Материал: Майданский, А. - Логический метод Декарта и Спинозы - Таганрог, 1998 (вариант 1)
том, что сто талеров – нечто во всех отношениях конечное). В сравнении с этим даже наивная параллель между Богом и островом выглядит более предпочтительной, ибо остров, в отличие от талеров, по крайней мере может существовать независимо от человеческого духа. Декарт и Спиноза, ничуть не смущаясь, пренебрегают советами общей логики. Логика, которая не делает различия между бытием Бога и бытием вещей конечных, не слишком многого стоит в качестве метода мышления.
1.2. Тождество существования и сущности Бога. Бытие как действие (акт)
“Бог есть бытие”, – гласит первое реальное определение Бога. [Eth.I def.6] не может считаться реальной, поскольку говорит лишь о том, как “я мыслю” (intelligo) себе Бога, и умалчивает о его реальном существовании вне интеллекта.
Слово “existentia” (бытие, существование)34 происходит от корня “sto, stare” (стоять) – от того же, что и “substantia”. Спиноза явно пользуется их родством, формулируя свой априорный аргумент в [pr.7]: “Ad naturam substantiae pertinet existere”. Природе того, что у-стойчиво (sub-stantia)
присуще вы-ступать вовне (ex-stare). Так латинский язык передает коррелятивность категорий субстанции и существования, по-своему удостоверяя корректность априорного аргумента Спинозы.
Другим важным коррелятом категории существования у Спинозы является категория сущности. “Essentia” – причастная форма глагола “esse” (быть); однако “essentia” означает не просто бытие, но то, благодаря чему вещь существует, откуда она получает свое бытие.
В том случае, когда вещь получает свое существование от себя, категории сущности и существования оказываются непосредственно тождественными: “Dei existentia ejusque essentia unum et idem sunt” (“Существование Бога и его сущность – одно и то же”) [Eth.I pr.20]35.
Внешне это очень напоминает привычные формулы христианских теологов – скажем, положение из “Суммы теологии” Фомы Аквинского: “так как в Боге нет ничего потенциального… , в нем нет иной сущности, нежели его бытие. Следовательно, его сущность (essentia) есть его бытие (esse)”36.
УСпинозы бытие Бога в [pr.7] и [pr.11] обозначается словом “existentia”,
ау Фомы – словом “esse” (в качестве имени существительного), однако это различие не имеет большого значения, так как Спиноза тоже нередко пользуется термином “esse” как совершенно равнозначным с “existentia”. Да
34В русском языке нет слова, по своему происхождению родственного слову “existentia”, поэтому его иногда переводят как “бытие”, а иногда как “существование”, - словами, производными от неправильного глагола “быть”. Мы пользуемся ими как равнозначными.
35О том же писал Декарт: “У Бога не различаются существование и сущность…” [OR, 190].
36Thomas Aquinas. Summa Theologiae, pars 1, qaest.3, art.4.
и в декартовских Med. выражения “ego sum” (я есмь) и “ego existo” (я существую) мирно стоят рядом, отделенные только запятой.
Меж тем за внешним сходством этих высказываний Фомы и Спинозы скрывается абсолютно разное понимание категорий сущности и существования.
“Быть (esse), – развивает далее свою мысль Фома, – может означать одно из двух. Это может означать акт бытия или связующее начало предложения, применяемое духом для соединения предиката с субъектом. Взяв esse в его первом значении, мы не можем понять бытие Бога, то есть его сущность; но [это возможно] только во втором значении”.37
Вынужденный выбирать между авторитетом столь почитаемого им Философа (средневековое прозвище Аристотеля), который говорит: “Бытие ни для чего не есть сущность”, 38 – и аксиомой христианской теологии, гласящей: Бог есть бытие, – Фома лавирует. Он признает, что сущность Бога тождественна с актом его бытия, но прибавляет, что человеческий ум не в состоянии понять это бытие-акт.
Что же мешает нам понять бытие Бога в качестве акта, то есть определенного действия, происходящего в сущности Бога? Понять акт значит понять его причину, рассуждает Фома. Но что может быть причиной акта бытия Божия? Бог – не может, просто потому, что Бог не есть нечто отличное от акта своего бытия. И вне Бога такой причины нет, ибо Бог, по определению, является абсолютно первой причиной сущего. Следовательно, бытие-акт превосходит человеческое разумение, заключает Фома, и мы знаем о существовании Бога лишь на основании знания о сотворенных им вещах.
Проблема понимания бытия-акта в самом деле непростая. Для ее решения требовалось пересмотреть традиционное представление о причинности, что и было сделано уже поздними схоластиками, которые ввели в обращение категорию causa sui. Фома, руководствовавшийся перипатетическими традициями в логике, счел ее “невозможной”:
“Однако неизвестно, да и невозможно, чтобы нечто было действующей причиной себя самого (causa efficiens seiipsius), так как оно оказалось бы первее себя самого, что невозможно”39.
Категория причины себя нарушает формальный “закон тождества”: вещь А рассматривается как отличная от себя самой, как не-А, причем она оказывается “первее себя”. Категории причины и следствия по отношению к этой вещи тождественны. Спинозу, относившегося к формальной логике гораздо критичнее Фомы, противоречивость категории causa sui нисколько не смущает. Он кладет ее в основание своего метода (рефлективной идеи Бога), помещая на первое место в списке дефиниций “Этики” и пользуясь ею для построения априорного аргумента в [Eth.I pr.7].
37Ibid.
38Аристотель. Вторая Аналитика, 92b 13.
39Thomas Aquinas. Op.cit., pars I, qaest.2, art.3.
Бытие-сущность Бога для Спинозы – это бесконечный акт, в котором Бог является и причиной и следствием, и тем, что действует, и предметом своего действия. Непосредственная связь категорий бытия, сущности и действования отчетливее всего выражена в [Eth.III pr.7 dem.]:
“Потенция или стремление [~влечение, conatus] всякой вещи, в силу которого она одна или вместе с другими [вещами] действует (agere) или стремится действовать, то есть потенция или стремление пребывать в своем бытии (esse), есть не что иное, как данная или действительная сущность
(actualis essentia) самой вещи”40.
Для обозначения истинного, действительного существования всех вещей, в отличие от их временнoго существования, Спиноза, как правило, пользуется выражением “actu existere”. Слово “actu” происходит от “agere” (действовать), благодаря чему превосходно передает отличительную особенность спинозовского понимания существования – как бытия-акта, а не просто логического предиката.
“Быть” значит “действовать”; реальность бытия есть его действенность (agency), а не его “вещность”, – этот принцип замечательный английский философ-спинозист H.F.Hallett считал ахилловым сухожилием учения Спинозы41. – “Бог есть действующая причина вещей не просто потому, что он является активным…,а потому, что его сущность есть действие”42.
Источник обычных возражений в адрес априорного аргумента Hallett усматривал в ошибочном убеждении, что “реальность” у Спинозы означает просто “объективную данность”, а не “действенность” (в этом вся разница между реальным существованием абсолютно бесконечного сущего и
наличным бытием ста талеров)43.
Динамического истолкования спинозовской философии держится большинство из ее не слишком многочисленных приверженцев, как в России (В.Н.Половцова, Л.С.Выготский, Э.В.Ильенков, Б.Г.Кузнецов), так и на Западе (H.F.Hallett, E.Harris, A.Gilead, L.Lermond и некоторые другие).
Как ни странно, этот важнейший смысловой момент учения Спинозы, момент определенно диалектический, не сумел разглядеть Гегель. Он смешивает бытие спинозовского Бога-субстанции с абсолютно статичным и индифферентным “бытием” элеатов. Гегелевская интерпретация философии Спинозы задала модель для нескольких поколений историков философии, ввиду чего имеет смысл проверить ее надежность и вообще сравнить воззрения Спинозы и Гегеля на природу логического знания.
1.3. Бытие как предмет рефлексии и чувственного созерцания
Раньше всего прочего важно понять, чем эти философы руководствовались, определяя последовательность выведения категорий.
40Курсив мой. - А.М.
41Hallett H.F. Веnedict de Spinoza, p.5-10.
42Hallett H.F. Some recent criticisms of Spinoza /Mind, vol.202 (1942), p.140.
43Hallett H.F. Веnedict de Spinoza, p.26-27.
Спиноза полагает, что последовательность логических категорий должна передавать общий порядок Природы. Логика Гегеля откровенно равняется на исторический порядок действий человеческого мышления (вследствие чего науку логики предваряет “феноменологическое” исследование истории духа). А к исходной категории оба эти мыслителя предъявляли особые требования, так как не хуже Декарта понимали, что выбор категории-основания предопределяет характер всех последующих теоретических построений.
Тот и другой принимают за исходную логическую категорию бытие. Но на самом деле спинозовская existentia (esse) и гегелевское Sein не являются родственными категориями.
[1]Existentia (esse) Спинозы – категория рефлективная. Она возникает в результате рефлексии интеллекта (идеи Бога) в себя, причем Спиноза следит за чистотой рефлексии, предпочитая доказывать существование Бога априори, не обращаясь за поддержкой к чувственному опыту. “Мы не нуждаемся в опыте в отношении таких предметов, существование которых не отличается от сущности”, – пишет он де Фрису [Ep. 10].
Sein, напротив, представляет собой чистую форму чувственного созерцания. Sein “есть только само это чистое, пустое созерцание”44. В истории духа чувственные образы бытия – мифология и искусство – возникают раньше, чем рефлективные понятия философии, теоретической математики, астрономии. Гегель посчитал это веским аргументом в пользу того, что категории чувственного созерцания предшествуют в логике рефлективным категориям “учения о сущности”.
Спиноза, вероятно, ответил бы, что порядок эмпирической истории предмета есть нечто иное, нежели порядок логический, и что интеллекту не стoит слишком доверяться свидетельствам временнoго существования (duratio) вещей, так как о последнем “мы можем иметь только весьма неадекватное познание” [Eth.II pr.31].
Кроме того, без рефлективных категорий Гегель, как логик, ровным счетом ничего не мог бы сказать о категориях чувственного созерцания: разве, определяя чистое бытие как нечто абстрактное и себе тождественное, говоря о противоположности чистого бытия и ничто и их
единстве в понятии становления, Гегель не пользуется категориями, которые им пока что еще не выведены? Категории абстрактного тождества, противоположности и единства противоположного он именует “чистыми рефлективными определениями” и рассматривает в книге второй “Науки логики” – в “Учении о сущности”. А так как рефлективные категории входят
всостав определений категорий чувственного созерцания, не логичнее ли выводить последние из первых, как поступает Спиноза и вслед за ним Фихте?
[2]У Спинозы категория existentia выражает сущность Бога в отличие от прочих вещей, у которых сущность не заключает в себе существования.
44 Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т.1. С.140.
Гегелевское Sein выражает… чистое ничто. Sein “есть на самом деле ничто, и не более и не менее, как ничто”45. В этой категории стерты все конкретные различия между вещами, даже разница между бесконечным и конечным, Богом и стами талерами, в осознании и сохранении которой, как уверяет Гегель, он видит истинный смысл критики разума46. Какой же конкретный плод может развиться из такой абсолютно стерильной абстракции, как “чистое бытие”?
“Начало Природы… нельзя понять посредством абстракции или универсалии (abstracte sive universaliter), – считает Спиноза, – оно есть всё бытие (esse) и то, помимо чего нет никакого бытия” [TIE, 24].
Абстрактное мышление отвлекается от существенных различий между вещами, сплошь и рядом смешивая вещи, имеющие разную природу. Но бытие-сущность Бога, или Природы, настолько отличается от бытия остальных вещей, что просто невозможно создать абстракцию или универсалию, которая охватывала бы то и другое вместе. Бытие-сущность присуще одному только Богу и, следовательно, представляет собой понятие предельно конкретное, тогда как чистое бытие, приписываемое всем вещам без различия, является законченной абстракцией.
В то время как у Спинозы категория бытия схватывает сущность “вот этого”, конкретного предмета, гегелевское “чистое бытие” есть мысль, вовсе не имеющая предмета, беспредметная мысль. Совершая радикальную абстракцию от предметности, “мысль начинает свое царствование с Ходынки. Она уничтожает своих подданных”47. Б.Г.Кузнецов проводит параллель между гегелевским бытием-ничто и “абсолютным пространством” Ньютона. Две эти абстракции действительно имеют общую природу – являются чистыми формами созерцания, отвлеченными от созерцаемого предмета и безразличными к его конкретной определенности.
А бытие спинозовской субстанции в известном смысле аналогично четырехмерному пространственно-временнoму континууму Эйнштейна – Минковского. Обе эти категории описывают предмет, обладающий конкретными атрибутами – протяжением и мышлением, как субстанция Спинозы, и определенной кривизной, зависящей от распределения масс, энергий и импульсов, как пространство в релятивистской физике. Отдельные вещи могут быть представлены как состояния (модусы) этих универсальных атрибутов.
[3] Исходная категория логики обязана совпадать с той, которая появилась первой в реальной истории логического мышления, учит Гегель.
“Это начало мы находим у Парменида, который понимает абсолютное как бытие…”48
45Там же. С.110.
46Там же. С.148.
47Кузнецов Б.Г. Разум и бытие. М., 1972. С.222.
48Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.1-3. М., 1974-1977. Т.1. С.219.