Материал: korkonosenko_sg_aktualnye_problemy_sovremennosti_i_zhurnalis

Возражения против изъятия политики из журналистики (или журналистики из политики?) появляются с разных направлений. Вопервых, дилетантизм и безответственность свойственны прессе едва ли не любого тематического профиля. С этим столкнулись уральские исследователи, когда провели опрос экспертов – опытных журналистов. Некомпетентность лидирует среди критических замечаний,

вчастности, при ответе на вопрос о том, что больше всего раздражает

всовременной российской журналистике. Резче и определеннее других критиков высказался Д.А. Урушев – редактор религиозного приложения к «Независимой газете». «Для конфессиональной… журналистики зачастую характерны крайний дилетантизм, необъективное отношение к источникам, малограмотность, – заявляет человек, получивший университетское образование по специальности «религиоведение». – Для светской журналистики характерна погоня за сенсациями и опять-таки малограмотность»46. Так что стратегию «изъятия» логично было бы распространить на все тематические разделы содержания СМИ.

Во-вторых, своеобразие политики в числе прочего состоит в том, что она чувствительнее других сфер общественного бытия затрагивает права и долгосрочные интересы граждан, причем объективно это относится ко всему населению, даже если некоторая его часть декларирует свою аполитичность. В-третьих, реальную возможность через прессу контролировать не только власти (на что стандартно обращается внимание в западной политологии), но и весь спектр политической жизни современное общество выстрадало и завоевало в результате многовековой борьбы. Отказ от этого приобретения был бы равнозначен возврату на ранние ступени социального опыта.

Вряд ли оправдана позиция тех исследователей, которые связывают зарождение и эволюцию периодики исключительно с политической историей мира и, в частности, России. Не меньше правды в словах тех специалистов, кто настаивает на литературном генезисе прессы, во всяком случае в нашей стране. В литературе все активнее разрабатывается плодотворная идея о тесной связи зарождавшейся прессы с развитием науки, познания мира, или, еще шире, с идеей торжества разума – од-

46 Социологический опрос // Современная журналистика: дискурс профессиональной культуры / под ред. В.Ф. Олешко. Екатеринбург, 2005. С. 285.

50

ним из краеугольных камней философии Просвещения47. Несомненно,

врождении печати сконцентрировался мощный пучок разнородных возможностей, предпосылок и потребностей.

Но нельзя не признавать и того, что современная политика скована с прессой, причем связь эта, так сказать, взаимовыгодная. Политическая жизнь питает журналистику календарными событиями, злобой дня, сенсационными отставками и назначениями – словом, не дает ей погрузиться в размеренное бестрепетное существование. Политика и политики в свою очередь тоже вынуждены поддерживать форму перед скептическими взорами репортеров, заигрывать с ними и относиться к ним как к рупору, обращенному в сторону общественности. Интерес у каждой стороны свой, эгоистический, но стойкий и ясно осознаваемый. Не случайно он пробивался сквозь толщу ограничений даже в весьма отдаленные времена. Историки отечественной печати сообщают, что хотя столетия назад политические издания в целом не поощрялись властью, эта тематика была представлена гораздо шире, чем принято считать. Помимо знаменитого журнала Н. М. Карамзина «Вестник Европы», имевшего политический отдел (1802–1803), выходили переводное издание «Политический журнал» (Москва, 1790) и первая частная газета «Гений времен: Исторический и политический журнал» (1807–1809). К началу XX века в России насчитывалось до сотни частных общественно-политических газет48.

Мы и сегодня наблюдаем, что ни одна попытка комплексно оценить политическую ситуацию не обходится без включения в этот комплекс положения дел в СМИ. Например, работающий в нашей стране зарубежный исследователь публикует свою версию динамики российской политической системы, описывая ее как авторитаризм типа «стэлс» (так образно называется американский самолет-невидимка). В наши задачи не входит анализ его версии. Мы лишь хотим подчеркнуть, что

вней, наряду с такими компонентами, как отход от принципов демократии, выборочное ведение антикоррупционных войн, нечестные вы-

47Макушин Л.М. Потенциал журналистики в социальном познании: исторический взгляд

/Л.М. Макушин // Журналистика и социология’2002. Журналистика как средство общественного познания / ред.-сост. С.Г. Корконосенко. СПб., 2003. С. 54.

48 Жирков Г.В. Просветительская функция журналистики в исторической ретроспективе

/Г.В. Жирков // Филол. вестн. Ростов. гос. ун-та. 2003. № 3. С. 67–68.

51

боры, рецентрализация управления и т. п., свое «законное» место занимает и государственная гегемония в СМИ49.

Таким образом, допущение разъединения политики и журналистики даже на абстрактно-теоретическом уровне надо считать и бесперспективным, и нереалистичным. Независимо от того, благо или вред несет в себе их союз, он неизбежен, во всяком случае, на обозримой дистанции лет. Тогда, по всей видимости, имеет смысл рассуждать о том, какими мерами оценивается «хорошее» и «дурное» и как обеспечить максимальное преобладание блага. Сами собой напрашиваются конкретизирующие вопросы. Какие взаимоотношения между журналистикой и политикой (политиками) заслуживают поощрения и какие – осуждения? Какая журналистика будет стимулировать формирование общественно ценной политики и т. п.? Это наиболее привычный поворот мысли, выигрышный в прагматическом отношении, в том числе как методическая установка в журналистском образовании. Однако по существу здесь нет неясностей, за исключением разве что отдельных конъюнктурных деталей. Мы заранее скажем, что от прессы потребуются объективность, упомянутая только что компетентность, гражданственность, надежный иммунитет к финансовым соблазнам – и другие вполне общеизвестные достоинства, укладывающиеся в нормативные представления о качестве выполнения журналистикой ее общественного долга.

Аналитика, избравшего этот стереотип мышления, ожидают по меньшей мере две ловушки. Во-первых, он априори исходит из того, что журналистика всегда есть, наличествует в социально-политичес- ком мире, тогда как в действительности она может полностью атрофироваться или, в менее очевидном, но потому и более опасном варианте, уступить место своим суррогатным заменителям, прежде всего политической коммуникации. Во-вторых, следовательно, весь приведенный реестр требований придется относить к явлению, которое не получило ни общепринятого понимания, ни точного названия – даже среди сторонников политически тенденциозной эксплуатации публичного слова. Имеется в виду терминологическая неопределенность и прагматизм понимания общественной роли прессы, с которой мы сталкиваемся

49Хан Гордон М. Назад к будущему: становление и консолидация авторитаризма типа «стэлс»

/Гордон М. Хан // Россия между парламентскими и президентскими выборами : актуальные вопросы внутренней и внешней политики / под ред. К. К. Худолея. СПб., 2004. С. 73–74.

52

вполитической коммуникативистике. Стоит ли при вступлении на территорию политики торопиться с отказом от аппарата теории журналистики в пользу явно неадекватной его замены?

Парадоксальным на первый взгляд, но оправданным в исследовательском и практическом отношениях выходом из запутанной ситуации будет сохранение журналистики как самостоятельного социального института. Подчеркнем – журналистики, а не СМИ или СМК, о чем

вочередной раз приходится вспоминать. Машинально взаимозаменяя эти понятия, мы сами не замечаем, как лишаем анализ предметного содержания. Так появляются следующие, например, утверждения: «Субъекты публичной политики – это граждане, СМИ и публичные, то есть избранные народом, политики. Кроме этих публичных политиков… в публичной политике активно участвуют и государственные чиновники, и политики “назначенные”…»50. Нет сомнений насчет субъектности лиц, обладающих правом и политической волей, наделенных реальной законодательной или исполнительной властью, за спиной которых стоят полномочные политические институты. Но СМИ, которые по букве закона и по сути есть всего лишь форма периодического распространения информации, поставлены в этот ряд по инерции, без должных оснований. Будучи формой, они не могут претендовать и на статус социального института. Попробуем в приведенной цитате заменить СМИ на журналистику – фраза сразу начнет, что называется, резать слух, поскольку в научном сознании журналистика не соотносится с ролью субъекта политики.

Чуть ранее мы уже пришли к выводу, что у журналистики нет собственных политических интересов, и конкретные медиаорганизации как бы примыкают к подлинным, то есть правомочным и влиятельным, субъектам политики. Но при этом журналистика относится к числу институтов социальных, или, иными словами, пресса – это самостоятельный социальный институт. Социальный мир гораздо обширнее политического, он включает в себя политику как один из своих многочисленных «секторов». Журналистика обладает ясно выраженными качествами социального института – как форма сохранения и развития социальности, как одно из воплощений общественного сознания,

50Груша А.В. Формы и методы организации взаимодействия субъектов политики : пресса

иполитический диалог / А.В. Груша. М., 2000. С. 5.

53

опыта и практики, как способ духовной самоорганизации социальной системы и пр. Значит, и в политику она приходит в первую очередь в этом своем качестве, а не как инструментальный придаток тех или иных корыстно ориентированных политических сил.

Нет слов, сталкиваясь с фактами действительности, мы бываем вынуждены делать множество оговорок и поправок на конкретность политического процесса. Прочность позиций официозно-государственной прессы, предвыборные издания кандидатов и партий, беспринципная торговля журналистов убеждениями – лавина подобных свидетельств вовлеченности прессы в политическую игру способна затмить ее социальную по преимуществу природу. Но проведем еще раз параллель с другими областями тематической специализации в журналистике. Включенность отдельных изданий и авторов в театральные интриги не позволяет нам ставить вопрос о «приватизации» журналистики театром и миром искусства в целом; то же – с отношениями между прессой

испортивной жизнью, судебно-правовой системой, туристическим бизнесом, наукой и т. п. Тематически специализированная журналистика служит мощным фактором протекания процессов в различных сферах социальной практики. Но как только она превращается в один из элементов их структуры и начинает действовать изнутри, так сила ее влияния на них резко снижается. Наоборот, сохраняя себя как агента общественности, действующего извне, объявляющегося с собственным «уставом», обладающего уникальным функциональным набором

исоциальными по происхождению целевыми установками, она оказывает максимальное воздействие на объекты своего внимания.

Вкритической литературе последнего времени встречается немало попыток выбраться из тупика так называемой политизации прессы (притом, что ряд исследователей подают политизацию едва ли не как закономерность современного развития журналистики). Эти попытки преодоления аномалии облекаются в различные формы и предпринимаются по разным поводам; иногда приходится снимать плотный поверхностный слой частностей, чтобы обнаружить глубинное родство чужих идей с нашими размышлениями. Рассмотрим некоторые из таких внешне несопоставимых эпизодов научных дискуссий.

Висследовании партийной прессы (надо заметить, одном из крайне немногочисленныхсегодня)говорится:«Можнобесконечноподвергать

54