Автор исследования видит несколько факторов, которые могут помочь ослаблению напряженности в регионе. Во-первых, влияние Вашингтона, как основного союзника. Амбиции США в плане создания антииранского альянса может объединить все арабские государства и собрать за столом переговоров. В рамках этих усилий США может настаивать на отмене эмбарго и прекращении укрепления связей с Ираном. Во-вторых, экономическая необходимость. Экономическая недостаточность может привести к восстановлению торговых и транспортных связей, так как кризис нарушил деловую и финансовую активность в Персидском заливе и вне. Правда, такое возможно при условии, что встанет острая необходимость, но как показывает ситуация, Катар и «арабская четверка» справляются. В-третьих, внешние конфликты. Мировые потрясения могут заставить страны ССАГПЗ объединиться перед лицом общей опасности, как было в 2014 г. с ИГИЛ. Однако, такой расклад маловероятен, поскольку противоречия настолько серьезны, что надеяться на объединение не приходится.
Подводя итог, надо отметить, что Джейн Киннинмонт видит всю сложность ситуации в арабском мире, но настаивает на том, что весь кризис можно разрешить, если руководители государств немного отойдут от своих принципов. Удивительно, что автор рассматривает конфликт как отдельно стоящий процесс, в котором арабские страны в состоянии справиться сами, с оговоркой, что не стоит преуменьшать роль США, но и увеличивать тоже не стоит. Америка, по мнению исследователя, идет как внешний фактор, который, в общем, не так важен, как желание договориться в среде руководств заливных стран, хотя и остается необходимым фактором для достижения компромисса.
Подводя итог рассмотрению европейских исследований можно отметить, что всем работам присущ европоцентризм. Ни один исследователь не видит возможность самостоятельного разрешения конфликта. И даже тот факт, что Европа в каком-то смысле избегает лишней ответственности и медлит с серьезными мерами не уменьшает важности присутствия Великобритании, и Европы в целом, на ближневосточном регионе.
США являясь ключевым игроком в конфликте, ведет непоследовательную политику на Ближнем Востоке. После избрания президентом Дональда Трампа в январе 2017 г., действия американского руководства приняли запутанный, а местами чересчур резкий характер. Чего стоит активная деятельность Трампа в Твиттере, где он высказал свою решительную поддержку «арабскому квартету» и добавил, что предпринятые действия против Дохи могут стать началом конца терроризма Kinninmont J. The Gulf divided. The impact of the Gulf crisis. -P.37. .
США, как и европейские государства, опасаются, что кризис в Персидском заливе может негативно сказаться на экономических и военных операциях со странами региона, также увеличит региональное влияние Ирана. На данный момент перед администрацией Трампа стоят две основные задачи: во-первых, окончательное уничтожение ИГИЛ, а во-вторых, сдерживание Ирана. Разногласия в регионе между странами мешают Вашингтону осуществлять свои планы, поэтому в интересах США преодолеть кризис Басисини А., Кошкин П. Трамп на выезде: почему президент США начал с Саудовской Аравии // РБК, 21.05.2017. URL: https://www.rbc.ru/politics/21/05/2017/5921892d9a79476dcf9d1117 (дата обращения: 12.04.2020).. Существует ряд причин, по которым Вашингтон обязан помочь разрешить региональный спор, а именно: наличие базы США в Катара, играющая ключевую роль в борьбе с ИГИЛ, кроме этого, тот факт, что ограничения, введенные ОАЭ и Саудовской Аравией, значительно усложняют логистический сектор базы и доступ к ней.
Вопросы, которые рождаются в головах американских ученых, и попытки найти решения преодоления дипломатического кризиса с минимальными потерями для своей страны приводят к написанию большого количества работ. Американские исследователи не остались в стороне от обсуждения Дипломатического кризиса 2017 г., что представляется логичным ввиду того, что Америка, как ни одно другое государство, вовлечена в конфликт на Ближневосточном регионе.
Основными темами обсуждения являются влияние сложившейся ситуации на регион, как Катар справляется с эмбарго и можно ли сказать, что кризис вызван информационным вмешательством извне. Безусловно, очень сложно пытаться прогнозировать дальнейшее протекание кризиса, но многие аналитики попытались примерно описать ход событий и факторы, оказывающие влияние.
Рассмотрим статью американского профессора в сфере политологии и международным отношениям в Университете Джорджа Вашингтона Марка Линча, где он открыто говорит о том, что кризис достиг своего апогея после того, как Трамп посетил регион в мае 2017 г. Саудовская Аравия, ОАЭ, Египет и Бахрейн, по мнению автора объявили блокаду Катару без видимой причины Lynch M. Three big lessons of the Qatar crisis // The Qatar Crisis. The Project on Middle East Political Science (POMEPS). Washington, DC, 2017. Pp. 14-18.. Марк Линч с самого начала ставит под сомнение серьезность всех аргументов, по которым были выдвинуты обвинения и наложено дальнейшее эмбарго. И несмотря на активную дипломатию Тиллерсона, размолвка, кажется, не близится к разрешению.
Американский профессор утверждает, что несмотря на изоляцию Катара, в экономическом плане страна несет минимальные убытки, чему способствует стабильность в экономике и большие денежные активы Ibid.Р. 15.. Кроме этого, находящаяся на территории государства американская база позволяет чувствовать себя уверенно в регионе. Требование закрыть «Аль-Джазиру», к несчастью Эр-Рияда, привлекло широкое массовое осуждение как нападение на свободу слова и СМИ.
Примечательно, что Саудовская Аравия и ОАЭ потерпели неудачу, пытаясь расширить антикатарскую коалицию. Ни Оман, ни Кувейт не захотели вмешиваться в конфликт, в результате которого можно остаться без ничего Lynch M. Three big lessons of the Qatar crisis. -Pp. 14. . Автор разделяет такую точку зрения, поскольку конца затяжного регионального кризиса не видно в ближайшем будущем, а экономическое и политическое положение у большинства арабских государств не позволяет проводить независимую политику. ССАГПЗ был разделен, не все страны поддерживают антикатарскую программу, развернутую Эр-Риядом. Такие страны как Оман и Кувейт стремятся играть роль посредников, а другие государства Машрика и Магриба изо всех сил стараются сохранять нейтралитет, не желая брать на себя ответственность за последствия и находиться между двух огней.
Марк Линч, пусть и уделяет большое внимание Катару как региональному игроку, рассматривает дипломатический кризис 2017 г. как часть хитроумного плана против влияния Ирана в регионе. Иначе говоря, вся изоляция Дохи и усложнение отношений между странами Персидского залива ни что иное, как лоббирование интересов Вашингтона. После анализа исследовательских работ других американских авторов, можно заметить, что аналогичную точку зрения поддерживают большинство ученых.
Иран воспользовался моментом ослабления влияние США в регионе и приступил к налаживанию отношений не только с Катаром, но и с Оманом и Кувейтом Ibid. . Эр-Рияд, несмотря на свою роль главного оппонента Тегерана, боится распространения его влияние и потери своей власти. Основной задачей Королевства было прекращение активной совместной деятельности Тегерана и Дохи, но на деле оказалось в точности до наоборот. Политическая конкуренция между шиитами и суннитами, а также сложное историческое прошлое усугубляет все положение. Автор статьи видит шаткое положение Королевства, и этому способствует непоследовательная политика США в регионе. Интересно, что в нестабильной внешней политике Саудовской Аравии виновником выступает Вашингтон. Складывается впечатление, что руководство Эр-Рияд в полном подчинении у США и не в состоянии вести страну. Именно в таком ключе рассуждает автор.
Действия Вашингтона, а конкретно Трампа, в отношении кризиса никто не в состоянии понять. И если изначально американский президент положительно высказывается на тему экономической и политической блокады, то Пентагон дает понять, что не собирается переносить свою военную базу из Катара, таким образом оказывая поддержку Дохе. Ни одно государство региона не уверено в действиях Америки и в поддержке, которое страна якобы оказывает, и по этой причине они мобилизуются и ищут союзников из вне Lynch M. Three big lessons of the Qatar crisis. Pp. 15. .
Многие в саудовском руководстве надеялись на возвращение к тесному партнерству с Вашингтоном. Королевство, как известно, традиционный союзник в Персидском заливе. Однако возникший конфликт внутри альянса предполагает, что возвращения к былому сотрудничеству уже не будет, и дело даже не в личности президента и его непоследовательных действиях Ibid. .
Линч пишет, что катарский кризис доказал, что конфликты между «суннитскими» государствами продолжают быть такими же интенсивными, как и региональная борьба с Ираном, однако и религиозные различия, такие как у Ирана и Катара, отходят на задний план, когда дело касается регионального влияния и безопасности. Кроме этого, автор пишет, что сообщения Трампа и противоречащие ему официальные заявления Пентагона и других государственных структур в отношении Ближнего Востока очень опасны.
Другую точку зрения поддерживает профессор из Техасского университета Ф. Грегори Гауз III Gregory Gause III F. What the Qatar crisis shows about the Middle East// The Qatar Crisis. The Project on Middle East Political Science (POMEPS). Washington, DC, 2017. Pp. 10-11.. Основную роль в сложившемся конфликте он отдает религиозному фактору и политическому исламу. Рассматривать конфликты на Ближнем Востоке с религиозной точки зрения довольно сложно, учитывая всю конфессиональную сложность и нестабильность положения.
Автор статьи видит разрешение конфликта в ближайшем будущем, но такое возможно только при совместном сотрудничестве Кувейта и США в качестве посредников, а также принятии Дохи части тринадцати требований. Тем не менее, даже если это вопрос будет исчерпан, глубоко принципиальные различия между СА и Катаром преодолеть невозможно Gregory Gause III F. What the Qatar crisis shows about the Middle East. P. 10..
Подлинный конфликт связан не с Тегераном, а с абсолютно разным пониманием того, как политический ислам должен взаимодействовать с государством среди суннитских стран Ближнего Востока. Такие государства как Катар, ОАЭ, Саудовская Аравия, несмотря на то, что исповедуют ислам суннитского толка и являются монархиями, имеют совершенно разные взгляды на этот счет. Турция и Египет, такие же две крупнейшие суннитские республики, аналогично находятся по разные стороны баррикад Ibid. .
В своей более ранней статье американский профессор уделяет внимание вопросу неспособности суннитских ближневосточных государств создать эффективный альянс против Ирана, что происходит из-за глубоких разногласий между ними. Катарский кризис-самое последнее и очевидное проявление внутрисуннитского конфликта Ibid. Pp.11. .
Еще до Арабской весны 2011 г. Катар оказывал поддержку «Братьям-мусульманам», предоставляя платформы для популистских суннитских исламистских взглядов на новостном портале «Аль-Джазира», а также предоставляя убежище. Такая популистская суннитская исламистская позиция не является либерально-демократическим течением, но при таком стечении обстоятельств власть может осуществляться электоральным путем.
Аналогичный взгляд разделяет президент Турции Эрдоган, который видел успех «Братьев-мусульман» после Арабской весны. Теоретически, после Асада, по мнению техасского профессора, Сирия станет членом блока, который намеревается создать Эрдоган. По этой причине президент Турции первым призвал президента Сирии уйти в отставку.
Саудовская Аравия представляет собой антитезу популистского суннитского ислама. Монархия давно базируется на салафитском учении, известное как ваххабизм. Саудовские религиозные деятели в настоящее время, как утверждает Гауз, являются государственными бюрократами, выступающие за пуританскую и ксенофобскую социальную интерпретацию ислама, где основная идея - распространение этой мысли по всему мусульманскому миру, лояльно поддерживая монархию и советуя подчиняться правителям. Такой политический силам осуществляется сверху-вниз, а не снизу-вверх.
Объединенные Арабские Эмираты, будучи союзниками Саудовской Аравии, представляют третье течение в политическом исламе. Официальная религия в Эмиратах связана и подчинена государственной власти. ОАЭ, в отличии от Эр-Рияда, не стремятся распространить ислам за пределами своего государства. Как раз наоборот - они стараются поддерживать антиисламистские силы в Ливии, Египте и других странах. Такой ислам идет сверху вниз, но в рамках одного государства. Gregory Gause III F. What the Qatar crisis shows about the Middle East. P. 11..
В этом к ним присоединился Египет, который когда-то был арабским политическим центром, однако в настоящее время, под натиском внутренних экономических и политических проблем, превратился из ведущего в ведомого. Всемирно известный центр суннитского исламского образования в Каире - Аль-Азхар - имеет амбиции за пределами Египта Ibid.. Тем не менее, финансовое положение не позволяет бросить вызов финансируемым Саудовской Аравией институтам салафитского ислама.
Автор статьи утверждает, что суннитские государства не могут действовать сообща Gregory Gause III F. What the Qatar crisis shows about the Middle East. P. 11., поскольку, несмотря на то, что они беспокоятся о влиянии Ирана, друг в друге государства видят потенциальных врагов. Египет и Эмираты считают «Братьев-мусульман» своей главной внутренней угрозой, и по этой причине видят в Катаре и Турции союзников своих внутренних врагов. Вот почему Каир и Абу-Даби настаивают на том, чтобы Катар закрыл «Аль-Джазиру». Саудовцы обеспокоены тем, что Катар, который официально разделяет исламское течение салафитов-ваххабитов, может сыграть на своей внутренней политике, мобилизуя оппозицию своему режиму.