В конце своего анализа Ф. Грегори Гауз III пишет, что объединение суннитского мира с Соединенными Штатами против Ирана и терроризма маловероятно, поскольку суннитские режимы на Ближнем Востоке придерживаются таких разных взглядов касательно политического ислама. Такой подход можно назвать абсолютно новым. Вникание в религиозные проблемы Ближнего Востока, изучение под призмой религии свеж для ближневосточного сектора Америки, однако, Гауз упрощает моменты, связанные с исторических ходом развития государств в регионе. Несмотря на некоторую упрощенность, данная статья позволяет читателю посмотреть на дипломатический кризис 2017 г. не только как на часть крупномасштабной операции против Ирана, но и как самостоятельный процесс.
Продолжая тему вовлеченности стран арабского региона в конфликт, обратимся к статье Лоуренса Рубина Rubin L. Jordan and Qatar restore diplomatic ties, but why now? L.: International Institute for Strategic Studies (IISS), 31.07.2019., доцента Школы международных отношений Сэма Нанна в Технологическом институте Джорджии. Его статья написана в 2019 г, спустя два года после объявления блокады. «Иордания и Катар восстанавливают дипломатические отношения, но почему именно сейчас?». Как мы помним, Иордания воздержалась от дальнейшего сотрудничества с Дохой в рамках раскола в ССАГПЗ под руководством Эр-Рияда. И сейчас, попытка наладить отношения с Дохой говорит о реакции Иордании на меняющуюся региональную обстановку и ее стремление к налаживанию экономических связей. Мотивация Иордании является экономической и тесно связана с ее национальной безопасностью Rubin L. Jordan and Qatar restore diplomatic ties, but why now?.
На сегодняшний момент, Иордания в значительной степени зависит от своего регионального покровителя - Саудовской Аравии - в отношении экономической и энергетической помощи. Учитывая важность Королевства для Иордании, действия Аммана вызывают недоумение. Страна оспаривает политические интересы своего главного регионального покровителя. Тем не менее, этот шаг, как представляется, является частью утверждения независимости внешней политики Иордании, мотивированные экономическими потребностями Ibid. .
Лоуренс Рубин пишет, что одной из причин отхода от политики Эр-Рияда можно назвать расхождение во взглядах. Иордания не рассматривает ни «Братьев-мусульман», ни Иран, ни отношения Катара с этими субъектами в качестве угрозы своей безопасности, как это делает большая часть антикатарского блока. В то время как Саудовская Аравия, ОАЭ и Египет криминализировали «Братьев-мусульман», Иордания имела симбиотические отношения с ним, что позволило ей действовать открыто Ibid. .
Конечно, публичная демонстрация разрядки между Катаром и Иордании рискует нарушить спокойствие Саудовской Аравии, но также, по мнению автора, может привести к преодолению конфликта в Персидском заливе. Восстановление связей свидетельствует о важной динамике в отношении Иордании и региона Ibid. . Малые государства с ограниченными возможностями, такие как Иордания, могут лишь реагировать на региональные кризисы, а не формировать их. Они должны тщательно уравновешивать конкурирующие региональные интересы и давление в стремлении к своей собственной стабильности, но они также могут быть сигналом других региональных тенденций.
Подводя итог американской научной мысли можно сказать, что изученные нами работы отличаются подачей материала и позициями исследователей относительно будущего конфликта от работ европейских аналитиков. Тем не менее, вся дипломатическая блокада рассматривается частью одного широкомасштабного процесса противостояния Ирана и США, что не совсем верно.
2.2 Юго-Восточная Азия и Индия
Мы ознакомились с точками зрения аналитиков из основных стран, которые заинтересованы в конфликте. Однако, кроме стран ЕС и США, за конфликтом в Заливе наблюдают другие государства.
Как видят другие мусульманские государства конфликт в Персидском заливе? Обратимся к работе малазийского аналитика Надин Фриск, написанной в мае 2019 года и посвященной развитию ССАГПЗ и разразившемуся кризису в заливе.
Как известно, в списке требований для Катара были пункты, которые по итогу приведут к ухудшению дипломатических отношений между Дохой и Тегераном. Это было основной целью выдвинутых требований, пусть и завуалированной. Однако, если бы отношения Катара и Ирана были основной причиной блокады, напрашивается вопрос, почему такие же меры не были предприняты против других стран ССАГПЗ, которые также имеют аналогичные позитивные отношения с Ираном, например, Оман и Кувейт Frisk N. Qatar and the 2017 Gulf Cooperation Council Diplomatic Crisis. P.45..
Рассматриваемый труд ценен тем, что автор подходит к описанию конфликта иначе. На данный момент много работ посвящены кризису 2017 г., но все они однобоки, конфликт рассматривается как часть коварного плана Эр-Рияда и Тегерана (или Эр-Рияда и Вашингтона против Тегерана), и не воспринимается как отдельный сложный процесс, с участием государств, ведущих свою независимую политику. Вернемся к вопросу предвзятого отношения Саудовской Аравии и стран ССАГПЗ к Катару.
Оман славится тем, что, являясь членом ССАГПЗ, также имеет близкие отношения с Ираном. Эти дружеские отношения уходят корнями в историю, когда Тегеран помог подавить восстание в Дофаре в 1970 г., а чуть позже отношения укрепились после иранской революции в 1979 г., в отличии от отношений Тегерана и Дохи. В ирано-иракской войне позиция Омана оставалась нейтральной, государство не оказывало поддержку ни одной из сторон Frisk N. Qatar and the 2017 Gulf Cooperation Council Diplomatic Crisis. P.46. . На протяжении своей истории, Оман часто занимает позицию невмешательства в государственные дела других стран и региональные войны, что позволяет снизить риск вовлечения в конфликтные ситуации. До сих пор Оман и Иран проводят совместные военные учения в Ормузском проливе начиная с 2014 г., Маскат имеет многочисленные торговые соглашения с Тегераном и занимается поставкой нефти и газа в Иран Aboudi S. Iran says seals gas export deal with Oman //REUTERS, 13.03.2014. URL: https://www.reuters.com/article/us-iran-oman-gas-idUSBREA2B24K20140312 (date of access: 15.02.2020)..
Кувейт - еще одно государство в регионе, с которым Тегеран имеет вполне дружеские связи, однако кувейтско-иранские отношения испытывали колебания. Во время ирано-иракской войны 1980-х гг. Кувейт встал на сторону Ирака, однако, во время иракского вторжения на территорию Кувейта в 1990 г., Иран предложил свои посреднические услуги, а Эль-Кувейт не отказался. В целом, заливное государство пыталось найти баланс между Саудовской Аравией, Ираном и США и сосуществовать на максимально выгодных условиях.
Иначе говоря, несмотря на то, что кроме Катара другие страны-участницы ССАГПЗ имели экономические и военные связи с Ираном, обвинения и требования прекратить отношения с Тегераном выдвинули только Дохе. Безусловно, свою роль играет спонсирование террористов, вмешательство в политику других государств, однако, автор правильно задается вопросом, почему блокада коснулась только Катар? Исследователь ставит под сомнением «непорочность» других государств, особенно это касается спонсирования терроризма. Известно, что сама Саудовская Аравия в свое время оказывала поддержку «Братьям-мусульманам».
Автор видит уникальность отношений Дохи и Тегерана в независимости катарской внешней политики. Это подтверждает тот факт, что несмотря на то, что даже ОАЭ также имеют обширные экономические и исторические отношения с Ираном, страна неизменно демонстрировала свою полную поддержку режиму Саудовской Аравии и инициатив против Ирана в регионе. То есть, в работе автор не стесняется осуждать внешний курс эмиратов, прямым текстом указывая на полное отсутствие своего курса. Кувейт, Оман и Катар в свою очередь используют внешнюю политику хеджирования, которая объясняет их связь с Тегераном. Однако, взаимоотношения Кувейта не так обширны, как у Катара. Оман наоборот, построил отношения с Тегераном намного крепче, чем это смог сделать Катар, но султанат всегда отличался от других членов ССАГПЗ, поскольку экономически и политически слаб для проведения активной региональной политики как Доха Frisk N. Qatar and the 2017 Gulf Cooperation Council Diplomatic Crisis. P.47., и лучшим для Маската является вести неконфликтную политику. В какой-то мере это связано с религиозным фактором.
Очень интересно то, что успех Дохи во внешней политики в регионе объясняется финансовым благосостоянием страны. Действия Катара во время Арабской весны 2011 г. продемонстрировали степень их возможности влиять на настроения в регионе. Кроме того, катарское руководство показало сильный интерес к укреплению своего влияния и готовности принимать независимые решения. Именно в этом автор видит основное отличие Катара от Кувейта и Омана Ibid.. Саудиты видят прямую угрозу своей гегемонии в регионе, а тандем Тегерана и Дохи воспринимается как посягательство на однополярное управление в Персидском заливе.
Ознакомившись с выводами работы, можно с уверенностью заявить, что основная причина дипломатического кризиса 2017 г., по мнению малазийского эксперта, является независимая политика Дохи. В значительной степени внешний курс принес пользу государству. До 2017 г. Катар находился под защитой Америки и имел не самые плохие отношения с Саудовской Аравией.
Примечательно, что в то время как западные аналитики видят в сложившейся международной ситуации только минусы, и исключительно для Дохи, малазийский автор ставит вопрос ребром и задается вопросами, а так ли губителен конфликт для самого Катара? Не был ли данный конфликт выгоден самой Дохе? Он считает, что после наступления кризиса 2017 г. Катар смог в полной мере реализовать себя как независимое государство.
Саудовская Аравия позиционирует Иран как источник хаоса на Ближнем Востоке с экспансионистской идеологией, которая заставляет вмешиваться во внутренние дела стран региона и заниматься спонсированием терроризма. Именно, по этой причине, Катар был изолирован Эр-Риядом, поскольку проводимая политика полностью соответствовала представлениям КСА о политике Ирана. Следовательно, пытаясь снизить активность Дохи на «полях» Тегерана, Саудовская Аравия стала зачинщиком такого затяжного конфликта.
С 2015 г. Эр-Рияд начал решительную политику противодействия Ирану во всех сферах. Руководство страны стремится сформировать регион в соответствии с собственным видением единоличной гегемонии, при этом оказывая свое покровительство даже таким амбициозным странам как Катар, несмотря на их противоречащие Эр-Рияду действия. Однако вмешательство Ирана и «перетягивание» стран залива на свою сторону, портит все карты Саудовской Аравии и не может оставаться безнаказанным. Саудиты опасаются укрепления Тегерана и потери своей власти в регионе. Можно предположить, что конфликт с Дохой - часть крупномасштабного плана по устранению Тегерана, именно так видят западные аналитики кризис в регионе, однако, малазийский писатель видит два отдельно стоящих вопроса: Катар и Саудовская Аравия, и Саудовская Аравия с Ираном. Своеобразный подход заставляет нас задуматься, а так ли противоправны действия Дохи по сравнению с гегемонией Эр-Рияда в регионе.
Как и европейские аналитики, малазийский эксперт не отрицает предполагаемое вмешательство Катара во внутренние дела государств залива Frisk N. Qatar and the 2017 Gulf Cooperation Council Diplomatic Crisis. P.48.. Автор видит новостной портал «Аль-Джазира» одним из инструментов осуществления катарского влияния как на регион, так и вне. Сейчас «Аль-Джазира» своего рода символ борьбы против власти Саудовской Аравии, во-первых, из-за соперничества с «Аль-Арабийя», а во-вторых, по причине обеспечения порталом рычага давления для проведения внешней политики независимо от его крупных соседей Хатиб Л. Внешняя политика Катара и баланс сил в Персидском заливе -C.423. .
Исследователь пишет, что несмотря на то, что СМИ в Катаре, в частности «Аль-Джазира», официально никакого отношения к правительству не имеют, этот тезис можно поставить под сомнение по двум причинам. Во-первых, само создание портала является инициативой Хамада Аль Тани, во-вторых, «Аль-Джазира» зависима от государства в финансовом плане. Поэтому говорить, что катарский новостной портал не имеет никакого отношения к руководству страны и является свободной прессой будет лукавством.
Не раз в работе говорилось о том, что «Аль-Джазира» долгое время была источником споров вокруг Дохи Frisk N. Qatar and the 2017 Gulf Cooperation Council Diplomatic Crisis. P.52.. Трансляция видео с Усамой бен Ладеном, как до, так и после теракта 11 сентября, трансляция интервью с саудовскими диссидентам, - все это наращивало напряжение между Саудовской Аравией и Катаром Ibid. P. 54. .
Враждебность Саудовской Аравии и ОАЭ была продемонстрирована в 2014 г., когда было выдвинуто требование прекратить вещание канала, но недавно пришедший к власти Тамим согласился только на смягчение тона вещания по вопросам, связанных со странами ССАГПЗ. Несмотря на предпринятые меры, в 2017 г. от Дохи снова требовали полного закрытия канала для прекращения агрессивной политики через СМИ Frisk N. Qatar and the 2017 Gulf Cooperation Council Diplomatic Crisis. P.55.. Автор статьи пишет, что, как и любой диктаторский режим, клан Аль Сауд боится настолько влиятельных и популярных источников информации, а уж тем более таких, которые не поддаются его контролю. «Аль-Джазира» очень известный новостной портал, что показал опрос 2010 г. Около 78% людей в арабском мире полагались на «Аль-Джазиру» в качестве основного международного источника новостей Telhami S. Annual Arab Public Opinion Survey. - Washington: University of Maryland with Zogby International, 07.2010. URL: https://www.brookings.edu/wp-content/uploads/2016/06/0805_arabic_opinion_poll_telhami.pdf (date of access: 15.03.2020). После Арабской весны 2011 г. влияние на регион частично спало, однако авторитет канала до сих пор не подлежит сомнениям.
Как и европейские исследователи, писавшие на тему катарского кризиса, Надин Фриск рассматривает обвинения предполагаемого спонсирования терроризма. По причине его особой важности для конфликта, ибо стал основной причиной обвинения и дальнейшей блокады государства.
Обвинения Саудовской Аравии в том, что Доха главный спонсор террористов, по мнению автора, ироничны, поскольку Эр-Рияд сам, пусть и косвенно, но аналогично вовлечен в финансирование террористических групп и является источником финансирования большого количества новобранцев в группировки. Например, сбор средств фондом Аль Нусра и другие многочисленные фонды Королевства. Для сбора средств организациям даже предоставляется определенное время на саудовском телевидении Kirkpatrick D. Qatar's Support of Islamists Alienates Allies Near and Far // New York Times, 07.09.2014. URL: https://www.nytimes.com/2014/09/08/world/middleeast/qatars-support-of-extremists-alienates-allies-near-and-far.html?_r=0 (date of access: 15.03.2020)..