Относительно теории бессознательного линию Фрейда проложил Карл Юнг.
Выдающийся швейцарский психолог и психиатр, создатель аналитической психологии Юнг Карл Густав (1875 – 1961) после разрыва с Фрейдом пришел к заключению, что в психике человека существенную роль играет не только индивидуальное, но также и коллективное бессознательное, содержание которого представлено его образами – так называемыми архетипами, унаследованными от предков.
Юнг отрицал идею, согласно которой личность полностью формируется под воздействием опыта, обучения и влияния окружающей среды. Он полагал, что каждый человек появляется на свет с целостным личностным эскизом, представленным в потенции с самого рождения. А окружающая среда вовсе не дарует личности возможность ею стать, но лишь выявляет то, что уже было в ней заложено. Юнг полагал, что существует наследуемая структура психического, развивавшаяся сотни тысяч лет, которая заставляет человека переживать и реализовывать его жизненный опыт тем или иным образом. Это как раз и выражается в том, что Юнг назвал архетипами, влияющим на наши мысли, чувства и поступки. Например, архетип матери и отца, женщины и мужчины.
Архетипы, по определению Юнга, это психические первообразы, скрытые в глубине фундамента сознательной души, ее корни, опущенные в мир в целом, это системы установок, являющихся одновременно и образами, и эмоциями (Юнг К.Г., 1991).
Юнг считал, что образ матери представляет собой архетипическое переживание. Мать на уровне бессознательного воспринимается не как конкретная личность, а как архетип, как обобщенный образ всех матерей прошлого. Поэтому мужчина часто неосознанно выбирает себе жену, которая похожа или, наоборот, противоположна его матери. То же самое можно сказать и об архетипе отца, который определяет отношение человека к мужчине, и первоначально является образом Бога, власти, борьбы и стихийных сил, которые могут и помочь, и навредить. По Юнгу, бессознательная связь, единство с родителями по мере взросления ребенка ослабевает и со временем заменяется новой бессознательной архетипической связью с любимым человеком. Для мужичин – это архетип женщины (Анима), для женщин – мужчины (Анимус).
В итоге, в его антропологии человек предстал как состоящий из трех интегрирующих систем: сознания, индивидуального бессознательного и коллективного бессознательного.
Эмпирической базой введения понятия «коллективное бессознательное» явилось сходство между мифологией древности, образами сновидений нормальных людей и фантазиями душевнобольных. Архетипы, которые выступают носителями коллективного бессознательного, по Юнгу, трудно логически осмыслить и адекватно выразить в языке.
Стоит в этой связи отметить, что данные свойства архетипа учитываются не только в современных СМИ, но и даже в наиболее исторически ранней форме рекламной деятельности – проторекламе, символическая функция которой как наделение предметов сакральными смыслами, основывалась на существовавших архетипах сознания (Шестаков Ю.А, 2010, С. 6).
Юнг считал, что психологической науке доступно лишь описание архетипов, символическое толкование и некоторая типизация, что не полностью соответствует требованиям научной рациональности. Юнг это понимал и поэтому подчеркивал близость методов аналитической психологии методам искусства, а также заявлял об открытом им новом типе научной рациональности.
Кроме того, в своем монументальном труде «Психологические типы» (1921) Юнг предложил различать два устойчивых типа: экстраверт и интроверт (Юнг К.Г., 2001). В качестве основного фактора их дифференциации он выделил четыре функции сознания: мышление, чувствование и интуицию. Каждая функция может осуществляться экстравертировано или интровертировано.
Экстраверт характеризуется врожденной тенденцией направлять свою психическую энергию, или либидо, вовне, связывая носителя энергии с внешним миром. Этот тип естественно и спонтанно проявляет интерес и уделяет внимание объекту – другим людям, предметам, внешним манерам и благоустройству. Экстраверт ощущает себя наилучшим образом («в своей тарелке»), когда имеет дело с внешней средой, взаимодействует с другими людьми, и делается беспокойным и даже больным, оказываясь в одиночестве, монотонной однообразной среде. Поддерживая слабую связь с субъективным внутренним миром, экстраверт будет остерегаться встречи с ним, будет стремиться недооценить, умалить и даже опорочить любые субъективные запросы как эгоистические. Не очень склонен к творчеству.
Интроверт же характеризуется тенденцией своего либидо устремляться вовнутрь, непременно связывая психическую энергию со своим внутренним миром мысли, фантазий или чувства. Такой тип уделяет значительный интерес и внимание субъекту, а именно его внутренним реакциям и образам. Наиболее успешно интроверт взаимодействует сам с собой и в то время, когда он освобожден от обязанности приспосабливаться к внешним обстоятельствам. Интроверт любит свою компанию, свой «тесный мирок» и немедленно замыкается в больших группах. Как правило, имеет способности к творчеству.
Юнг считал, что довольно редко встретить чистого экстраверта или интроверта. Он сравнивал процессы интроверсии и экстраверсии с работой сердца – ритмической сменой в цикле сжатия (интроверсия) и расширения (экстраверсия). Тем не менее, каждый человек более склонен к одному из двух типов и действует преимущественно в его рамках. Данную концепцию экстраверсии – интроверсии впоследствии развил Ганс Юрген Айзенк (1916 – 1997), который выделил этот параметр, наряду с эмоциональной устойчивостью, в качестве главного измерения личности.
Юнг также является автором словесно-ассоциативного теста, помогающего выявлять содержание бессознательного. В ходе тестирования испытуемому предлагался список слов, на которые нужно было сразу же отвечать словом, которое первым приходило на ум. Время реакции фиксировалось с помощью секундомера. Затем тест усложнился, и с помощью различных приборов наблюдались физиологические реакции испытуемого. Впоследствии этот метод, усовершенствованный Александром Романовичем Лурией (1902 – 1977) лег в основу создания детектора лжи. Сам же Юнг, анализируя результаты тестирования, предположил, что некоторые эмоционально заряженные сферы опыта у человека не подчиняются сознательному контролю. Эти сферы Юнг назвал комплексами, в основе которых, по его мнению, всегда находится архетипическое ядро. Невроз утончает грань, разделяющую сознательное и бессознательное, что позволяет комплексам чаще напоминать о своем существовании. Они пытаются проникать в сознание через сновидения, телесные и поведенческие симптомы, паттерны отношений, содержание бреда или галлюцинаций в психозе. Возможная причина появления комплексов – психотравмирующие ситуации (моральные конфликты). Но доподлинно природа возникновения комплексов была ему неизвестна.
Зато психоаналитику Альфреду Адлеру удалось более детально исследовать проблему комплексов, прежде всего, конечно, комплекса неполноценности и его роли в становлении личности.
Выдающийся австрийский психиатр, основатель индивидуальной психологииАдлер Альфред (1870 – 1937) в результате работы в рамках психоаналитического кружка Фрейда сформулировал в виде общего принципа индивидуального развития положение о компенсации и сверхкомпенсации комплекса неполноценности, который, по его мнению, присущ каждому человеку. В процессе разработки своей собственной формы психотерапии он пересмотрел некоторые взгляды классического психоанализа. Адлер считал, что стремление к совершенствованию является врожденным, в том смысле, что это часть жизни, стремление, без которого жизнь была бы немыслимой (Адлер А., 2002).
Главные положения индивидуальной психологии Адлера могут быть выражены следующим образом (Мосак Г., 2000):
1. Любое поведение происходит в социальном контексте (человек рождается в некотором окружении и вступает в обоюдные отношения с ним).
2. Индивидуальная психология есть межличностная психология, где первостепенным является то, каким образом индивиды взаимодействуют с другими, деля с ними «земную кору». Адлер придавал важное значение развитию восприятия себя частью большего социального целого, чувства социальной вовлеченности, желания внести свой вклад в общественную жизнь на общее благо.
3. Отказ от редукционизма (упрощения) в пользу холизма (целостного восприятия). Последователи адлеровской системы акцентируют внимание на изучении личности в целом, на образ ее действий на протяжении жизни и гораздо меньшее значение придают частичным функциям. Все частичные функции представляют собой функции, подчиненные целям и стилю жизни индивида.
4. Сознательное и бессознательное служат индивиду для осуществления его личных целей. Адлер избегает материализации понятия бессознательного, воспринимая его скорее как прилагательное, чем как существительное.
5. Ключ к пониманию человека – его убеждения и стиль жизни. Развитие личности начинается на ранних этапах жизни, чтобы помочь ему организовать опыт, а также понимать, предсказывать и контролировать собственные переживания. Убеждения – это выводы, полученные в результате восприятий. Именно они в последующем определяют предпочтительный способ восприятия. Соответственно, стиль жизни не является ни правильным, ни неправильным, нормальным или аномальным, а просто «очками», через которые личность видит свою жизнь.
6. Стиль жизни остается относительно постоянным на протяжении жизни, убеждения же под влияние психотерапии могут измениться. Поведение может меняться на протяжении всей жизни человека в соответствии как с непосредственными требованиями ситуации, так и с долгосрочными целями, присущими его стилю жизни.
7. Человека определяют не наследственность и окружение, а те цели, которые он сам выбрал, которые дают ему место в мире, обеспечивают безопасность и позволяют сохранять самоуважение. Жизнь является динамичным стремлением, а жизнь человеческой души есть не «существование», а «становление».
8. Центральными стремлениями человека могут стать: завершенность, совершенство, превосходство, самореализация, самоактуализация, компетентность и власть.
Если данные стремления направлены на увеличение торжества личности, то они социально бесполезные и являются проявлением психических проблем. А если они направлены на преодоление жизненных проблем, то они приобретают социальный интерес.
9. Всю жизнь человек сталкивается с альтернативами. Он способен принимать творческие, избирательные и самостоятельные решения, а также выбирать те цели, которых он хочет добиться. Он может выбрать цели полезные, несущие вклад в общество, а может посвятить себя бесполезной стороне жизни, т.е. заботиться о себе и о своем превосходстве, оберегая себя, свое чувство личной значимости от угроз.
10. Социальный интерес – это врожденное (или потенциальное) свойство человека. Люди обладают способностью к сосуществованию и взаимодействию с другими. Даже при тяжелой психопатологии не происходит полного исчезновения социальной интереса. Даже психотик сохраняет некоторую общность «нормальными» людьми.
11. Чувства невротика проистекает из убеждения, что жизнь и люди враждебны, а он неполноценен. Он отстраняется от прямого решения проблем и пытается достичь личного превосходства при помощи средств, защищающих его самооценку: сверхкомпенсации, надевания маски, путем отказа, стремления браться только за те задачи, где исход обещает быть успешным.
12. Поскольку любое поведение целенаправленно, то психогенный симптом будет иметь психологическую цель, а органический симптом будет иметь соматическую цель. Так как последователей Адлера интересует скорее процесс, диагностической терминологии уделяется мало внимания.
13. Жизнь бросает человеку вызов в виде жизненных задач. Первоначальными тремя задачами были задачи, связанные с обществом, полом и работой. Первую мы уже упоминали. Вторая: определить наши половые роли, частично на основе культурных определений и стереотипов, и приучить себя к общению с другим, а не противоположным, полом. И третья: поскольку каждый человек зависим от труда других людей, работа становится необходимой для человеческого выживания.
14. Поскольку жизнь постоянно создает проблемы, чтобы ее прожить, требуется мужество – готовность подвергнуться рискованным действиям, когда последствия или неизвестны, или могут оказаться неблагоприятными. Вопрос, на который каждый из нас должен ответить, состоит именно в том, есть ли у нас мужество жить, несмотря на знание о нашем несовершенстве.