследовать преступления, совершенные преступным сообществом (преступной организацией), а также изобличать их организаторов, руководителей и участников. Определенную роль в этом сыграло принятие Федерального закона от 3 ноября 2009 г. N 245-ФЗ "О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в ст. 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации", а также Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 июня 2010 г. N 12 "О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)", в которых конкретизировались признаки преступного сообщества (преступной организации), в первую очередь признак структурированности. Так, в период 2008 - 2017 гг. количество предварительно расследованных преступлений, совершенных преступным сообществом (преступной организацией), в среднем ежегодно составляло 1,4 - 1,5 тыс. преступлений <2>.
--------------------------------