В качестве примера можно привести следующее уголовное дело: Л. по просьбе Г., К. и других лиц, участвующих в совершении кражи чужого имущества (икон) из жилых помещений и из церквей, неоднократно на своем автомобиле и за вознаграждение перевозил похищенное имущество с места преступления в указанное ему место. С учетом изложенного Тверской областной суд признал Л. соисполнителем хищений, совершенных группой лиц. Президиум Верховного Суда РФ не согласился с такой оценкой действий Л. и, признав его виновным в пособничестве хищениям, совершенным группой лиц по предварительному сговору, соответственно изменил квалификацию содеянного24.
Аналогичный подход усматривается по другому делу: П., совместно с другими лицами участвовавший в разбойном нападении на квартиру потерпевшего, Брянским областным судом был признан непосредственным исполнителем преступления и осужден по ч. 3 ст. 30, п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 162 УК. Суд при этом исходил из того, что П. не только указал своим соучастникам квартиру потерпевшего, но и остался внизу у подъезда наблюдать за обстановкой.
По протесту Первого заместителя Председателя Верховного Суда РФ Президиум Верховного Суда РФ изменил приговор Брянского областного суда, признав П. пособником, а не исполнителем разбойного нападения, квалифицировал его действия по ч. 5 ст. 33, п. «а», «в», «г» ч. 2 ст. 162 УК25.
При совершении преступления организованной группой роли участников распределены таким образом, что многие из них лишь создают благоприятные условия для совершения деяния непосредственным(-ыми) исполнителем(-ями), не выполняя объективную сторону преступления. Однако по смыслу ч. 3 ст. 35 УК РФ действия всех участников организованной группы независимо от их роли в содеянном подлежат квалификации как соисполнительство без ссылки на ст. 33 УК РФ, на что обращает внимание Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 21 декабря 2002 года26.
Как видно, нет предельной ясности в позиции Пленума ВС по вопросу квалификации действий соисполнителей.
Дискуссии вызывает квалификация соисполнительства при изнасиловании (ст. 131 УК РФ). Согласно п. 8 ранее действовавшего Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам об изнасиловании» от 22 апреля 1992 г., соисполнителями при групповом изнасиловании признавались не только лица, фактически совершившие насильственное половое сношение с потерпевшей, но и те, которые лично насильственное половое сношение с потерпевшей не совершали, однако содействовали в этом исполнителю путем применения к потерпевшей физического или психического насилия27.
Данная позиция нашла отражение и в действующем ныне Постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации» от 15 июня 2004 года. В частности, в п. 10 предусмотрено, что групповым изнасилованием или совершением насильственных действий сексуального характера должны признаваться не только действия лиц, непосредственно совершивших насильственный половой акт или насильственные действия сексуального характера, но и действия лиц, содействовавших им путем применения физического или психического насилия к потерпевшему лицу. При этом действия лиц, лично не совершавших насильственного полового акта или насильственных действий сексуального характера, но путем применения насилия содействовавших другим лицам в совершении преступления, следует квалифицировать как соисполнительство в групповом изнасиловании или совершении насильственных действий сексуального характера (ч. 2 ст. 33 УК РФ)28.
Таким образом, только действия лиц, вступивших в половое сношение с потерпевшей и применивших к ней с этой целью физическое или психическое насилие, рассматриваются как соисполнительство.
Не может квалифицироваться как соисполнительство опосредованное содействие (советами, указаниями, предоставлением информации и т. д.), такие действия при отсутствии квалифицирующих признаков надлежит рассматривать как пособничество и квалифицировать по ч. 5 ст. 33 УК РФ и по ч. 1 ст. 131 УК РФ. Если же лицо не оказывало содействие другому участнику в совершении насильственного полового акта с потерпевшей, находясь на месте совершения преступления, рассчитывало совершить половой акт против ее воли, содеянное им квалифицируется самостоятельно. Так, Ц. и Ф., возвращаясь со свадьбы, увидели М., которая находилась в состоянии алкогольного опьянения, и решили изнасиловать ее. Ц. остановил ее и, угрожая ножом, потребовал вступить с ним в половой акт. Преодолев сопротивление М., он повалил ее на землю и раздел, однако потерпевшая вырвалась и стала убегать. Ц. догнал потерпевшую и в присутствии находящегося тут же Ф. изнасиловал. После этого Ц. предложил ему совершить с М. насильственный половой акт, Ф. обнажился, но осуществить задуманное ему помешали внезапно появившиеся неподалеку люди. Услышав их голоса, Ф. и Ц. скрылись с места происшествия. Из материалов дела следует, что Ф., находясь на месте преступления, никаких насильственных действий к потерпевшей не применял и не содействовал Ц. в изнасиловании М. Учитывая эти обстоятельства, Судебная коллегия Верховного Суда РФ признала Ф. виновным в приготовлении к изнасилованию по ч. 1 ст. 117 УК РСФСР (ч. 1 ст. 131 УК РФ), а действия Ц. переквалифицировала с ч. 3 ст. 117 УК РСФСР, предусматривающей ответственность за групповое изнасилование, на ч. 2 этой статьи как изнасилование, сопряженное с угрозой убийством29.
В соответствии с ч. 2 ст. 33 УК РФ исполнителем признается также «лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу малолетнего возраста, невменяемости или других обстоятельств, предусмотренных настоящим Кодексом».
Как видим, уголовный закон признает исполнителями преступления лиц, причиняющих преступный результат путем использования в качестве орудия преступления другого человека.
В этом случае следует говорить о посредственном исполнении. Посредственное исполнение имеет место в случае, если субъект для совершения объективной стороны преступления использует лицо, не достигшее возраста, необходимого для уголовной ответственности, а также невменяемого (ст. 21 УК РФ). Действия лица, использовавшего для совершения преступления другое лицо, не обладающее признаками субъекта преступления, квалифицируются по статье Особенной части УК без ссылки на ст. 33 УК РФ, как совершенные единолично, и по ст. 150 УК РФ за вовлечение в преступление малолетнего, не достигшего 14 лет. Квалификация по ст. 150 УК возможна при условии, что лицо, использовавшее для совершения преступления малолетнего, достигло 18- летнего возраста, т. е. совершеннолетнее.
Такая же квалификация будет в случае, если в качестве фактического исполнителя преступления использован несовершеннолетний в возрасте 14- 16 лет, который совершил по подстрекательству другого лица преступление, ответственность за которое установлена с 16 лет, действия лица, подстрекнувшего несовершеннолетнего к совершению общественно опасного деяния, подлежат квалификации без ссылки на ст. 33 УК РФ и дополнительно по ст. 150, если подстрекатель совершеннолетний. Деяние, совершенное таким несовершеннолетним, не может квалифицироваться как преступление. Например, 15-летний подросток вовлечен в незаконный сбыт наркотических средств (ст. 228.1 УК РФ). Он освобождается от уголовной ответственности за это преступление из-за недостижения возраста уголовной ответственности.
На квалификацию может повлиять заблуждение совершеннолетнего лица относительно возраста несовершеннолетнего, которого он использует для фактического совершения преступного деяния. В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ сказано, что судам необходимо устанавливать, осознавал ли взрослый, что своими действиями вовлекает несовершеннолетнего в совершение преступления; если взрослый не осознавал этого, то он не может привлекаться к ответственности по ст. 150 УК РФ30.
Анализ судебной практики показывает, что имеют место также случаи использования несовершеннолетних, которые в связи с отставанием в психическом развитии, не связанного с психическим расстройством, не подлежат уголовной ответственности (ч. 3 ст. 20 УК РФ). Для квалификации не имеет значения, осознавало ли виновное лицо, что для совершения преступления оно использует не подлежащих уголовной ответственности лиц, страдающих психическим расстройством, исключающим вменяемость, либо несовершеннолетнего, который хотя заведомо и достиг возраста, с которого наступает уголовная ответственность, но отстает в психическом развитии, вследствие чего не вполне осознает фактический характер и общественную опасность своих действий и не может нести уголовную ответственность за содеянное, или эти объективно-субъективные обстоятельства не охватывались его сознанием.
О посредственном исполнении можно говорить и в том случае, когда для совершения преступления использованы невиновные действия лица (ст. 28 УК РФ), а также при физическом или психическом принуждении (ст. 40 УКРФ). Действия опосредованного исполнителя носят умышленный характер. Используя обман или применяя насилие, он превращает определенного человека в живое орудие совершения преступления. Например, если злоумышленник с целью незаконной перевозки наркотических средств передает их своему знакомому под видом обычных лекарственных препаратов, его действия должны быть квалифицированы по ст. 228 УК как исполнителя преступления.
Другим примером является попытка расплатиться за купленный в магазине товар фальшивой купюрой, умышленно предоставленной посредственным исполнителем. Лицо, не сознававшее, что сбывает фальшивую купюру, освобождается от уголовной ответственности. Действия лица, которое умышленно использует человека, находившегося в состоянии заблуждения, для совершения преступления признается исполнителем и подлежат квалификации по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 186 УКРФ как покушение на сбыт поддельных денег.
Исполнителем преступления не будет считаться лицо, совершившее преступления в состоянии гипноза.
Во всех случаях виновный осознает, что его участие в совершении преступления опосредуется поведением человека, который в уголовно- правовом смысле действует невиновно, не осознает общественной опасности и противоправности своих действий и не предвидит наступление вредных последствий.
Относительно физического или психического принуждения важно заметить, что основанием для квалификации действий лица как посредственного исполнителя данные обстоятельства могут выступать только в случае, если подвергнутый насилию человек не в состоянии руководить своими действиями. Если же он сохраняет возможность и способность руководить своими действиями, способен предотвратить или избежать преступления, но не использует этой возможности и совершает преступление, то его действия подлежат квалификации как действия исполнителя преступления.
В ч. 2 ст. 40 УК РФ указывается, что вопрос об уголовной ответственности лиц, причинивших вред в результате как психического, так и физического принуждения, вследствие которого лицо сохранило возможность руководить своими действиями, решается с учетом положений ст. 39 УК РФ «Крайняя необходимость».
Если причинитель вреда при наличии всех признаков, указанных в ст.
39 УК РФ, освобождается от ответственности, то посредственным исполнителем совершенного им преступления будет лицо, принудившее его совершить деяние, применяя физическое либо психическое воздействие. Его действия будут квалифицированы по статье Особенной части УК без ссылки на ст. 33 УК РФ.
Посредственным исполнение будет и тогда, когда состав соответствующего преступления требует в качестве исполнителя специального субъекта, свойствами которого не обладает лицо, выполняющее его объективную сторону, и которые имеются у лица, склонившего или содействовавшего его совершению. Так, при совершении должностных преступлений исполнителем может быть признано только лицо, обладающее соответствующими должностными полномочиями. Как посредственное исполнение квалифицируется действия руководителя, отдающего заведомо преступный приказ подчиненному. Подчиненный в этом случае подлежит ответственности лишь в случае, если он осознавал преступность приказа, но все-таки исполнил его.
И, наконец, для совершения преступления лицо также может использовать животных, которые способны причинить вред жизни или здоровью человека либо иным образом помочь виновному осуществить посягательство на соответствующий объект уголовно-правовой охраны. В таком случае принято говорить об использовании «одушевленных» орудий преступления, что отличает такой способ совершения преступления от посредственного исполнения, означающее совершение преступления «чужими руками», т.е. посредством использования других физических лиц, что находит соответствие с содержанием ч. 2 ст. 33 УК РФ и разъяснением Пленума Верховного Суда РФ. В частности, с учетом данных судебной практики Пленум разъясняет, что в случаях, когда при хулиганстве лицо использует животных, представляющих опасность для жизни или здоровья человека, содеянное с учетом конкретных обстоятельств может быть квалифицировано по п. «а» ч. 1 ст. 213 УК РФ (по признаку предмета, используемого в качестве оружия)31.
Аналогичное разъяснение дано в другом постановлении Пленума:
«Действия лица, совершившего нападение с целью хищения чужого имущества с использованием собак или других животных, представляющих опасность для жизни или здоровья человека, либо с угрозой применения такого насилия, надлежит квалифицировать с учетом конкретных обстоятельств дела по части второй статьи 162 УК РФ» 32 (разбой, совершенный с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия).