Материал: korkonosenko_sg_aktualnye_problemy_sovremennosti_i_zhurnalis

Глядя со стороны, непросто понять, что документальность, следование правде событий никогда не отвергались в российской журналистике, но только формы выражения этого качества выбираются не те, что преобладают в западной прессе. Если распространенное в европейской литературе эссе чаще всего бывает обращено к самопознанию и самовыражению автора, то классический русский очерк – это пристальный взгляд во внешний мир, населенный неповторимыми личностями8. Нельзя не добавить, что объектом такого интереса становятся не только выдающиеся фигуры, но и так называемые простые люди. Умение создавать их социально-психологические портреты роднит публицистику с художественным творчеством, где тема «маленького» человека в течение столетий была мощным источником творческих открытий.

Труд – как первостепенный по важности объект понимания и отражения. Реалистически мыслящему человеку не надо объяснять, что именно в процессе труда прирастают и общественное благосостояние, и личностный капитал человека, что трудовая деятельность составляет главное содержание социальной жизни индивида, что трудовые достижения в приоритетном порядке заслуживают признания и справедливого поощрения. Проведем еще одну параллель и вспомним, что в литературе советского времени получил распространение так называемый производственный роман, действие которого разворачивалось на фоне и по поводу производственно-трудовой деятельности. Сегодня он нередко подвергается резкой критике за то, что личность человека в нем якобы оттесняется на задний план. Оставим разрешение этой проблемы литературоведам, хотя все-таки заметим, что эстетизация трудовой деятельности в свое время заключала в себе мощный новаторский потенциал. Цель нашей параллели заключается в том, чтобы увидеть: журналистике на роду написано существовать как непрерывному «производственному роману». Она воссоздает жизненно важные для общества процессы и явления, значит – производственно-трудо- вые в первую очередь. К сожалению, в наши дни пресса все отчетливее переключает свое внимание на сферу потребления, где властвуют инстинкты удовольствия, но не силы созидания. В лучшем случае мы

8 Л.Е. Кройчик так определяет каждый из жанров: в очерке «предмет исследования… – человек и проблема…<…> в центре эссе находится не среда, увиденная глазами субъекта высказывания, а сам субъект как центр мироздания» (Основы творческой деятельности журналиста : учебник / ред.-сост. С.Г. Корконосенко. СПб., 2000. С. 164, 166).

95

знакомимся с процессом труда (созидающей личностью) балерины, эстрадного солиста или теннисиста. Рассказывать о «лаборатории» популярной персоны если и не проще, чем о буднях сталевара и участкового врача, то уж, во всяком случае, прибыльнее с точки зрения возбуждения читательского любопытства.

Конструктивность анализа проблемных ситуаций – как ведущий метод изучения действительности. Поучительным парадоксом выглядят некоторые новации, рождающиеся в зарубежной прессе. Так, «гражданская журналистика» в США одной из своих заповедей сделала обязанность корреспондента предлагать решение поднятого вопроса: читатель, мол, и без нас знает о существовании проблем9. Но подобные профессиональные истины внушал своим сотрудникам редактор обычной советской газеты – от центральной до местной. Деловое сотрудничество прессы с органами управления, хозяйственниками, общественными организациями – это не миф из эпохи тоталитаризма, а прочно освоенная методика редакционной работы. Увлекшись позитивистской моделью журналистики факта, мы растрачиваем не только ресурсы действенности прессы, но и несомненный национальный приоритет.

Более того, мы фактически движемся против мощного течения

вмировой прессе, которое имеет одной из своих главных целей удержание аудитории. Американский Центр гражданской журналистики Пью издал книгу «Civic Journalism Is…True Stories from America’s Newsrooms»,

вкоторой собраны высказывания сторонников этого течения. В частности, лауреат Пулитцеровской премии Джек Нельсон («Los Angeles Times») заявляет следующее: «К сожалению, слишком часто СМИ поглощены сообщениями о проблемах – почти вплоть до игнорирования или полностью исключая возможность их преодоления. Гражданская журналистика – это попытка вовлечь рядового гражданина в процесс решения социальных проблем. Это активизирует людей, которые пассивны и обычно остаются в стороне от процесса принятия решений.

Такая организация работы помогает повысить популярность газет. Популярность газет не слишком высока, и это было во все времена. Но это не означает, что не нужно искать способов выхода из сложившейся ситуации. Я полагаю, что ситуация, когда мы просто смотрим на про-

9См.: Миллер Эдвард Д. Шарлоттский проект. Как помочь гражданам взять демократию

всвои руки / Эдвард Д. Миллер. М., 1998.

96

блему и не знаем, как ее решить, – неправильная. Гражданская журналистика – вот средство»10. Есть прямая польза в том, чтобы соединить собственный опыт с идеями и материалом, которые подсказывает новейшая зарубежная практика.

Журналистское исследование – как путь максимально глубокого проникновения в материал жизни. Совсем недавно в нашу прессу из-за рубежа пришло расследование, и это, несомненно, добавило ей остроты

иразнообразия. Новое увлечение, повально охватившее и теоретиков,

ипрактиков прессы, отодвинуло на задний план опыт исследовательской журналистики. Между тем это относительно автономные категории, не способные заместить друг друга. Не с абсолютным соответствием, но все же можно уподобить расследование поискам преступника, а исследование – научному осмыслению крупного явления или проблемы. Предметный диапазон во втором случае заметно расширяется, вбирая в себя, например, изучение обычаев, экономических и социальных процессов, движения религиозно-философской мысли и т. д. Расследование нацелено главным образом на контроль деятельности должностных лиц, организаций и институтов, тогда как журналист-исследова- тель в конечном счете стремится к улучшению состояния дел и нравов в обществе, в общине – насколько это возможно, оставаясь в границах познавательной практики. Различными будут и средства труда. Расследователь силен технологическими приемами, его материал привлекает внимание зримой фабульностью – исследователь оперирует обобщениями, идеями (вырастающими, конечно, на почве реальных фактов). Российская пресса прославила себя исследовательской публицистикой еще в XVIII веке и не отказывалась от этой высокой традиции в более поздние времена. Вряд ли есть необходимость подробно аргументировать данный тезис, когда всякому образованному человеку приходят на память имена Н. Карамзина, В. Белинского, Г. Успенского, В. Короленко, В. Овечкина, А. Аграновского – список, по счастью, бесконечно долог.

Если не приоритет, то уж хотя бы паритет с зарубежными журналистиками необходимо признавать и открыто провозглашать. В некоторых ситуациях нужно просто напоминать и себе, и мировому профессиональному сообществу о взлетах нашей исследовательской публицис-

10 Бюллетень «Гражданская журналистика». Вып. № 7 (10.12.2005) : http://publictv.natm. ru/bull.php.

97

тики. Иначе возникают смещения в датировании и авторстве изобретений. Это однажды наблюдал писатель В.Я. Канторович – большой энтузиаст сближения социологии с литературой. В 1970-е годы, находясь за рубежом, он услышал слово «социография». Так именовалась «новинка» – документально-беллетристические произведения, исследующие современное общество. Но в России, с ее мощной традицией аналитической прессы, подобные сочинения существовали издавна, и относились они к очеркам нравов: авторы зарисовывали социальный тип или конфликт, показывая процессы, которые порождают данное общественное явление. В самом деле, история отечественной культуры дает блестящие образцы социологической, по существу, публицистики11.

Коллективистское начало – как способ сращивания прессы с жизнью населения, общественности. Массовость, то есть привлечение к редакционной работе внештатных корреспондентов, авторов писем, специалистов, развилась еще в дореволюционной российской печати. По всей видимости, ее поборники уловили, что предназначение газеты как общественной трибуны и массовость в организации работы редакции связаны между собой не случайно, не конъюнктурно, а закономерно. В прошлом веке эта взаимосвязь получила невиданно плодотворное, на фоне мировой практики, воплощение. При всех издержках формализма и погони за количественными показателями, которые были свойственны советской действительности, сотрудничество в печати фактически стало и способом проявления массовой гражданской активности, и средством раскрытия литературно-творческих задатков, и формой удовлетворения потребности в социальном общении. Журналисты старшего поколения хорошо помнят, как много было у них добровольных и бескорыстных активистов, как эти друзья газеты (так их называли) фактически становились членами редакционных коллективов. Особенно характерно это было для местной прессы с ее ограниченным кадровым составом. Напротив, сведение журналистского процесса к деятельности узкого круга штатных функционеров свидетельствует об индивидуалистической устремленности сотрудников. Когда разрываются непосредственные личные связи с общественностью, коэффициент социальной значимости журналистских трудов резко падает. Его

11 Канторович В.Я. Литература и социология : статьи, воспоминания / В.Я. Канторович. М., 1984. С. 127.

98

невозможно поднять с помощью всякого рода суррогатных форм работы с населением, вроде проведения телефонных викторин, рейтингового голосования, включенного на площади микрофона и т. п. По сути, представители населения в этих ситуациях играют роль статистов, а не самостоятельных участников гражданского и творческого процесса.

Заметим, что и здесь не вредно было бы оглянуться на новейшую практику зарубежных редакций. Для поддержания постоянного диалога с читателями по поводу редакционной практики британская газета «The Guardian» ввела у себя должность омбудсмена (в данном случае уместен синоним «читательский редактор»). В его обязанности входит отвечать на претензии и жалобы со стороны представителей аудитории, публично исправлять ошибки, допущенные редакционными сотрудниками, а также рассказывать о деятельности газеты. По словам главного редактора Алана Расбриджера, коренным образом изменилась прежняя ситуация, когда содержание писем пострадавшим лицам сводилось к фразе: «Отстаньте от нас и не мешайте нам работать». А сам омбудсмен Иан Мэйс считает, что произошедшее представляет собой культурный сдвиг, который заново устанавливает отношения между журналистами и их аудиторией. Добавим, что уже создана Всемирная организация омбудсменов СМИ12. Эта деятельность по своей сути очень близка традициям массовости отечественной прессы, которые мы так опрометчиво растрачиваем.

Высокая требовательность к форме произведений – как отражение творческой природы журналистского труда. Данное качество, разумеется, имеет самое прямое отношение к самооценке авторов публикаций. Понимание себя как мастеров слова (или теле- и радиоэфирной публицистики) существенно повышает их престиж в собственных глазах, да и во мнении окружающих. Вместе с тем это качество надо относить и к аудитории. У публикаций появляется дополнительная привлекательность: к ним обращаются не только для того, чтобы узнать (о событиях, решении проблем и пр.), но и чтобы испытать удовольствие от чтения высококачественного текста или просмотра мастерски сделанной телепередачи.

Пресса «чистых» новостей лишена этого достоинства, во всяком случае, как атрибута профессионализма. Не случайно отечественная журналистика создала такой многокрасочный комплекс жанровых

12 Мэйс Иан. Работа над ошибками : опыт омбудсмена газеты «Гардиан» / Иан Мэйс ; пер. С. Аникеева ; Ин-т проблем информ. права. М., 2005.

99