Материал: korkonosenko_sg_aktualnye_problemy_sovremennosti_i_zhurnalis

форм, равноценный которому вряд ли можно найти где-либо за рубежом. Среди этих форм есть и весьма затратные, по рационалистическим меркам, жанры (например, пространные рассказы о людских судьбах или очерки на темы морали). Но зачастую как раз такие «избыточные» материалы даруют подлинное удовольствие писать и не меньшее – читать. Технологическая стандартизация побуждает упрощать построение материалов, использовать унифицированные композиционные схемы, игнорировать своеобразие авторского стиля. И вот уже вместо слова «произведение» в научном и производственном речевом обороте фигурирует «информационный продукт», и в этом наименовании слышится приговор творческой природе журналистики.

Опытные профессионалы легко обнаруживают глубокие различия двух стилистических манер. Собкор «Новой газеты», лауреат премии Союза журналистов России А. Лебедева выступает от лица многих своих товарищей по цеху, когда пишет: «…беспристрастной журналистике, нас, провинциальных журналистов, учили, помню, на курсах в Москве. Преподаватель, всю жизнь проработавшая в английских газетах, пыталась вдолбить в наши головы, что в газете должен быть только один жанр – информация. А поэтому все материалы нужно строить по одной схеме: сначала лид, потом изложение факта, затем две разные точки зрения специалистов и экспертов в данном вопросе. И все – от себя ничего, свою позицию имеет право высказать один человек в редакции

– колумнист. <…> Я уехала с этих курсов в твердом убеждении, что это не для нас и не для наших читателей. Российские журналисты приучили российских читателей (а, может быть, наоборот, наша читающая публика всегда требовала этого от пишущей братии?) к другой прессе. К другим газетам и статьям, в которых авторская позиция есть. И эмоции тоже присутствуют – не обязательно в виде восклицаний…»13.

Рискнем высказать еще одно, крайне непопулярное сегодня суждение. В российской журналистике дилемма «идейность – предпринимательская выгода» с давних пор разрешалась в пользу высоких духовных ценностей. Об этом прямо заявляли деятели печати начала XX века, вынужденные делать профессиональный выбор в условиях нарастающей капитализации прессы. Примечательно, что они резко подчер-

13 Лебедева А. Премия за страсть, или зачем я кусаю «мертвого волка» / А. Лебедева // Журналистика и медиарынок. 2007. № 1. С. 25.

100

кивали отличие российской журналистики от европейской. «Газетное

ижурнальное издательство является у нас поприщем не для выгодного помещения капитала, а для самоотверженного общественного служения, – писал представитель «старой» либеральной интеллигенции Л.З. Слонимский, оценивая коммерциализацию прессы во Франции

иГермании. – …Твердо установившиеся традиции русской журналистики позволяют надеяться, что в ней никогда не удастся восторжествовать чисто коммерческому капиталистическому духу и что, избавившись от внешнего гнета, печать не подпадет под другое иго, еще худшее, отравляющее самую ее духовную сущность, ее душу»14. «Капитализация литературы имеет немало отрицательных сторон, так что даже и на то хорошее, что при этом делается, ложится какая-то особая тень сомнения или же прямо накладывается коммерческое клеймо»15,

– вторил либералу сторонник других политических воззрений, пуб- лицист-народник С.Н. Кривенко. Сходство оценок симптоматичное. Отечественная журналистика здесь предстает не как область проекции мировоззренческих различий между этими и другими авторами, а как целостное культурное явление, имеющее общепризнанные черты национальной самобытности. Как и в современном мире, авторов этих высказываний можно было бы упрекнуть в идеализации реального положения вещей. Однако существенно, что, во-первых, «идеалисты» не переводятся по прошествии десятилетий и веков и, во-вторых, они озабочены сохранением национального достояния, воплощенного в журналистике, поверх сиюминутных резонов и дивидендов.

Мы не претендуем на исчерпывающе полное перечисление коренных особенностей российской журналистики. У других специалистов появятся дополнения к нему или заметные изменения. Например, в литературе рассматривается такая, близкая к нашей, тема, как принципы самоопределения российской журналистики. В этом ряду называются следующие положения: правда как нравственная категория важнее научной истины; слово, мысль расцениваются как дело; антропоцентричность журналистики; соборность, или общность духа и др.16

14Слонимский Л.З. Периодическая печать и капитализм / Л.З. Слонимский // Избранные страницы русской журналистики начала XX века / сост. Б.И. Есин, С. Я. Махонина. М., 2001. С. 178, 181.

15Кривенко С.Н. Газетное дело и газетные люди / С.Н. Кривенко // Там же. С. 145.

16Мансурова В.Д. Журналистская картина мира как фактор социальной детерминации / В.Д. Мансурова. Барнаул, 2002. С. 146–154.

101

Мы не воспринимаем приведенные характеристики как альтернативные своим выводам, более того – находим между ними немало сходства. Значит, в фокус внимания попали не случайные, а повторяющиеся и устойчивые признаки.

Наверняка эти «приподнятые» рассуждения кому-то из представителей новых поколений покажутся бесполезной архаикой, добытой с библиотечной полки. Так оно и произошло однажды на научной конференции в Уфе, в которой нам привелось участвовать с докладом о ценностях отечественной прессы. Значительно позже доклада, в самом конце заседания появился секретарь Союза журналистов России П.С. Гутионтов. Первый же вопрос, который он услышал из зала, касался ценностей российской журналистики. Его задала молодая слушательница, скептически воспринявшая позицию «далекого от жизни» профессора. И она услышала в ответ: «Человековедение!». Думается, что нечто подобное могли бы сказать многие другие специалисты, которые хорошо и по личным наблюдениям знают предмет и которые склонны к его серьезному осмыслению.

К их числу относится главный редактор газеты «Уральский рабочий» Л.Л. Кощеев. Воспроизведем конспективно ход его размышлений о том, как сегодня возвращаются в практику многие из профессиональ- но-творческих завоеваний прежних эпох. «…Имеет ли возможность сегодня журналист пропагандировать некие духовные и моральные ценности, влиять на аудиторию? <…> Безусловно, ему приходится распрощаться с положением безраздельного “властителя дум”, привычного многим публицистам старой России и тем более советским журналистам. Однако нельзя говорить о том, что эта составляющая напрочь отсутствует в заказе аудитории… потому что человеку свойственно искать собеседников и выслушивать их точки зрения, а зачастую и откровенные инструкции для жизни. Не только по каким-то частностям, но и по глубоким мировоззренческим вопросам. <…> Нельзя говорить и о том, что из журналистики безвозвратно уходит “высокотемье”, то есть освещение вопросов, не имеющих прямого отношения к обыденной жизни представителя аудитории. <…> …Человеку свойственно стремиться заглянуть за горизонт – хотя бы, чтобы получить минутную передышку от обыденности. <…> Другим элементом скепсиса было часто высказываемое… утверждение, что в новых условиях востребован только “народ-

102

ный” язык, который тем “народнее”, чем решительней нарушает каноны культурности и приличий. <…> Но даже если принимать за аксиому язык аудитории, стоит понимать, что значительная ее часть более культурна, нежели ди-джеи… Кроме того, и, быть может, это даже важнее, далеко не всегда аудитория ждет от журналиста игры в “своего парня”. Мы идем в оперу или смотрим кинофильм именно потому, что там все совсем подругому, красивее, чем тут у нас. Журналист нужен аудитории, потому что он осведомленнее, умнее, образованнее ее, и это должно проявляться в первую очередь на уровне языка и личного имиджа журналиста»17.

Национальные ценности журналистского образования и науки

Наряду с практикой прессы особым, хотя и не автономным, резервуаром опыта журналистики является оригинальная система профессионального образования. В нашей стране она строится главным образом на основе университетской подготовки, органично сочетающей в себе научные знания широкого гуманитарного профиля и технологическиметодические навыки, высокий интеллектуальный уровень общения и многостороннюю профессиональную квалификацию. Нельзя не увидеть в сочетании этих черт образ практической журналистики, сформировавшейся в России. Опять придется заметить, что далеко не каждое государство обладает таким капиталом. Во многих странах журналистская школа либо не существует как самостоятельное университетское подразделение, либо имеет короткую, по сравнению с нашей, историю, либо ориентирована на технико-методическую тренировку студентов. Весьма не частное по важности замечание сделал один из британских специалистов: у него на родине обучение журналистов не имеет глубоких корней – оно было налажено лишь в 1950-х годах. Ему и по сей день присущи такие недостатки, как, с одной стороны, слабая связь теории с практикой, с другой стороны – нехватка общегуманитарных дисциплин. «Пришло время внимательнее посмотреть на опыт других стран»18,

– считает эксперт. Долгий путь журналистского образования в России, по всей видимости, представляет интерес для изучения за рубежом.

17Кощеев Л.Л. Указ. соч. С. 10–12.

18Брайер А. О некоторых аспектах профессиональной культуры журналиста / А. Брайер // Журналистское образование в XXI веке / сост. Л. М. Макушин. Екатеринбург, 2000. С. 21 – 22.

103

Несомненно, в разработках зарубежных вузов содержится немало поучительного материала, и мы, как водится, черпаем из него полезные для себя элементы. Обычной практикой стали приглашение зарубежных лекторов, проведение для наших преподавателей обучающих семинаров на грантовые средства, перевод и бесплатное распространение учебной литературы, о чем уже шла речь выше.

Вместе с тем, укоренившееся в России представление о журналистике как труде интеллектуальном, духовном, а в социально-ментальном измерении – гражданственном вступает в противоречие с креном в сторону инструментальной подготовки. В российских университетах оно традиционно решалось в пользу высокого предназначения журналистики. Образование как передача учащимся суммы технологий ни в коей мере не отрицается, но эта сторона подготовки занимает подчиненное положение. Чтобы полемика не становилась беспредметной, достаточно вспомнить о содержании образования, например, в художественных вузах. Без овладения техникой и технологией труда невозможно стать хорошим художником или актером, но не тренинг принес мировую славу российскому искусству, а его незаурядная духовно-творческая наполненность. Подобным образом и в подготовке исследователя-естественника умение ставить лабораторные эксперименты занимает не последнее место, однако миссия ученого ассоциируется с преданным служением истине.

Показательно, что эту педагогическую идеологию хорошо воспринимают и усваивают мастера журналистики, когда волею судьбы они становятся штатными преподавателями. Известный телепублицист В. Мукусев, стоявший у истоков легендарной программы 1990-х «Взгляд», говорит об этом так: «Я преподаю: доцент кафедры журналистики… <…> Воспитываю, учу людей той профессии, которой посвятил почти 30 лет жизни. И в первую очередь я пытаюсь сделать из них граждан страны… а потом уже профессиональных журналистов». И в другом источнике: «Конечно, делать из детей журналистов сложно. Но ведь я учу их двум вещам. Во-пер- вых, технологии. Во-вторых, пытаюсь объяснить им суть того, что делало нас, особенно во времена “Взгляда”, людьми, которых называли Журналистами. Тогда это слово как бы писалось с большой буквы!»19.

19 Мукусев В.В. Разберемся… Фрагменты интервью, выступлений, статьи, сценарии и расследования разных / В.В. Мукусев. М., 2007. С. 404–405; Садчиков М. Владимир Мукусев знает, кто убил Влада Листьева / М. Садчиков // Суббота. 2007. 13 дек.

104