В сущности, создание этого Комитета стало реакцией премьера на выход книги «Parlez-vous franglais?» авторства Рене Этьямбля, французского писателя и лингвиста, с которым Помпиду вместе учился в Нормальной школе. Он не был автором нехитрого сложения основ этого неологизма franglais(français+anglais), но популяризировал это слово своей книгой и привлёк большое внимание к проблеме засилия английских слов во французском языке и опасности, которой, тем самым, подвергался французский.
Претензии автора вызывают не такие англицизмы, которые прочно закрепились в языке и больше не воспринимаются как иностранные (как microphone, téléphone или redingote), а массивное использование характерных для эпохи слов, которым можно было без труда найти французский аналог: business, leadership, quick lunch. Этьямбль яростно набросился на журналистов и других французов, активно использовавших подобную лексику, обвиняя их в снобизме, который толкал их на это. По его мнению, данная ситуация также вела к тому, что Франция импортировала американские культуру и образ жизни, заменяя ими свою самобытность, а также портя свой язык и превращая его в "атлантический сабир". Более того, порой подобные "франглицизмы" эволюционировали и уже не соответствовали нормам языка-источника, а были французскими "сочинениями" по английским мотивам.
Начиная с 60-х годов XX века, Франция проводит последовательную языковую политику, направленную на сохранение присутствия французского языка и французской культуры в условиях гегемонии англо-саксонского мира. Тем не менее, в ней выделяются разные акценты, что зависит в первую очередь от приоритетов и идейной приверженности политиков, которые эту политику проводят. В ответ на ощущение угрозы, нависшей над языком после Второй мировой войны, создаются различные организации и ассоциации, которые ставят перед собой задачу бороться с деградацией языка и вторжением англицизмов. Франция воспряла после войны и стремится восстановить свои влияние и престиж на международной арене, и поднятие позиций языка - один из необходимых аспектов этого подъема. Альфред Сови упрекает французов в «языковом низкопоклонстве» и неспособности создавать новые слова и призывает государство вмешаться и поддержать деятельность неофициальных организаций, особенно в том, что касается создания новых терминов. С аналогичными требованиями выступает в своей книге и Этьямбль, и можно утверждать, что они были услышаны, в силу того, какой шум произвела его книга.
Именно в таком общественно-политическом контексте появляется Высший комитет по защите и распространению французского языка, стремящийся, в духе единства языка и его универсальности, защитить его и подкорректировать то, как он используется. Вновь заходит речь об универсальности языка, благодаря которому Франция сможет вновь обрести величие, основанное уже не на военных победах, а на духовных, культурных.
В 70-х годах возникают терминологические комиссии, обязанные предлагать
новые термины для обозначения новых реалий или замены "нежелательных
заимствований", "очищения" языка. Столь жёсткие формулировки
ярко свидетельствуют о намерениях правительства бороться с влиянием другого
языка - разумеется, английского, из которого поступает наибольшее количество
заимствований. Хотя постановления этих терминологических комиссий относились
только к сфере официальных документов и к области образования, через это власти
хотели повлиять на реальный узус. Однако на практике это происходило далеко не
всегда.
Политический курс в отношении языка несколько меняется после скоропостижной кончины президента Помпиду в 1974 году и победы на выборах Валери Жискар-д'Эстена. Уже первое телеобращение к нации несколько шокировало любителей французского языка: после нескольких минут речи на французском новоизбранный президент решил повторить начало своей речи на английском. Журналисту, комментировавшему эти события в прямом эфире, пришлось объяснять телезрителям, что это было сделано для англоязычного телевидения, что он сказал то же самое, что они уже слышали на французском.
Всё это происходило вскоре после того, как в 1961 году между США и Великобританией было подписано соглашение о внедрении английского языка во все страны мира скрытыми способами, прежде всего через его навязывание для обучения: так, они считали, что обучение английскому как иностранному языку могло навсегда изменить сознание изучающих, изменить их мир, и что английский язык способствует развитию человечества, несмотря на возможное сопротивление со стороны образовательных органов тех стран, на которые была направлена эта политика, особенно отстающих в экономическом развитии.
Впоследствии Жискар д'Эстен признал, что поддержал выбор английского языка как языка международной торговли, необходимого, в частности, для отношений Франции с США и Японией.
Валери Жискар д'Эстен принял крайне активное участие в подготовке конституции Евросоюза, но отказался включить туда пункт о том, что французский является языком Евросоюза, как это было всегда. Другие языки также остались без внимания политического руководства Евросоюза, и всем было понятно: на деле это означало, что английский становится единственным рабочим языком Европы, несмотря на мнение граждан, которых, разумеется, никто не спрашивал. Несмотря на видимое равенство между тремя рабочими языками, лишь английский становился реальным языком общения и работы. Постепенно многие международные организации, как например Европейский банк, стали заявлять о полном переходе на английский язык.
Тем не менее, именно во время семилетнего президентского срока Жискар д'Эстена был принят первый в Пятой республике закон, посвященный защите французского языка: закон №75-1349 от 31 декабря 1975 года об использовании французского языка, также известный под названием Закона Ба-Лориоля. Депутат Национального собрания Пьер Ба выдвинул в мае 1973 года законопроект о защите французского языка, который стал предметом доклада другого депутата, Марка Лориоля, в июне того же года. Рассмотрение законопроекта было отложено из-за смерти президента Помпиду, и закон был принят уже при новом президенте. Однако этому предшествовали нешуточные дебаты, ведь первоначальный проект Ба имел крайне широкое поле применения и буквально вмешивался в частные договоры между гражданами, запрещая им пользоваться любой иностранной лексикой и даже кальками с других языков.
Конечная редакция закона выглядит более мягкой и относится к трем основным областям применения: выставление на продажу товара или услуги, трудовые договоры и объявления о вакансиях, надписи в общественных местах и транспорте. В этих сферах запрещается использование любых иностранных терминов или выражений, если существуют эквивалентные им, утвержденные терминологическими комиссиями в соответствии с декретом об обогащении языка. Однако французский текст может быть дополнен переводами на иностранные языки.
Закон Ба-Лориоля преследовал двойную цель: с одной стороны, защитить интересы потребителей, с другой - сохранить единство языка, воспринимаемого как национальное наследие, и ограничительные меры, принятые в данном отношении, вдохновлены языковым пуризмом, что несколько не сочетается с заботой об интересах и свободе потребителей. В конечном счёте, закон был воспринят как проявление излишнего языкового национализма, чьей целью является контроль над языком. Закон Ба-Лориоля встретил равнодушие у тех, кем он должен был соблюдаться, и он практически не применялся. Однако, если взглянуть ретроспективно, он всё же представляется рациональной мерой по защите потребителей и работников.
Следующий президент, Франсуа Миттеран (1981-1995), придерживался более патриотичных взглядов в своей языковой политике, очень радел о судьбах французского языка, а право на язык считал одним из важнейших, о которых должны заботиться политики. Во время его президенства политики должны были преследовать две цели, обусловленные прямой и значительной связью между языком и культурой: препятствовать исчезновению малых языков и не допускать никакой языковой гегемонии. Таким образом, Миттеран первым в своей языковой политике обратил внимание на заботу о региональных языках, поднял вопросы культурного многообразия и заботы о его сохранении.
Большое внимание уделялось и вопросам распространения французского языка внутри и за пределами страны, работе с различными организациями и ассоциациями. В 1984 году Высший комитет по французскому языку был заменен на Генеральный комиссариат по французскому языку (Commissariat général à la langue française) и Консультативный комитет по французскому языку (Comité consultatif de la langue française). Новообразованный комитет был призван предлагать различные инициативы касательно использования и распространения французского языка. Комиссариат же занимался повышением эффективности действий государства в языковой политике, а также вопросами терминологии. В течение тридцати лет с момента их появления эти органы административно относились напрямую к Премьер-министру, а начиная с 1996 года созданная незадолго до этого Делегация была переведена в подчинение министру культуры.
Миттеран также создал Высший совет франкофонии (Haut Conseil de la francophonie) под своим председательством. Этот совет состоял из десяти французских и иностранных представителей, а его целью было развитие культурных и языковых аспектов международной политики французского языка. Миттеран называл эти процессы "приведением в порядок институтов франкофонии", и за созданием Высшего совета франкофонии последовал саммит с участием 39 глав государств и правительств, объединенных использованием французского языка, что впоследствии привело к созданию Международной организации Франкофонии (Organisation Internationale de la Francophonie, OIF), которая, в частности, заботилась и продолжает заботиться о сохранении культурного многообразия в условиях глобализации (прежде всего подразумевается противостояние гегемонии английского языка), являясь чуть ли не единственной организацией, открыто провозглашающей это в качестве своей задачи.
На протяжении обоих президентских мандатов Франсуа Миттерана не умолкали голоса тех, кто не довольствовался плохо применявшимся законом Ба-Лориоля и стремился расширить его зоны применения. Среди многочисленных законопроектов до принятия в качестве закона был доведен лишь законопроект Жака Тубона, министра культуры в правительстве сосуществования. Политический вектор снова обращается к волюнтаристской защите и продвижению языка. Представлявший законопроект докладчик говорит о том, что угрозы единству французского языка возникают преимущество за границей и призывает к работе над сохранением и переоценкой значения этого "национального богатства". Предыдущий же закон был признан робким и неполным, и было принято решение усилить принудительные меры и снабдить новый юридический инструмент соответствующими санкциями.
Закон 94-665 от 4 августа 1994 года об использовании французского языкапризван обеспечить использование французского языка как официального и обязательного в документах правительства, в работе, в вывесках и маркировках товаров, торговых договорах и некоторых других областях.
Первая статья Закона провозглашает, что французский язык, язык Республики, является языком образования, труда и сферы услуг. Статья 2 объявляет обязательным использование французского в наименованиях, офертах, упаковках, инструкциях, описаниях товаров и услуг, а также в счетах и квитанциях; аналогичному правилу подчиняется любой вид рекламы. На французском должны быть и надписи в публичных местах и общественном транспорте (ст. 3). Если данного рода тексты являются иностранными по своей природе, их должен сопровождать перевод на французский, который был бы представлен и виден не хуже, чем представление информации на иностранных языках (ст. 4). Отдельного внимания заслуживают ст. 8-10 Закона, посвященные вопросам защиты наемных работников. Так, их трудовые договоры должны быть составлены на французском языке; если название должности не имеет официального французского эквивалента (т. е. утверждённого терминологическими комиссиями), то договор должен включать объяснение данного иностранного термина. На французском должны быть и правила внутреннего распорядка. Таким образом, даже работая на иностранном предприятии, французский работник не может страдать от того, что не знает иностранного языка. В свою очередь, иностранный работник может запросить перевод своего французского контракта на его язык, и оба текста будут иметь одинаковую юридическую силу. Французский также объявляется языком образования, а значит языком для всех экзаменов (кроме случаев, когда преподаватель - иностранец) и выпускных квалификационных работ (ст. 11).
В тексте закона также прописываются санкции по отношению к тем, кто не выполняет его условия, особенно статью 2 (ст. 16). А правительство обязано каждый год отчитываться перед парламентом о применении этого закона (ст. 22).
Часто говорят, что закон Тубона направлен на борьбу с всё усиливающимся влиянием англо-американского языка как в повседневной, так и в общественно-политической жизни Франции. Например, он запрещает теле- и радиовещание на иностранных языках, когда речь не идёт о кинематографической или аудиовизуальной продукции на иностранном языке (ст. 12). В связи с этим некоторые исследователи называют закон Тубона мерой, продолжающей многовековую централистскую языковую политику, направленную на исчезновение всех остальных языков, кроме французского; называют его "языковой линией Мажино", которая лишь ограждает Францию от прогресса и развития.
Другие ученые, в их числе Бернар Серкилини, до недавних пор ректор Университетского агенства Франкофонии, называют этот закон прогрессивным средством защиты права граждан Франции на их родной язык и утверждают, что он способствует укреплению франкофонии в мире в силу солидарности, установленной между франкоязычными странами.
Французские СМИ, в частности, печатная пресса, по-разному реагировали на этот закон в процессе его обсуждения: от скептицизма и сатиры до выраженной поддержки. Любопытно, что обсуждения фактически прекратились после принятия закона Тубона: некоторые издания рассказали о практических последствиях этого решения для работников, в других появились несколько текстов в поддержку закона. Примечательно то, что в газетах и журналах вновь стали появляться рубрики языковой хроники, особенно сконцентрированные на вопросах лексики, что привлекает граждан к вопросам, связанным с их языком и его жизнью в современном обществе. Отметим также, что профессиональные лингвисты не принимали активного участия в обсуждении закона Тубона в прессе, возможно после неудачного исхода обсуждений орфографических поправок в 1990 году. В целом можно сказать, что призыв СМИ к мобилизации (и даже к "крестовому походу") за французский язык и против волны лексических заимствований потерпел неудачу, и подобные призывы практически исчезли из газет и журналов после 10-20 лет после принятия закона. Вероятно, это связано с тем, что новые поколения общественной элиты, уже лучше владеющие английским языком и лучше интегрированные в глобализованную реальность, посвящают меньше внимания этим вопросам, а проблемы, которые раньше рассматривались через призму языка, отныне рассматриваются с других точек зрения: социальной, этнической, религиозной и пр.
Принятие этого закона обернулось несколькими громкими историями со штрафами, выписанными крупным корпорациям за его несоблюдение, однако штрафы, по-видимому, остаются для них недостаточной угрозой: как показывает доклад Центра исследований в области труда, на чьи результаты ссылается журнал L'Express, 25% работников предприятий, насчитывающих от 20 и более сотрудников, вынуждены сталкиваться в работе с иностранным языком, что вызывает неудобство у 22% работников. Газета, таким образом, называет английский язык фактором стресса и дискриминации для этих работников, особенно если они являются пожилыми или малоквалифицированными.
Соответственно, можно утверждать, что закон Тубона был не самой эффективной мерой, так как не добился своих целей, однако остаётся оплотом и «эмблемой» защитительной политики в отношении французского языка.
Следующий президент Пятой республики, Жак Ширак (1995-2007), объявил практически открытую войну гегемонии английского языка и вытеснению французского из Евроучреждений. Он призывал сохранять верность принципу языкового разнообразия как в культурной сфере, так и в экономической жизни.
С борьбой Ширака против английского языка связан один публичный скандал: 23 марта 2006 года во время заседаний Евросовета Ширак, а также министры экономики и иностранных дел демонстративно вышли из зала заседаний, когда Эрнест-Антуан Сельер, французский председатель Европейской организации предпринимателей (UNICE) начал свой доклад на английском как "языке бизнеса". Свой выход Ширак мотивировал тем, что "нельзя строить завтрашний день лишь на одном языке, и как следствие одной культуре, так как это приведёт к страшному регрессу", а также своей борьбой за французский язык не только в национальных интересах, но и в интересах культуры и диалога культур.