Материал: Имущественные преступления

¹ См.: Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2000. №2. С. 12-13.

277

А. Г. Безверхов Имущественные преступления

ях руководителя коммерческой организации, незаконно присвоившего нео-приходованные средства, полученные за сдачу в аренду имущества органи­зации, состав злоупотребления полномочиями.

Таким образом, злоупотребление доверием представляет собой исполь­зование полномочий, предоставленных виновному в силу закона, договора или других оснований, вопреки вверенным имущественным интересам, по­влекшее причинение имущественного ущерба гражданину, организации, обществу или государству. Суть злоупотребления доверием в превышении полномочий или неисполнении (ненадлежащем исполнении) обязанностей лицом, действующим в чужом имущественном интересе на основании до­веренности, договора, акта уполномоченного на то государственного орга­на или органа местного самоуправления, закона или заранее обещанного согласия, с целью получения выгоды для себя или других лиц либо нанесе­ния вреда интересам представляемого. Глава УК РФ об имущественных преступлениях должна быть дополнена новой статьей, предусматривающей ответственность за указанное имущественное посягательство. Злоупотребле­ние доверием может быть определено в УК следующим образом: использо­вание лицом своих полномочий по управлению и распоряжению чужим имуще­ством, заключению сделок или совершению иных юридически значимых дейст­вий вопреки законным интересам доверителя, если это деяние совершено в зна­чительном размере. Одним из специальных видов такого имущественного посягательства следует признать злоупотребление доверием, совершенное ли­цом с использованием своего служебного положения.

Как было замечено ранее, в действующем УК злоупотребление полно­мочиями отнесено к разновидностям преступлений против интересов служ­бы в коммерческих и иных организациях. Такое законодательное решение представляется спорным по ряду оснований.

Уголовное законодательство досоветского периода не объединяло нор­мы о преступлениях против интересов частной службы в отдельную группу уголовно-правовых запретов, тем более не выделяло их в самостоятельную главу. Нормы об указанных преступлениях в советском уголовном законо­дательстве закономерно отсутствовали.

Далее, новый объект уголовно-правовой охраны — «интересы службы в коммерческих и иных организациях» — малоисследованный в науке фе­номен, который до сих пор не получил определенного и однозначного со­держания, глубокого и строгого научного обоснования. Лишь одно несо­мненно, «интересы службы» должны быть законными, поскольку уголовное право не может защищать интересы частной службы противоправного ха­рактера. Однако указанный признак сам по себе не может в полной мере определить сущность правоохраняемого блага. Между тем известно, что «правовое благо, охраняемое с помощью угроз уголовно-правового характе­ра, должно быть определенно в своем содержании и ясно распознаваемо. В

278

Проблемы совершенствования норм об отдельных видах
имущественных преступлений и практики их применения

противном случае представляется невозможной выработка состава деяния с твердыми и определенными признаками»¹.

Следует указать также на нечеткость описания основного объекта со­ответствующих посягательств в уголовном законе. Исходя из буквального толкования нормативных положений, содержащихся в главе 23 УК, «инте­ресы службы в коммерческих и иных организациях» могут иметь как иму­щественный, так и неимущественный характер, реализовываться по поводу как материальных, так и нематериальных благ. Систематическое толкование УК позволяет сделать и иной вывод о содержании интересов службы в ком­мерческих и иных организациях: уголовный закон обеспечивает охрану не всем возможным интересам частной службы, а только той части их, кото­рая имеет экономический характер. Такой вывод следует, с одной стороны, из названия раздела VIII «Преступления в сфере экономики», в котором размещена гл. 23 «Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях», с другой стороны, из наименования и содержания двух других глав, расположенных в разделе VIII УК: гл. 21 «Преступления против собственности» и гл. 22 «Преступления в сфере экономической де­ятельности». Очевидно, что возникшая дилемма должна быть разрешена в правоприменительной практике, которая может ограничительно или, на­против, расширительно толковать содержание нового объекта уголовно-правовой охраны.

Обращает на себя внимание и некоторая рассогласованность законода­тельного наименования главы 23 УК с положениями статей этой главы. Так, в статьях главы 23 законодатель не упоминает об «интересах службы», а го­ворит о «законных интересах организации» — еще об одном новом понятии в категориальном аппарате современного уголовного права. В названии же главы отражается более узкий круг общественных отношений, охраняемых уголовным законом от преступных посягательств, нежели это следует из диспозиций статей указанной главы. Исходя из буквального толкования УК, нормы его главы 23 обеспечивают охрану широкому кругу отношений, куда наряду с интересами службы включаются интересы самой организа­ции, интересы граждан (как участвующих, так не участвующих в соответст­вующей организации), интересы других организаций, интересы общества, наконец, интересы государства. Вопрос о соотношении названных интере­сов — проблематика будущих научных изысканий.

В свете сказанного представляется обоснованным высказанное в лите­ратуре сомнение в целесообразности существования в УК главы «Преступ­ления против интересов службы в коммерческих и иных организациях». Описанные в этой главе составы преступления, по мнению Б.В.Волженки-на, вполне могут найти свое место в других главах и разделах УК². Злоупо-

¹ Ширяев В.Н. Взяточничество и лиходательство в связи с общим учением о должностных пре­ступлениях. Уголовно-юридическое исследование. Ярославль, 1916. С. 175-176. ¹ См.: Волженкин Б.В. Служебные преступления. С.285-286.

279