Материал: Майданский, А. - Логический метод Декарта и Спинозы - Таганрог, 1998 (вариант 1)

звание “первой и превосходной идеи” (idea prima et praecipua)17. Но в таком случае отчего бы Декарту не начать свои Med. сразу с априорного доказательства существования Бога?

Все дело в несовершенстве человеческого духа, в его конечной и зависимой природе, скорее всего ответил бы на это Декарт. Вне всякого сомнения, человеческий разум всего адекватнее мог бы постичь сущее, образуя свои идеи в той же последовательности, в какой Бог создает все сущее, начиная, разумеется, с собственной идеи Бога. Есть только одно препятствие: наряду с идеей Бога в человеческом духе имеется огромный сонм иных идей и образов, в большинстве своем весьма недостоверных или, по меньшей мере, сомнительных. Все идеи, которыми располагает человек, образуют сложную ассоциацию, замысловатым образом переплетаясь и наслаиваясь одна на другую, так что идея Бога обыкновенно легко теряется в этом необозримом клубке. Поэтому прежде чем класть идею Бога в основание свода истинных знаний о сущем, философу надлежит твердо удостовериться, что к ней не примешались никакие посторонние мыслительные формы или, тем более, чувственные образы. Как раз вследствие смешения идеи Бога с идеями и образами конечных вещей возникают всевозможные разногласия в понимании Бога и, несмотря на то, что идея Бога у всех одна и та же, существует немалое число на редкость несхожих представлений о Боге:

“Что же до Бога, то, если бы я не был тяжко обременен предрассудками и образы чувственных вещей не осаждали со всех сторон мое мышление, не было бы вещи, которую я познал бы прежде и с большей легкостью, нежели его…” [Med. 56].

Декарт желает очистить идею Бога и представить ее в том виде, в каком она “врождена” духу. Инструментом, при помощи которого совершается очищение идеи Бога, Декарту служит рефлективная идея “я”. По этой причине последняя предваряет понятие Бога в порядке человеческого знания.

“Декарт подчеркнуто восстанавливает теистическую дистинкцию между первой истиной, познаваемой человеком, и первой причиной всех вещей. Cogito является первым в порядке знания, но не в порядке бытия и реальной причинности”, – верно замечает James Collins18. Но Collins оставляет без внимания то обстоятельство, что схоластические теологи просто констатировали различие между порядком вещей и порядком идей в человеческом духе, тогда как Декарт видит тут проблему, подлежащую разрешению.

Декарт находит весьма нетривиальное решение, отождествляя “я” с

идеей Бога:

“Бог, создавая меня, вложил в меня эту идею [идею Бога] – дабы она была во мне как бы печатью его искусства; нет также никакой необходимости, чтобы знак этот был чем-то отличным от самого творения” [Med. 43].

17Descartes R. Oeuvres, vol.8, p.68.

18Collins J. God in modern philosophy. London: Routledge & Kegan Paul, 1960, p.61.

Последнее означает, что “я” не просто обладает идеей Бога, но “я” есмь идея Бога, правда, всего лишь несовершенная и конечная идея. Поэтому, размышляя о природе собственного “я”, философ естественным образом приходит к мысли о существовании абсолютно бесконечной реальности:

“Когда я обращаю острие своей мысли на самого себя, я не только понимаю, что я несовершенная вещь, зависящая от кого-то другого, – вещь, неограниченно устремляющаяся все к большему и большему, то есть к лучшему, – но и понимаю, что тот, от кого я зависим, содержит в себе это большее…актуально, как нечто бесконечное, и потому он – Бог” [Med. 43].

Значит, Бог есть не что иное, как актуально бесконечная реальность. В этом, собственно, и заключается “очищенная” (при помощи рефлексии духа в себя) идея Бога. Благодаря априорному аргументу она окончательно утверждает себя в качестве первичной и верховной идеи разума. “Итак, я вижу, что вся достоверность и истинность знания зависит исключительно от постижения истинного Бога, так что раньше, нежели я его познал, я не мог иметь ни о какой другой вещи совершенного знания” [Med. 57].

Несмотря на то, что Декарту удалось примирить рефлективную идею “я” и идею абсолютно бесконечной реальности, подобный компромисс, как оказалось впоследствии, мало кого устроил. Уже Спиноза поставил своею задачей образовать понятие Бога без помощи рефлективной идеи “я” и тем самым привести к общему знаменателю последовательность выведения “первоначал философии” и порядок вещей в природе. Подобным образом поступает и Фихте, с той разницей, что общим знаменателем он делает не идею Бога, а чистое самосознание.

ГЛАВА II. ИДЕЯ «ИСТИННОЙ ЛОГИКИ» У СПИНОЗЫ

§ 1. Предмет и задачи логики.

Спиноза всецело поддерживает и продолжает реформаторские начинания Декарта в логике. Он тоже стремится превратить логику в предметную дисциплину. Хотя слово “логика” с его производными встречается у Спинозы еще реже, чем у Декарта, свои взгляды относительно предмета и задач “истинной логики” (так он однажды назвал свое учение о методе мышления) Спиноза высказывает еще определеннее и яснее. Выражение “истинная логика” свидетельствует о том, что он ни в коем случае не смешивал логику как таковую с традиционной логикой, излагаемой в общепринятых руководствах или в трактатах средневековых перипатетиков. О последней он в самом деле отзывался довольно пренебрежительно. Истинная же логика призвана решать в высшей мере важную практическую задачу – искать метод усовершенствования человеческого интеллекта.

“Каким образом Интеллект должен быть совершенствуем – …это рассматривается в Логике”, – говорится в [Eth.V prf.]. Спиноза проводит параллель между логикой и медициной, заботящейся о правильной работе

органов тела; в этом отношении логика является, так сказать, медициной духа, прикладной дисциплиной, призванной вооружить интеллект знанием о законах и формах его собственной работы. Логика даже полезнее медицины:

“Так как лучшая часть в нас есть интеллект, то несомненно, что если мы действительно желаем искать пользы для себя, мы должны больше всего стараться о совершенствовании его, насколько возможно, ибо в его усовершенствовании должно состоять высшее наше благо” [TTP, IV].

Стало быть, логика учит человека тому, как достичь “высшего блага”, то есть истинная логика является в то же время истинной этикой.

Где же Спиноза излагает свою Логику? Очевидно, в “Трактате об усовершенствовании интеллекта”. Правда, в тексте трактата слово “логика” отсутствует. Его замещает здесь, как и у Декарта, слово “метод”. Чтобы убедиться в этом, достаточно сопоставить определение Логики из Предисловия к части V “Этики” с тем, что говорится о методе в трактате:

“Главнейшая часть нашего метода заключается в том, чтобы наилучшим образом понимать (optime intelligere) силы интеллекта и его природу” [TIE, 32].

В общем, логический метод Спинозы представляет собой рефлексию интеллекта в себя с целью усовершенствования себя.

Логическое, или рефлективное, знание вторично по отношению к знанию о внешних вещах; качество логического метода существенным образом зависит от качества идей о внешних вещах, учит Спиноза. Чем совершеннее эти идеи, тем легче интеллект может понять себя, собственную природу и возможности.

“Метод необходимо должен говорить о рассуждении или о понимании (ratiocinatio, aut intellectio); то есть метод не есть самое рассуждение ради понимания причин вещей, и еще менее есть собственно понимание (τo intelligere) причин вещей; но [Метод] есть понимание того, что такое истинная идея… Отсюда следует, что Метод есть не что иное, как рефлективное познание, или идея идеи; а так как идея идеи не дана, если ранее не дана идея [как таковая], то, следовательно, не будет дан метод, если раньше не дана идея. Поэтому хорошим методом будет тот, который показывает, как следует направлять дух согласно норме данной истинной идеи” [TIE, 12].

Иными словами, для того чтобы приобрести хороший метод мышления, необходимо исследовать конкретные идеи, которыми располагает дух. Дело в том, что уже имеющиеся в наличии идеи выступают в качестве “нормы” мышления, которой руководствуется дух, расширяя область своих знаний о сущем. Всякий отдельный акт мышления всецело обусловлен идеями, ранее поселившимися в духе. Последние образуют своего рода невидимые рельсы, по которым дух продвигается к новому знанию. Мысль о строжайшей внутренней пропорциональности знания, несомненно, воспринята Спинозой от Декарта.

Стало быть, весь ход мышления зависит от того, которая из уже наличествующих в духе идей в данном случае работает в качестве регулятива

или актуальной “нормы” мышления. Если принята неподходящая норма или же нормой служит неадекватная идея, приобретенные знания оказываются ошибочными. Напротив, чем совершеннее идея-норма, тем дальше и яснее видит дух природу вещи. И все вновь полученные идеи увеличивают оптический арсенал духа, в свою очередь превращаясь в “умственные орудия (instrumenta intellectualia), благодаря которым [интеллект] обретает новые силы для других умственных работ” [TIE, 10].

Выбор подходящего орудия или нормы мышления имеет решающее значение для успеха конкретного познавательного акта. Польза же, приносимая хорошим методом, как раз и состоит, по замыслу Спинозы, в том, чтобы помочь духу избрать адекватную для данного предмета норму мышления и проследить за правильным порядком исследования.

При этом, однако, надлежит помнить, что метод (“идея идеи”) есть нечто отличное от идеи как таковой, поэтому методом нельзя пользоваться в качестве “нормы” мышления вместо нерефлективной идеи. Метод вообще не может быть средством для приобретения хотя бы одной новой положительной идеи; метод – это просто индикатор, позволяющий распознать среди множества известных духу идей идею-органон, посредством которой можно образовать идею предмета, в настоящее время занимающего дух.

Этим Метод Спинозы кардинально отличается как от формальных методов схоластической логики, так и от позднейших спекулятивных методов: первый не притязает быть абсолютной нормой истины, а есть лишь

“cognitio reflexiva ad datae verae ideae normam” – “рефлективное познание согласно норме данной истинной идеи”. У Спинозы метод мышления в каждом отдельном случае диктуется конкретной идеей, а не навязывается миру идей логиком в качестве какого-нибудь априорного (проще говоря, невесть откуда взявшегося) “канона чистого разума”.

Метод имеет целью раскрыть присущий всякой идее эвристический потенциал, притом, утверждает Спиноза, познавательная способность духа простирается ровно настолько, насколько это позволяет “умственный инструментарий”, которым располагает дух. Этот инструментарий включает в себя все идеи, когда-либо ранее приобретенные духом, и возрастает вместе со всяким открытием, всякой новой истинной идеей.

В подобных условиях ни о каком раз и навсегда данном методе, разумеется, не может быть и речи. Легко предположить, что Спиноза приходит к отрицанию возможности универсального метода познания, о котором мечтали поколения логиков от Аристотеля до Декарта. Так, известный голландский историк философии Вим Клевер считает, что, работая над TIE, Спиноза, чем дальше, тем больше убеждается в невозможности создания логики, отличной от “физики”, то есть от положительного знания о вещах, существующих вне интеллекта и постигаемых им. Единственная истинная логика – это “имманентная логика

человеческого мышления, которое само себя направляет”19. Поэтому-то Спиноза оставляет работу над TIE незавершенной и приступает к исследованию природы как таковой20.

Всамом деле, коль скоро логическое знание – рефлективное, а метод мышления диктуется конкретным содержанием всякой идеи, получается, что общего для всех идей логического метода просто не может быть. Однако это не так. Среди прочих “умственных орудий” интеллект располагает одним совершенно особым, по-настоящему универсальным орудием – идеей, пригодной для выведения всех возможных истинных идей. Это идея Природы (иногда Спиноза именует Природу “Богом” или “субстанцией”, реже – “совершеннейшим Сущим”). Рефлексия данной идеи в себя, то есть идея идеи Природы, оказывается искомым универсальным, или “совершеннейшим”, методом мышления:

“Рефлективное познание идеи совершеннейшего Сущего (Ens perfectissimum), – говорит Спиноза, – предпочтительнее рефлективного познания прочих идей; то есть совершеннейшим будет тот метод, который показывает, каким образом следует направлять дух согласно норме данной идеи совершеннейшего Сущего” [TIE, 12].

Вчем же заключается рефлективная идея совершеннейшего Сущего? Ответ на это призвано дать предпринятое Спинозой исследование интеллекта, так как знание природы и свойств интеллекта служит общим основанием для всякого адекватного рефлективного (=логического) знания, в том числе для “идеи идеи” совершеннейшего Сущего.

“Если мы хотим исследовать вещь из всех первую [в частности, идею совершеннейшего Сущего. – А.М.], то с необходимостью должно быть какоето основание, которое соответствующим образом направляло бы наши мысли. А поскольку метод есть рефлективное познание как таковое, то основание, которое должно направлять наши мысли, не может быть ничем иным, как познанием того, что составляет форму истины, и познанием интеллекта с его свойствами и силами” [TIE, 32].

Складывается характерная диалектическая ситуация: собственная (рефлективная) идея интеллекта принимается Спинозой в качестве нормы, призванной “направлять” (dirigere) интеллект к познанию идеи совершеннейшего Сущего. В похожей ситуации находился Декарт, когда положил рефлективную идею “я” в основание каузального доказательства существования Бога. Декарт принял решение отождествить “я” с идеей Бога,

19Клевер В. Материальная логика в философии Спинозы /Историко-философский ежегодник’88. М., 1989. С.339.

Клевер утверждает, что этот взгляд на природу логического предвосхищает в главных чертах логическую программу позднего Витгенштейна, так что последний выглядит своего рода “крипто-спинозистом”, а его трактат “О достоверности” - “лучшим и наиболее иллюстративным комментарием к философии Спинозы” (Klever W. Axioms in Spinoza’s science and philosophy of science /Studia Spinozana, vol.2. Alling: Walther & Walther, 1986, p.188).

20Там же. С.334.