Возможно, за этим инцидентом стояла и другая подоплека: экономический патриотизм, обвинений в котором французский президент хотел избежать, хоть и опроверг это. За словами "экономический патриотизм" на самом деле скрывается политика протекционизма, которую некоторые усматривали в применении закона Тубона в отношении компании General Electric Medical Systems, которая отказалась перевести свою документацию на французский язык и получила за это штраф в 580 тысяч евро.
В то же время, французский президент использовал и другие аргументы в своих нападках на английский язык. Прежде всего, он апеллировал к тому, что куда большее число европейцев говорит на французском или немецком языке, нежели на английском, который является родным только для жителей Великобритании. К тому же, тот "глобальный английский", globish, не позволяет тем, для кого английский не является родным языком, выражать свои мысли полноценно и точно, что дает англоязычным странам неоспоримое преимущество в любого рода переговорах.
Жак Ширак также понимал значимость новой информационной среды, в частности Интернета, и потому призыв к творчеству, производству и вещанию на французском языке называл "вопросом выживания".
Английская сторона не стала молча терпеть эти нападки. Журналист The
Guardian Марсел Берлинз утверждает, что, несмотря на его собственную любовь и
уважение к французскому языку, пришло время признать, что времена его доминирования
на международной арене и в дипломатической сфере прошли, равно как и его
превосходство в Евросоюзе. Более того, журналист считает, что за этим демаршем
французского президента скрывается страх и отчаяние перед реальным упадком
французского языка внутри самой Франции. Тем не менее, он соглашается с
аргументом Ширака про обеднение культур, если общество будет построено на
одном-единственном языке.
Следующий президент Французской республики, Николя Саркози (2007-2012), придерживался других взглядов и отдавал приоритет в политике, в том числе языковой, экономическим связям и отношениям с крупнейшими державами (что на практике означает - англосаксонскому миру и языку).
Еще будучи министром внутренних дел, в июле 2006 года, через несколько месяцев после скандала с Сельером, Саркози выпускает книгу Témoignage ("Свидетельство"), в которой излагает свои политические взгляды. Когда дело доходит до вопросов франкофонии и политики по отношению к французскому языку, он высказывается следующим категорическим образом: "Франция должна, наконец, стать полноправной участницей всех крупных дебатов в международных организациях. Но сегодня из-за нашей политики языковой непреклонности нас никто не слышит. Во имя франкофонии мы отказываемся говорить на любом языке, кроме французского, в ходе международных переговоров, включая неформальные дискуссии, которые зачастую бывают самыми важными". Тем самым Саркози, который в этой же книге рассказывает о своих президентских амбициях, хочет порвать с многолетней традицией защиты французского языка как международного, видит во франкофонии препятствие экономическому развитию страны и заявляет о своих проамериканских настроениях. Известно, что Саркози, как и некоторые другие лидеры своих стран, был участником обменных программ при Госдепартаменте США.
Тем не менее, данные взгляды не мешали политику сохранять лицо в предвыборной кампании: 9 марта 2007 года в Кане он заявлял, что будет биться, чтобы французский продолжал использоваться в европейских инстанциях, что станет обязанностью любого представителя Франции в этих органах. А 13 марта в Безансоне - что сделает франкофонию одним из дипломатических приоритетов Франции, усилит аппарат культурного влияния Франции за рубежом, а также помощь творчеству, которое создает славу Франции; он обещал также следить за тем, чтобы французский оставался языком труда на всех предприятиях, расположенных на французской территории (при отсутствии экономической или коммерческой необходимости изъясняться на другом языке). А единственным способом борьбы с гегемонией английского он назвал изучение двух иностранных языков на всей территории Европы.
Тем не менее, в искренности всех этих обещаний многие усомнились вскоре после избрания Саркози, когда он решил ратифицировать Лондонский протокол. Речь идёт о соглашении, разработанном Европейским патентным ведомством, направленном на упрощение лингвистического режима организации, что, по сути, означает, что любой патент, зарегистрированный на английском языке, действует во Франции без перевода. Таким образом, документ (патент) на английском языке приобретает юридическую силу в любом французском суде, что перечеркивает всю языковую политику, начиная с Ордоннанса Вилле-Коттре.
Многие известные лингвисты, включая Клода Ажежа и Бернара Лешербонье, назвали этот шаг предательством французского языка, подчинением программе экономического господства, замаскированной под мондиализацию, и шагом к потере высшего образования, а следом и науки, на французском языке.
В 2013 правительство пошло на новый шаг в сторону образования на английском, разрешив преподавание на английском языке. Статья 2 нового закона о высшем образовании и науке вызвала огромные дискуссии в обществе, но Женевьеве Флоразо, министру высшего образования, всё-таки удалось её продавить. Эти исключения к закону Тубона разрешаются "только когда они оправданы педагогической необходимостью", а именно в случае соглашений с иностранными университетами или в рамках европейской образовательной программы. По словам министра, "речь не идёт о том, чтобы поставить под сомнение первичность образования на французском или франкофонии, а о том, чтобы расширить фундамент франкофонии для молодёжи, в частности из развивающихся стран, которая перестала ехать на учёбу во Францию". Однако факт остаётся фактом: французы получили возможность получать высшее образование в своей стране на чужом языке. Остаётся лишь задуматься: зачем изучать в средней школе французский, если профессию затем престижнее получать на английском?
Что касается языковой политики президента Саркози, лучше всех его заявлений о ней говорит документ, в котором описываются приоритеты внешней политики Франции. По просьбе Саркози и его премьер-министра Франсуа Фийона Бернар Кушнер, министр иностранных дел, созвал специальную комиссию, состоящую из 40 выдающихся людей, чиновников, депутатов, дипломатов, профессоров, которая должна была подготовить доклад о месте Франции в Европе и мире и о приоритетах, которые страна должна включить в свою политику. Казалось бы, можно было ожидать оригинальных и перспективных предложений, касающихся Франкофонии, однако ей уделено минимальное внимание после остальных векторов политики МИДа, а высказанные в этом отношении предложения - это лишь очередное повторение заезженных формулировок: "французский язык - это незаменимый инструмент для распространения наших идей и нашего культурного наследия". А затем и вовсе звучит буквально следующий призыв: "не распыляться в напрасных битвах. Франкофония не борется с тем, что английский приобрёл роль мирового языка коммуникации". Как будто авторы забыли, что английский добился такого положения путём целенаправленной политики, вытеснив с этого привилегированного положения французский.
Более того, авторы призывают примириться с мыслью, что можно и нужно работать над прославлением и защитой интересов страны не только на французском, но и на английском и других языках. Следовательно, представители Республики могут использовать английский язык, когда им этого захочется, внутри страны и за ее пределами, лишь бы за этим стояли "интересы страны".
Этот документ позволяет четко понять, что к приоритетам Франции относится положение страны в Европе, роль на международной арене и защита французских интересов за границей, увеличение привлекательности Франции на рынке высшего образования (что могло привести и к вышеописанным изменениям 2013 года в пользу английского). То, что касается Франкофонии - это лишь наигранная дипломатия, которая ничего не решает, а развитием и распространением своей культуры Франция занимается в одиночку.
Нынешний президент, социалист Франсуа Олланд (2012-...), попытался несколько выправить сложившуюся ситуацию, по крайней мере, на словах. В ходе предвыборной кампании будущий президент сформулировал 60 чётких обещаний того, что он намеревается сделать в случае избрания. 2 из них, а именно номер 56 и номер 58, напрямую относятся к языковой политике:
. Я ратифицирую Европейскую хартию региональных и миноритарных языков.
. Я буду развивать отношения Франции со странами южного берега Средиземноморья на основании экономического, демократического и культурного проекта. Я порву с "французской Африкой" (Françafrique), предложив отношения, основанные на равенстве, доверии и солидарности. Я придам новый импульс франкофонии. Я приму меры, необходимые для наших сограждан, проживающих вне Франции, в частности в области образования, сообразно их доходам.
Сразу после избрания Франсуа Олланда спросили о том, владеет ли он английским языком и как относится к его использованию. Хотя он сразу заявил, что владеет им лучше, чем его предшественник, он не преминул заверить о своей привязанности к французскому языку и франкофонии, пообещал повсюду защищать использование французского, однако признал, что даже французскому президенту необходимо понимать и уметь изъясняться на английском напрямую со своими собеседниками, особенно в неформальном общении.
Олланд также сразу занялся вопросами Франкофонии как международной организации. После пренебрежительного отношения Саркози, а также в силу уменьшения финансирования, которое из-за кризиса Франция могла отныне оказывать МОФ, было важно вновь привлечь внимание к роли Франкофонии, возможно намекнуть другим франкофонным странам Севера (Канаде или Бельгии) на потенциальную финансовую помощь с их стороны, и, особенно, изменить поведение по отношению к лидерам "южной" Франкофонии.воё видение места Франции в современном мире и Франкофонии Олланд выразил в речи по случаю XX-й Конференции послов, на которой ежегодно собираются все представители дипломатического корпуса страны, в августе 2012 года. "Франция - это мост между странами, в том числе развивающимися, между Севером и Югом, между Востоком и Западом. Наша страна - деятель и посредник диалога между цивилизациями". Этими словами новоизбранный президент отмечает переход от "атлантического" видения Саркози, сосредоточенного на Соединенных штатах Америки, выступающих в роли всемирного гегемона, от "западного" политического мировоззрения к мультиполярному миру, подобно тому, как это представлял себе Жак Ширак. В своей речи он также называет французский язык "образом мысли и действия" и призывает дипломатов продолжать "битву за множественность и разнообразие культур: продвижение и защита языка и творчества на нём это утверждение мировоззрения, в котором есть место всем культурам". Таким образом, Олланд призывает послов к индивидуальной бдительности, но не говорит о конкретных и чётких мерах, которые Франция предпримет для распространения своего языка и культуры.
Олланд осознает, что центр тяжести внутри Франкофонии переходит на африканский континент: к 2050 году 80% франкофонов будут африканцами, а значит важно вспомнить об исторической, культурной и языковой близости Франции со странами Африки.
Президент также напоминает, что французский является вторым официальным языком европейских учреждений и настаивает на соблюдении этого "регламента" в отношении ЕС, ООН и других международных организаций.
Таким образом, можно говорить о смене политического курса по сравнению с политикой Саркози: Олланд понимает, что Европа уже не является центром мультиполярного мира, а Франция не является демографической колыбелью Франкофонии. Возможно, если бы эти слова были подкреплены логичными и разумными действиями, можно было бы говорить, что защита французского языка и культуры снова стали одной из "обычных" миссий французской дипломатии.
С этими настроениями и воодушевляющими для Африки речами французский президент отправился и на 14-й саммит МОФ в Киншасу, столицу Демократической республики Конго, и выступил там с речью, в которой "прославлял франкофонию": "Наша общая ценность - это французский язык. Франкофония - носительница ценностей, принципов, требований. Она - послание свободы. Это пространство продвижения ценностей, открытости, экономических, социальных и культурных отношений. Наконец, это связь между поколениями. Будущее Франкофонии здесь, в Африке. И именно вы понесёте французский язык, его ценности и в то же время его требования".
Однако таким открытым речам в центре крупнейшей франкофонной страны в мире предшествовало некоторое дипломатическое напряжение. За несколько дней до саммита, 10 октября того же года, Олланд на совместной пресс-конференции с генеральным секретарем ООН Пан Ги Муном заявил буквально следующее: "ситуация в Демократической республике Конго совершенно неприемлема в том, что касается прав человека, демократии, признания политической оппозиции".
Чем можно объяснить такой выпад в адрес страны, которую президент намеревался посетить? Что может за ним скрываться? Некоторые журналисты считают, что его решение приехать, несмотря на такую критику, связано, прежде всего, со скрываемыми экономическими интересами, в которых растворяется демократия. ДРК, как и многие другие африканские страны, продолжают вызывать экономический аппетит у мировых держав, так как там находится большое количество природных ресурсов и сырья, и мировые державы борются за сферы влияния в Африке.
Есть основания полагать, что и другие обещания и предвыборные заявления президента Олланда были использованы им лишь для привлечения общественного мнения на его сторону, и, как следствие, голосов на выборах или поддержки, а на деле их никто не выполняет. С этим можно связать тот факт, что к предвыборному обещанию номер 56, "ратифицировать Европейскую хартию региональных и миноритарных языков", Олланд вернулся лишь в 2015 году непосредственно перед очередными региональными выборами. Ратификации Хартии в итоге воспрепятствовал Сенат.
К сожалению, нельзя говорить и о каких-то конкретных мерах, предпринятых в защиту французского языка, зато можно вспомнить о том, как в 2013 году, уже при Олланде, был принят вышеупомянутый закон о высшем образовании, разрешающий преподавание на иностранном языке во французских вузах.
Низкие рейтинги Олланда подтолкнули находчивых журналистов создать интернет-ресурс, на котором они детально рассмотрели все предвыборные обещания Олланда, сравнили с реально предпринятыми мерами и оценили степень выполнения обещания. С Хартией (обещание 56) не вышло не по его вине, а все обещания, сгруппированные под номером 58, в том числе "перезапустить франкофонию", отмечены как "слишком размытые". А значит и меры конкретные к ним подобрать трудно.
Таким образом, хотя от Олланда не исходит открытая поддержка английскому
языку, и на словах он поддерживает франкофонию, нельзя сказать, что
осуществляется какая-то реальная политика поддержки французского языка.
Конечно, закон Тубона об использовании французского языка по-прежнему
действует, но очевидно, что французский язык не входит в политические
приоритеты страны, занятой, прежде всего, другими проблемами и преследующей
другие цели.
На данный момент официальная организация, занимающаяся вопросами использования французского - это Главная делегация по французскому языку и языкам Франции (Délégation générale à la langue française et aux langues de France, DGLFLF). Она была создана в 1989 под более кратким названием, в котором упоминался только французский язык: DGLF (Délégation générale à la langue française). В 2001 году название расширили, чтобы учесть и региональные языки, используемые в разных уголках страны.
Исторически Делегация является непрямой наследницей Высшего комитета по защите и распространению французского языка (Haut comité pour la défense et l'expansion de la langue française), созданного в 1966 г. За прошедшие с тех пор почти полвека менялись названия этого органа и его административное подчинение, но основные цели и задачи оставались прежними. В 1973 году Комитет сократил своё название, став просто Высшим комитетом по французскому языку. А через 11 лет, в 1984 году, его заменили Генеральный комиссариат по французскому языку (Commissariat général à la langue française) и Консультативный комитет по французскому языку (Comité consultatif de la langue française). Новообразованный комитет был призван предлагать различные инициативы по использованию и распространению французского языка, а также франкофонии. Комиссариат же занимался повышением эффективности действий государства в языковой политике, а также вопросами терминологии.
В течение тридцати лет с момента их появления эти органы административно подчинялись напрямую к Премьер-министру, а начиная с 1996 года созданная незадолго до этого Делегация была переведена в подчинение министру культуры.
Как гласит официальный сайт Делегации, её миссией является проведение и координация языковой политики Правительства, наряду с поддержанием социальной консолидации и вниманием к разнообразию (diversité?) французского общества. Костяк организации составляют порядка тридцати человек, но она также сотрудничает с партнёрами из экономических, социологических и научных слоев, разнообразными организациями, связанными с языковой политикой, а также прибегает к помощи людей искусства для привлечения общественного внимания к проблемам языкового разнообразия и права на язык.