Анализ практики признания обязательственного права отсутствующим позволяет заключить, что слабая сторона договорного отношения обращается к данному иску, а суды считают его приемлемым, когда: а) договорные отношения с участием истца носят или носили длящийся характер; б) контрагент истца имеет юридическую и фактическую возможность затруднить коммуникацию истца (принадлежащих ему объектов) с иными участниками гражданского оборота (принадлежащими им объектами) за счет применения мер оперативного воздействия или обмена информацией.
Удовлетворение исков о признании обязательственного права отсутствующим является реакцией на правовую неопределенность, могущую привести к убыткам или иным негативным последствиям действий ответчика.
Складывающаяся ситуация довольно ограниченного круга случаев, когда иски заявляются и удовлетворяются, обусловлена действием ряда факторов: во-первых, отсутствием прямого указания в законе на возможность признать право (в т. ч. и обязательственное) отсутствующим; во-вторых, предсказуемой возможностью увеличения числа споров, инициируемых в ситуациях, когда нарушение права в будущем в отношении мнимого должника носит вероятностный характер; в-третьих, сложностью доказывания обстоятельств отрицательного характера.
Первый фактор прост для краткого изложения: когда закон содержит весьма общие формулировки, как это, например, имеет место в статье 12 ГК РФ (содержащей перечень способов защиты гражданских прав, часть из которых могут быть понимаемы сколько угодно широко), - вопрос о применимости хотя и находится в поле судейского усмотрения, но само наличие этого усмотрения делает примененный способ уязвимым в глазах вышестоящих судебных инстанций.
Суть второго фактора сводится к следующему. Любые выводы о событиях будущего носят вероятностный характер. Когда в основу иска положено не утверждение о состоявшемся нарушении субъективного права, а предположение истца, пусть обоснованное, базирующееся на поведении контрагента или даже его письменных заверениях, сделать вывод, что нарушение произойдет в будущем, все же означает предположить недобросовестное или незаконное поведения ответчика. При этом для ответчика такое предположение чревато вполне реальным имущественным последствием - в виде возложения обязанности возместить судебные издержки. Именно поэтому, на наш взгляд, суду целесообразно выяснять при предъявлении исков не просто вопрос об отсутствии субъективных обязательственных прав в отношении истца, но и реальную возможность для ответчика нарушить права фактическими действиями. Глубина погружения в выяснение этого обстоятельства может быть разной и зависеть от поведения сторон процесса. Как видится, будет не лишним установить наличие технической возможности ограничить подачу тепловой энергии в условиях, когда прекращение подачи неизбежно повлечет отключение и иных абонентов. Равным образом в спорах о существовании задолженности по арендной плате целесообразно понять, возможно ли ограничение в части пользования имуществом со стороны арендодателя, особенно когда арендатор полностью распоряжается им и принимает меры к его физической защите.
Наконец, третий фактор связан со сложностью признания отрицательных фактов - фактов того, что какое-либо обстоятельство не существует. В спорах о наличии или отсутствии задолженности по арендной плате и плате за снабжение энергией устанавливается, заплатил или нет истец денежные средства за период, когда получал выгоду от поведения ответчика. Однако истец в качестве основания для заявления иска может ссылаться и на то обстоятельство, что арендуемое имущество в этот период было непригодно для использования или подача энергии не осуществлялась в определенный, довольно продолжительный по времени период либо энергия была ненадлежащего качества. Понятно, что свидетельства, поддающиеся реальной оценке на предмет достоверности (инструментальные наблюдения, показания очевидцев, видеозаписи) почти всегда относятся к конкретному моменту времени и месту. Остальной период суд вынужден оценивать, экстраполируя или интерполируя результаты, относящиеся к определенной точке времени, на весь период или его значительную часть. В конечном счете сделанные выводы являются не более чем допущениями.
Переход иска о признании обязательственного права отсутствующим в разряд способов защиты гражданских прав, прямо называемых в актах официального толкования права, сопряжен с большими рисками. Как только складывающаяся практика окажется зафиксированной в содержании постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, во-первых, весьма вероятно, увеличится количество случаев его использования на практике, а значит, возрастет нагрузка на суды, во- вторых, возникнут предпосылки для полной формальной легализации явления, как это уже произошло с признанием договора незаключенным и признанием вещного права отсутствующим. Один шаг в юриспруденции очень часто влечет за собой другой.
Признание права и правоотношения: проблема тождества исков
Вопрос о тождестве иска о признании права и правоотношения попал на разрешение одного из апелляционных судов, который в тексте вынесенного акта привел позицию истца, не согласного с решением суда первой инстанции: «Признание права как способ защиты, предусмотренный статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, применяется как к вещным, так и обязательственным правам, однако суд посчитал невозможным такой способ защиты права, в связи с тем, что не представлена ссылка на закон, предусматривающий такой способ защиты, как признание обязательства действующим».
Сказать, что на поставленный апеллянтом вопрос юрисдикционный орган ответил, нельзя, хотя в тексте судебного акта присутствует попытка издалека подойти к решению вопроса:
«Признание права как способа защиты гражданских прав прямо предусмотрено абзацем 2 статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации.
В силу статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выбор способа защиты является прерогативой истца, если только такой выбор не определяется спецификой нарушенного права и характером нарушения.
Истец просит суд признать договор аренды № 5523 от 20.10.2000, заключенный между департаментом недвижимости города Красноярска и обществом с ограниченной ответственностью Производственно-коммерческая фирма «Торговый дом «Евроэкспо» действующим.
Вместе с тем, обстоятельства, установленные при рассмотрении настоящего дела, свидетельствуют об отсутствии оснований для признания указанного договора действующим» Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 30.01.2013 по делу № А33-11532/2012 [Электронный ресурс]. Доступ из справ.-правовой системы «Кон- сультантПлюс»..
Из приведенного фрагмента постановления следует, что суд принципиально допускает возможность признания договора действующим и лишь с учетом совокупности установленных в ходе рассмотрения дела фактов не видит оснований применить соответствующий способ защиты. Бросается в глаза переход от констатации вытекающей из закона возможности признания субъективного гражданского права - к указанию на необходимость выбора адекватного способа защиты права истцом (уже без указания на рамки, очерченные законом), а далее - к непрямому, молчаливому одобрению такого способа защиты права, как признание договора действующим.
Неожиданные переходы в рассуждениях от признания субъективного гражданского права к признанию правоотношения просматриваются не только в судебных актах, но и в доктринальных исследованиях. Например, А. С. Старовойтова предлагает «иск о признании обязательственного права определить следующим образом: это требование, предъявляемое в целях устранения неопределенности в материально-правовом положении истца о подтверждении наличия или отсутствия обязательственного правоотношения, когда между истцом и ответчиком существуют разногласия или противоречия по поводу его существования» [17, с. 81].
Заметим, что автор, давая дефиницию иска о признании обязательственного права, говорит, что это требование о подтверждении наличия или отсутствия обязательственного правоотношения. Данный подход вызывает возражение сразу по двум причинам.
Во-первых, поскольку содержанием обязательственного отношения являются субъективные гражданские права и обязанности, то, признавая некое обязательственное право истца, суд действительно констатирует наличие обязательственного отношения, но вывод касается только части такого отношения.
Во-вторых, констатация наличия и констатация отсутствия обязательственного отношения - диаметрально отличающиеся решения судебного органа, отождествление которых учеными базируется скорее на общности формулировок требований (в обоих случаях стороны требуют «признания»), нежели на сути этих требований.
Большая часть договоров являются синаллагматическими, т. е. создающими взаимные обязательства для его сторон [13, с. 363]. В содержании мотивировочной части судебного акта может делаться вывод, что обязанность истца уже выполнена или, наоборот, еще не выполнена. В решении может и вовсе отсутствовать заключение об исполнении или неисполнении обязательств истцом, если только исполнение обязательств по условиям ответчика не являются встречным, т. е. не обусловлено действиями истца (п. 1 ст. 328 ГК РФ). В любом случае суд не только не должен, но порой даже не может полностью описать содержание обязательственного отношения в тексте выносимого акта.
Думается, что вывод суда о наличии у истца, являвшегося ранее стороной регулятивного гражданского отношения, права требовать от другой стороны ранее заключенного договора совершения неких действий может быть обусловлен тем обстоятельством, что на смену регулятивным отношениям контрагентов пришли отношения охранительные (отношения-притязания). В этой ситуации регулятивные отношения между участниками договора прекратились: ненадлежащее исполнение или неисполнение обязательства стало основанием для перехода правовых связей в иную фазу, связанную с применением экономических санкций или мер защиты.
А.С. Старовойтова указывает: «Предметом иска о признании обязательственного правоотношения является подтверждение наличия или отсутствия такого правоотношения, но не конкретного субъективного обязательственного права (права требования)» [17, с. 81]. Исследователь отделяет изучаемую категорию требований от исков о присуждении: «...Иски о признании обязательственного правоотношения могут предъявляться, только если они имеют самостоятельное значение, т.е. юридический интерес истца заключается исключительно в подтверждении правоотношения, независимо от осуществления права истца на исполнение чего-либо со стороны ответчика» [17, с. 82].
Возможность не только предъявления (поставить на разрешение суда можно почти любое требование), но и удовлетворения требования «о признании правоотношения» вызывает сомнения как с учетом буквального содержания норм закона, умалчивающего о исках данного рода, так и по соображениям теоретического порядка, а также исходя из здравого смысла.
Действительно, обязательственное правоотношение может существовать только с определенным содержательным наполнением, т. е. с указанием и обязанностей его сторон. Полностью перечислить их в резолютивной части решения в большинстве случаев просто невозможно. Более того, данное перечисление лишено какого бы то ни было смысла, поскольку гражданский (арбитражный) процесс имеет целью защиту нарушенных или оспариваемых прав. Зачем перечислять все права и обязанности, если нарушено только одно право и не исполнена одна обязанность?
Совсем другое дело с исками о признании обязательственных, точнее, договорных отношений отсутствующими. Констатируя прекращение договора, суд подводит итог, делает вывод, что правоотношения регулятивного характера между контрагентами отсутствуют. Охранительного правоотношения между сторонами договора в такой ситуации также не должно быть - все обязанности фактического характера ими должны быть исполнены должным образом, например имущество, переданное по договору аренды, возвращено собственнику (арендодателю). Обязанности юридического характера (подписать соглашение о прекращении договора или обратиться в регистрирующий орган с заявлением о прекращении договора), если договор прекращен по воле одной стороны (в силу одностороннего отказа от исполнения обязательства), в законе напрямую не отражены.
«Обстоятельства, подлежащие проверке» в делах о признании регистрируемых договоров прекратившимися
Согласно постановлению Пленума ВАС РФ «О последствиях расторжения договора», если односторонний отказ от исполнения договора связан с «обстоятельствами, подлежащими проверке, то в орган, зарегистрировавший договор, должны быть представлены заявления обеих сторон договора». Данная правовая норма основана на принципе процедурной экономии, указывает на необходимость минимизации количества судебных споров.
Буквальное содержание материального или процедурного закона, регулирующего отношения по поводу регистрации прав, к такому выводу не приводит, однако разъяснения могут стимулировать лицо, договорные отношения с которым прекращены по односторонней инициативе другого субъекта, к обращению в орган, осуществляющий государственную регистрацию, с заявлением.