С октября 2005 года Дубровская В.В. в течение нескольких дней уходила из дома, якобы на прием к врачу, не заботясь о том, с кем останется ребенок. В течение их совместной жизни ответчица скрыла наличие еще одного ребенка, который находится на воспитании у матери ответчицы. С 19 октября 2005 года ответчица вообще ушла из дома, бросив дочь на его попечение, длительное время не давая о себе знать, его попытки отыскать супругу не увенчались успехом, в связи с беспорядочным образом жизни последней. За время отсутствия ответчица лишь дважды давала о себе знать, приезжала к нему и угрожала, требовала отдать дочь. Учитывая, что ответчица длительное время сознательно уклоняется от выполнения своих родительских обязанностей, учитывая образ жизни последней, просит суд рассмотреть вопрос о лишении Дубровской В.В. родительских прав в отношении дочери Шварцковой Марины.
Ответчик Дубровская В.В. иск не признала и показала, что действительно с истцом она состояла в гражданском браке, от совместной жизни у них родилась дочь Марина, 05.08. 2004 года рождения. На протяжении всей совместной жизни она заботилась о дочери, истец же постоянно допускал в отношении ее (ответчицы) рукоприкладство, в октябре 2005 года она была вынуждена уйти, ребенка она не смогла забрать, так как истец не отдал. После этого она неоднократно приезжала к дочери с подарками, но истец не давал видеться. Последний раз она приезжала в феврале текущего года, чтобы навестить дочь, но семья истца ее не впустила. Также она обратилась в РУВД Турксибского района и Прокурору Турксибского района с заявлением об отобрании ребенка у Шварцкова В.А., где ей рекомендовано обратиться в суд в гражданском порядке.
Действительно у нее есть ребенок, который находится на воспитании у ее матери, в 15 лет ее изнасиловали, она забеременела, когда ребенок родился, его на воспитание забрала ее мать. Эпилепсией она не страдает, у нее была травма, так как падала с третьего этажа, но отклонений нет. В настоящее время она сожительствует с мужчиной, который знает о наличии у нее двоих детей, они проживают в двухкомнатной квартире, которую арендуют, она работает 2-3 раза в неделю, делает уборку, заработная плата составляет 30000 тенге, у нее есть необходимые условия для содержания и воспитания дочери. В настоящее время она намерена обратиться с иском в суд по месту жительства ответчика об определении места жительства ребенка. Суд решил в иске Шварцкову Василию Александровичу к Дубровской Валентине Владимировне о лишении родительских прав отказать [229]. Причиной отказа суда в удовлетворении иска послужило то, что ответчица сумела предоставить достаточно доказательств того, что заявленные против нее требования необоснованны в достаточной степени.
Нельзя исключать того, что определенные упущения в воспитании ребенка со стороны матери все же были. Например, свидетель Разина Е.В. суду показала, что она проживает по соседству с истцом Шварцковым В., у нее в квартире нет телефона и она неоднократно заходила по-соседски к Шварцковым, чтобы позвонить, когда бы она не пришла всегда Дубровская и ребенок неухоженные, Дубровская практически всегда находилась возле компьютера, она не видела, чтобы последняя гуляла с ребенком, всегда на прогулке находилась бабушка - мать истца. С октября 2005 года она и вовсе не видит ответчицу, как ей стало известно, последняя ушла из дома, а ребенка оставила. В нетрезвом состоянии ответчицу она не видела.
Нарушения прав ребенка родителем разной степени могут иметь место в аналогичных ситуациях. Для нас важен не частный пример, а возможная типизация таких случаев.
В данном случае нарушения не очень серьезные и в ряде моментов не виновные. Однако, если бы не оказалось достаточного количества свидетелей, которые положительно характеризовали ответчицу, то лишение родительских прав, скорее всего, состоялось бы. Поэтому и следует определиться с тем, какая «накопляемость» обстоятельств противоправного поведения родителя достаточна для лишения его прав.
Отметим еще один момент данного судебного дела. Свидетель Крешиева В.В. суду показала, что они общаются с ответчицей Дубровской В.В., у них дружеские отношения, один раз они приезжали с другом проведать Дубровскую В.В., пообщались на улице, когда она возвращалась домой ее супруг - истец Шварцков накинулся на нее, схватил за горло, они вмешиваться не стали. С Дубровской общается более пяти лет, охарактеризовать ее может исключительно с положительной стороны, ничего за ней плохого не замечала, Дубровская не заслуживает лишения родительских прав. Информация о применении насилия истцом в отношении ответчицы в данном деле озвучивалась не раз. В деле участвовал прокурор, представитель органа опеки и попечительства, однако, никаких мер на этот счет предпринято не было. Мы считаем необходимым в ситуациях, когда речь идет о правах и интересах ребенка, разрешать весь комплекс вопросов, связанных с обеспечением их реализации и соблюдения. Если их не в состоянии реализовать родители (один из них), должно произойти вмешательство органов государства.
В соответствии с п.2 статьи 67 ЗоБС Республики Казахстан: «Родители (один из них) могут быть лишены родительских прав при совершении ими умышленного преступления против жизни или здоровья своих детей либо супруга». Мы считаем формулировку приведенной нормы неверной. Следует говорить не только о преступлении, но и о любом посягательстве на здоровье детей и супруга (не говоря уже о жизни), причинившем ущерб их здоровью. Наше исследование не посвящено вопросам уголовного права. Естественно, мы не исключаем возможности уголовного преследования.
Однако бытовая преступность имеет высокую латентность. Существует множество аспектов материального уголовного права (например, презумпция невиновности, давность привлечения к уголовной ответственности). То есть, говоря проще, несмотря на факт насилия осуждение лица - в принципе преступника - может не состояться и его соответствующий правовой статус не будет определен. Однако это не должно ограничивать возможности реализации прав детей. Впоследствии не исключается реакция компетентных органов государства по реализации мер уголовно-правовой ответственности по результатам разрешения гражданско-правового спора в суде, если речь не идет о делах частного, частно-публичного обвинения (ст.ст.33, 34 Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан). Должно учитываться действие ч.2 обеих названных статей Уголовно-процессуального кодекса [230].
Социальная значимость такого подхода бесспорна. Психике ребенка бытовым насилием будет наноситься очень серьезный ущерб и его недопущение святая обязанность органов, в компетенцию которых входит применение законодательства, обеспечивающего права детей. Лишь неусыпный надзор государства за соблюдением прав ребенка позволит минимизировать случаи вопиющего игнорирования их несоблюдения.
Например, в г. Актау обнаружили 6-летнего мальчика, всю жизнь прожившего в квартире взаперти. Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба Саши, если бы не соседи. Услышав однажды ночью громкий детский плач, люди написали заявление в полицию. Из каменного плена малыша спасали полицейские и представители городского отдела образования. Даже видавшие виды стражи порядка ужаснулись при виде условий, в которых существовало дитя.
Мальчика нашли в деревянном ящике, отчасти напоминавшем детскую колыбельку. Он лежал голышом среди собственной мочи и кала, а когда его попытались взять на руки, завизжал от страха. Ребенку шесть лет, хотя внешне он выглядит не старше, чем на три года. Когда ему предложили яблоко, мальчик даже не знал, что это такое. Ребенок был в очень тяжелом состоянии. У него было недержание мочи и кала, приходилось надевать на него памперсы. Кормили его из ложки и приучали к горшку.
Саша К. никогда не выходил на улицу, не знает человеческой речи, не может самостоятельно питаться. В течение шести лет ни один из жителей дома № 35, что в 6-м микрорайоне г. Актау, даже и не догадывался, что в квартире рядом с ними обитает ребенок. Эта квартира давно уже превратилась в притон, а ее хозяйка - пожилая алкоголичка - устраивала в жилище попойки вместе с друзьями-собутыльниками. Люди не знали, что спившаяся женщина 6 лет назад стала бабушкой и дома у нее растет внучек. Лишь изредка спешившие мимо соседи замечали в грязном окне расплывчатый детский силуэт, но тогда этому никто не придавал значения. Как выяснилось позже, в отсутствие пьяной бабки Саша, который и ходить толком не мог, доползал до единственного светлого предмета в квартире - окна - и смотрел на мелькающие мимо автомобили и спешащих людей. Это было единственное, что видел в жизни мальчик, кроме четырех стен, вечно пьяной бабушки и ее собутыльников [231].
Столь подробно излагая все обстоятельства, мы преследуем цель охватить возможные нарушения прав ребенка. Если вдуматься в ситуацию, то можно убедиться, что абсолютно все права данного ребенка, исключая (по счастливой случайности), лишь право на жизнь, были грубо нарушены. Аналогичных ситуаций с разной степенью усугубления обстоятельств очень много. Общество должно найти адекватные механизмы их недопущения.
В соответствии с вышеуказанным нормативным постановлением Пленума Верховного Суда Республики Казахстан хронический алкоголизм или заболевание родителей наркоманией и токсикоманией, подтвержденные соответствующим медицинским заключением, будут служить основанием для лишения родительских прав уже в силу факта такого заболевания родителей. Лишение родительских прав по этому основанию может быть произведено независимо от признания ответчика ограниченно дееспособным.
Законодательно исчерпывающе следует закрепить, какие нарушения прав ребенка могут привести к лишению (ограничению) родительских прав уже в силу самого факта вне зависимости от наступившего (доказанного) вредоносного результата воздействия на ребенка [232, с. 7].
Нельзя умалять превентивное значение предпринимаемых мер. В приведенном выше примере из судебной практики родительница - Соловьева С.И. посылала ребенка для покупки водки.
То есть она провоцирует совершение административного правонарушения в сфере торговли, не заботится о том, что такие действия впоследствии могут негативно отразиться на ребенке, оставить неизгладимый след в его психике, сформировать соответствующий стереотип сознания, поведения. Возможно следует на первый раз лишь ограничить права такого родителя в соответствии со ст.ст. 71,72 ЗоБС Республики Казахстан, если нет иного противоправного воздействия.
Впоследствии в соответствии со ст. 73 ЗоБС Республики Казахстан ограничения могут быть сняты. Как правило, в период, когда правонарушитель (не исключение и правонарушители-родители) находится в поле зрения правоохранительных органов, органов опеки и попечительства, суда, его поведение может временно измениться. Однако не исключен «рецидив». Поэтому, когда впоследствии родитель допустит по отношению к своему ребенку иные противоправные действия, это должно служить основанием для безусловного лишения его родительских прав.
В связи со сказанным считаем необходимым дополнить статью 67 ЗоБС Республики Казахстан п. 3 следующего содержания: «Если ранее родитель ограничивался в родительских правах, то при повторном совершении в отношении ребенка любых действий, предусмотренных п.1 настоящей статьи, родитель лишается родительских прав вне зависимости от наступления вредоносных последствий таких действий».
Одно это предложение, на наш взгляд, способно принести пользу для обеспечения прав детей. В то же время проблем масса. Считаем, что вышеуказанное Нормативное постановление Пленума Верховного Суда Республики Казахстан от 28 апреля 2000 года требует серьезной доработки.
В Республике Казахстан недостаточно специальных исследований, посвященных вопросам реализации прав детей в семье. В РФ в числе исследователей, специализирующихся на данном вопросе, в современный период можно отметить Ю.Ф. Беспалова [93], Н.А. Темникову [233] и некоторых других. Указанными авторами также отмечается недостаточность исследований, посвященных вопросам реализации прав детей.
Хочется констатировать не только недостаточность теоретических исследований. Также в семейном праве Республики Казахстан, как и в семейном праве РФ, ненадлежаще отрегулирован механизм осуществления прав детей, их гарантии. В ЗоБС Республики Казахстан нормы, касающиеся осуществления прав ребенка, включены в число общих норм семейного законодательства, относительно осуществления прав любых субъектов семейно-правовых отношений (речь идет о нормах главы 2 ЗоБС Республики Казахстан).
Специальных норм, регламентирующих правосубъектность ребенка и реализацию его прав, недостаточно. Большое значение для реализации прав детей имеет деятельность органов опеки и попечительства. В то же время подходы, заложенные в разделе 4 ЗоБС Республики Казахстан, способствуют лишь формальному подходу к этому. На более пристальное внимание к правам и интересам ребенка можно рассчитывать только в случае состоявшегося нарушения прав детей в семье, поскольку речь идет о детях, оставшихся без попечения родителей.
Ст. 27 Закона Республики Казахстан «О правах ребенка», ст. 106 ЗоБС Республики Казахстан определяют орган опеки и попечительства. Его функции выполняют местные исполнительные органы. Попытаемся показать недостатки как прежнего, так и действующего законодательства.
Главной проблемой является отсутствие и в современных условиях в достаточной степени специализированного органа, в функцию которого входит обеспечение разносторонней и полноценной реализации прав детей. Во-первых, местный исполнительный орган - это орган обладающий слишком общей компетенцией. Пункт 2 ст.106 ЗоБС Республики Казахстан конкретизирует, что «местные исполнительные органы города республиканского значения, столицы, района (города областного значения) осуществляют свои функции по опеке и попечительству: в отношении несовершеннолетних через местные уполномоченные органы образования и здравоохранения…».
Однако это нельзя признать решением проблем. Орган образования, как и орган здравоохранения - это узкоспециализированные органы. Естественно, что в силу возложенных на них обязанностей они должны применять весь комплекс норм семейного права, направленных на реализацию, гарантирование и защиту прав и интересов детей. Однако риторическим останется вопрос - захочет ли орган опеки и попечительства полноценно совершать все требуемые действия, когда его роль в основном проявляется в лишь ситуациях, когда требуется совершение формальных действий. Речь идет о согласии на совершение сделок с имуществом несовершеннолетнего, даче заключений по вопросам, связанным с выбором формы воспитания ребенка, либо разрешения споров между родителями относительно воспитания детей и т.д.
Еще одним препятствием для полноценного выполнения этими органами своих обязанностей может быть узкая специализация органов в комплексе составляющих орган опеки и попечительства. Даже если эти органы будут нацелены на конструктивную работу, то у их специалистов может попросту не хватить квалификации, чтобы дать полноценную юридическую оценку возникающим ситуациям, касающимся прав ребенка. Также может идти речь о недостатке организационных возможностей органов опеки и попечительства.
Недостаточна, на наш взгляд, и законодательная база их деятельности. Еще ранее нами говорилось о недостатках Положения об органах опеки попечительства. В действующей редакции Положения об органах опеки и попечительства Республики Казахстан, утвержденного постановлением Правительства Республики Казахстан от 9 сентября 1999 года N 1346 [234], они также не устранены.