Материал: korkonosenko_sg_aktualnye_problemy_sovremennosti_i_zhurnalis

В структуре нашего образования есть такие компоненты, которые некоторым западным универсантам представляются инородными включениями. Скажем, развернутые курсы философии, истории, литературы, родного языка выходят из русла собственно профессиональной подготовки. Но без них, по российским понятиям, нельзя обеспечить фундаментальность знаний и широту кругозора, мировоззренческую зрелость выпускника. Содействовать решению этой задачи призвана группа пограничных дисциплин, которые усиленно разрабатываются в российских университетах. Без тени самовосхваления мы имеем право заявить, что за рубежом не найдется более глубоких разработок (а то и вовсе подобия) таких наших курсов, как социология журналистики, психология журналистики, политология журналистики и др. Там могут встретиться социология и психология массмедиа или теория политических коммуникаций, но это смежные с профессией дисциплины, они гораздо слабее адаптированы к труду корреспондента и редактора.

Мы у себя сделали еще крайне недостаточно для того, чтобы нагрузить пограничные курсы практически полезным материалом, далеко не во всех университетах страны есть преподавательские силы для их ведения на достойном уровне. Но эти комментарии не отменяют факт новаторского вклада в мировую практику журналистского образования. Патриотическое отношение к отечественной школе кадров выражалось бы в том, чтобы сделать эти разработки достоянием коллег за рубежом, популяризировать, искать единомышленников и продолжателей. Дело за технической малостью: книги нужно перевести на иностранные языки, издать и распространить. Но именно этого мы не делаем, и потому вынуждены довольствоваться односторонними теоретико-педагоги- ческими контактами с заграничными специалистами.

Установка на фундаментальность, на созревание личности в процессе образования естественным порядком предполагает увеличение сроков обучения. Модель длительного образования может казаться нерентабельной, но лишь с позиции узкого прагматизма. В широком обществен- но-культурном смысле она оправдывает себя, что доказано десятилетиями взаимодействия университетов с редакционной практикой. Под сложившейся системой пятилетней подготовки специалиста есть далеко не казуистическое обоснование, она не детище директивного произвола, а итог напряженных поисков нескольких поколений педагогов.

105

Поэтому надо критически и даже настороженно относиться к происходящему сейчас перекраиванию журналистского образования по лекалу Болонской декларации. Потери от введения четырехлетнего бакалавриата для основной массы студентов не компенсируются добавлением двухлетней магистратуры для отдельных выпускников. Мы перенимаем стандарты из-за рубежа, хотя, как уже отмечалось, там пресса изначально живет в других социально-культурных координатах, во многом иначе организована и опирается на иные теоретические основания. Весь патриотизм подобных решений сводится к достижению адекватности дипломов, что якобы облегчит нашим выпускникам вхождение на рынок труда за границей. Естественно возникает вопрос: адекватность какому уровню и качеству подготовки? Выпускница итальянского университета пишет о своей стране: «На данный момент у нас в Италии имеется 16 школ журналистики, большая часть которых предоставляет постдипломное обучение (два года). Курсы, пройденные

вэтих учебных заведениях, вполне вписываются в общенациональные стандарты и дают возможность присоединиться к Ассоциации профессиональных журналистов. Но здесь возникает проблема финансового характера: обучение в таком заведении стоит от 6000 до 7800 евро в год. Это далеко не всем по карману. <…> В связи с этим бессмысленно рассуждать о системе журналистского образования как таковой. По большому счету, специалистом в области коммуникаций может стать кто угодно. Главное – это оказаться в нужное время в нужном месте либо иметь деньги и хорошие связи…»20. Надо отдать должное критичности и искренности автора. Однако нас больше беспокоит размытость образовательных критериев, которым якобы призваны соответствовать выпускники отечественных журфаков.

Кроме того, для специалистов не составляет секрета, что в большинстве европейских стран профессия журналиста не сертифицируется, диплом не служит ни гарантией, ни условием приема на работу

вредакцию (как, заметим, и в России). Специалист по французской прессе пишет, что в этой стране «журналистом может стать любой человек, вне зависимости от полученного диплома». В данной связи не

20 Мериани К. Журналистское образование в Италии / К. Мериани // Современная журналистика: дискурс профессиональной культуры.

106

выглядит удивительной следующая статистика: ежегодно во Франции выпускают 400 дипломированных журналистов, а удостоверение профессионального журналиста получают 1200 – 500 человек; только 15% профессиональных журналистов являются выпускниками соответствующих школ21.

Если же вспомнить о гуманистическом смысле университетской подготовки, то он в первую очередь связан с максимальным раскрытием способностей личности, что, кстати сказать, закреплено юридически. В законодательстве среди целей, на которые должно быть ориентировано образование, в первую очередь называется обеспечение самоопределения личности, создание условий для ее самореализации (Закон РФ «Об образовании». Статья 14. Общие требования к содержанию образования). Высшая школа в этом отношении качественно отличается от средней. Средняя школа, при всех оговорках, выполняет репродуктивные задачи, передавая учащимся уже накопленные знания. Но сроки пребывания в ней постепенно растут: 10, 11 лет, обсуждается целесообразность 12-летнего образования. Университет же создает возможности для персональной профессиональной социализации, развертывания заложенного в человеке индивидуально-личностного начала, формирования способности нетривиально мыслить.

Эти качества образуют ядро так называемого человеческого капитала. Его доля в составе богатства России значительно ниже, чем в развитых странах Запада. Так, к началу этого века в США человеческий капитал составлял 76% национального богатства, а природные ресурсы – 5%;

вРоссии же – 50 и 40% соответственно22. Нет национального интереса

втом, чтобы увеличивать эту дистанцию путем усечения вузовской подготовки завтрашних поколений. Применительно к нашей теме уточним, что интеллектуальный потенциал журналистики не возрастет при сокращении времени пребывания молодых людей в мире знаний и мысли.

Между тем именно дефицит ярких личностей ощущают как коренной недостаток современной прессы авторитетные эксперты – председатель Союза журналистов РФ В.Л. Богданов и декан (на момент публикации материала) факультета журналистики МГУ Я.Н. Засурский.

21 Пую А.С. Журналистика Франции: плюрализм и этатизм / А.С. Пую. СПб., 2003. С. 80, 82.

22 Развитие профессионализма преподавателя высшей школы / под науч. ред. А.А. Деркача. М., 2006. С. 283.

107

«Внутренний мир среднего журналиста, увы, беден»23, – констатировали они в публичной беседе друг с другом. Вот, для сравнения, мнение известного политического обозревателя П. Вощанова: «Кем стал российский журналист? Ни уважения, ни денег, ни жизненных перспектив. За последние 10–15 лет пресса потеряла едва ли не лучших своих людей, во всяком случае, самых опытных… Возникший вакуум заполнили разухабистые дилетанты, хорошо умеющие одно – развлекать»24.

Образование неразрывно связано с наукой о журналистике, которая тоже выступает в роли хранителя национально-культурного достояния. Ее качественного своеобразия мы отчасти касались в предыдущих разделах пособия. Здесь мы представим науку о журналистике как сложившуюся область знаний и деятельности, обладающую традициями и опытом, которые заслуживают сохранения и поддержки. Естественно, в фокусе нашего внимания находится тот капитал, которым обладает именно российская наука.

Бережного обращения в первую очередь заслуживает сама по себе традиция формирования специальной и широко разветвленной дисциплины, имеющей своим совокупным объектом журналистику. Возможно, людям, которые по роду занятий не погружены в теоретические материи, это заявление покажется общим местом. В действительности множество стран, имеющих право называться научными державами, не культивируют специализированное исследование журналистики. Конечно, там не обходится без самого пристального анализа медиатекстов, культурологического, социологического, политологического осмысления прессы, описания ее истории и т. п. Но нередко это происходит в рамках других дисциплин. Такая ситуация сложилась, например, в Польше, по свидетельству уже упоминавшегося профессора Силезского университета М. Герули25. В России же с давних пор наука о журналистике существует под собственным именем, по этой дисциплине читаются курсы в учебных заведениях и присуждаются ученые степени, согласно списку ВАК. У специалистов есть много претензий к качест-

23Богданов В., Засурский Я. Личность в журналистике / В. Богданов, Я. Засурский // Журналистика и медиарынок. 2006. № 11. С. 12.

24Вощанов П. С чувством вертикального удовлетворения / П. Вощанов // Новая газета. 2008. 3–5 марта.

25Геруля М. Обучение журналистов в Польше / М. Геруля // Педагогика журналистики: взгляды и опыт / ред.-сост. С.Г. Корконосенко. СПб., 2006.

108

ву разработок по вопросам теории и практики прессы, как и к общему положению дел в этой дисциплине. Но нельзя не придавать значения самому факту ее существования и многолетнего развития.

Для отечественной науки характерно комплексное и целостное понимание журналистики. В частности, в нем синтезируются культурноисторические, филологические, обществоведческие подходы к объекту изучения. Для западноевропейских университетов типичным является разделение знания на гуманитарное и социально-политическое, причем исследованию журналистики, как правило, отводится место в ряду социальных дисциплин. Соответственно, она рассматривается преимущественно как средство коммуникации, с упором на механизмы передачи новостей, психологию воздействия на массовую аудиторию, участие в политическом процессе. Информационно-коммуникативные технологии и их социальная эффективность (включая коммерческий успех) – вот зоны наибольшего внимания. На этих путях зарубежные исследователи достигли заметных результатов. Поэтому понятен растущий интерес отечественных ученых к методологическим матрицам, предлагаемым авторитетными зарубежными коммуникологами. Но если ограничиться только этими подходами, вся пресса по произволу исследователей превратится в инструмент, в средство, в пассивное орудие в руках властителей мира. То, что делает журналистика для общественного самопознания и просвещения, саморегулирования, раскрытия духовного богатства нации и человека, окажется вне поля зрения ученых, так же, как и творческая, духовно-созидательная работа самих журналистов. Сомнительно, чтобы они в большинстве своем согласились с таким уничижительным отношением к себе.

Примечательно, что некоторая смена приоритетов в пользу про- фессионально-гуманитарного исследования с недавних пор наблюдается в странах, где изучение прессы тяготело к социологической методологии. «Медиаисследования переключились с преимущественного обращения к эффект-ориентированным парадигмам на изучение существа продукции самих медиаинститутов, а также на рассмотрение уникальных черт каждой из форм медиа, – замечают американские авторы. – Большинство исследователей сегодня согласились в том, что наилучший путь к пониманию силы и влиятельности медиа заключается в рассмотрении специфических контекстных ситуаций, помога-

109