36 Vox. Философский журнал. Выпуск 19 (декабрь 2015)
___________________________________________________________________________
сделал — данное высказывание не кажется мне безусловно истинным, хотя, если бы я знал, что положил на камин 3 + 3 яблока, я бы определённо захотел утверждать, что я это сделал, если бы только не желал солгать. Вот второй момент. Что во фразе «Я буду
обязан сказать так» Витгенштейн подразумевал под словом «обязан»? Эти слова могут естественным образом означать следующее: у меня не получится следовать правилу «3 + 3 = 6», если я не выскажу утверждения о том, что одно яблоко, должно быть, исчезло
— если, к примеру, я просто не сделаю никакого утверждения. Но, по моему твёрдому убеждению, Витгенштейн не стал бы утверждать, что у меня не получится следовать правилу (в дальнейшем для краткости будем называть это «нарушением» правила),
если я просто не скажу, что одно яблоко, должно быть, исчезло. Я считаю, что он явно имел в виду другое: я нарушу правило только тогда, когда сделаю некоторое утверждение, несовместимое с утверждением о том, что одно яблоко, должно быть,
исчезло, например, когда стану утверждать, что ни одного яблока не исчезало.
Если я прав по поводу этих двух моментов, то позицию Витгенштейна относительно того, какое значение слов «Одно, должно быть, исчезло» будет единственно возможным при предполагаемых условиях, можно прояснить следующим образом — эти слова будут означать только: «Если я утверждаю, что положил 3 + 3
яблока на камин, я придерживаюсь правила „3 + 3 = 6“, если также утверждаю, что одно яблоко, должно быть, исчезло, и нарушаю данное правило, если делаю любое утверждение, несовместимое с утверждением о том, что одно яблоко, должно быть,
исчезло». И в дальнейшем я буду предполагать, что в этом и состояла его позиция.
Но тогда возникает вопрос. Зачем Витгенштейну было считать, что при предполагаемых условиях слова «Одно, должно быть, исчезло» будут «означать только» пропозицию, содержащую ссылку на арифметическую пропозицию «3 + 3 = 6»? Как появляется «6»? Как я думаю, ответ на этот вопрос заключается в следующем:
Витгенштейн допускает, что пропозиции, данные мне как известное согласно условиям
(1), (2) и (3) моего описания, — не единственное, из чего при предполагаемых условиях выводится пропозиция о том, что одно яблоко исчезло (разумеется, фраза «должно быть», как это часто бывает и с «должно», указывает на выводимость из некоторых
пропозиций). По-моему, Витгенштейн допускает, что в состав необходимых для такого вывода пропозиций входит также пропозиция «Я положил 6 яблок на камин», о
которой, в соответствии с пунктом (4) моего описания, я не знаю как о результате какой-либо операции подсчёта, а знаю (если знаю вообще) только как о выводе из пропозиции «Я положил 3 + 3 яблока». И я считаю, что причиной, по которой
Мур Дж.Э. Лекции Витгенштейна в 1930-33 гг. |
37 |
___________________________________________________________________________
Витгенштейн утверждает, что при предполагаемых условиях «Одно, должно быть,
исчезло» будет «означать только» то, что он называет в качестве единственно возможного значения данного выражения, является следующее. Витгенштейн полагал,
что при условиях, описанных в пунктах (1) и (4), это предложение «Я положил 6 яблок на камин» не будет означать того, что оно означало бы, если бы я обнаружил, что кладу
6 яблок, подсчитав все яблоки, которые кладу на камин. Но поскольку я этого не обнаружил, данное предложение будет «означать только»: «Я следую правилу „3 + 3 = 6“, если утверждаю, что положил 6 яблок, и нарушаю данное правило, если делаю любое утверждение, несовместимое с утверждением о том, что я положил 6 яблок». Это пропозиция, которую, дабы избежать громоздких повторений, я в дальнейшем буду называть «B». Таким образом, я считаю, что Витгенштейн имеет в виду следующее:
при условиях (1) и (4) слова «Я положил 6 яблок на камин» будут «означать только» B.
И я думаю, что тот важный вопрос, который затрагивает утверждение Витгенштейна о единственно возможном значении выражения «Одно, должно быть, исчезло» при условиях (1), (2), (3) и (4) — это вопрос о том, будет ли предложение «Я положил 6
яблок» при условиях (1) и (4), которые могут встретиться довольно часто, «означать только» B. Разумеется, выражение «означать только» используется в том же самом смысле (каким бы он не был), в каком оно употребляется в отношении «Одно, должно быть, исчезло».
Но теперь возникает вопрос. В каком смысле Витгенштейн использует выражение «означать только»? Допустим, кто-нибудь говорит нам, что при условиях
(1) и (4) предложение «Я положил 6 яблок на камин», если оно используется для того,
чтобы сделать утверждение, будет «означать только» B. Тогда, я думаю, наиболее естественной интерпретацией данных слов была бы следующая: тот, кто при условиях
(1) и (4) использует данное предложение для того, чтобы сделать утверждение, будет использовать его, чтобы утверждать B. Однако мне представляется совершенно невероятным, чтобы кто-нибудь когда-нибудь действительно использовал выражение
«Я положил 6 яблок» для утверждения B; также невероятно, чтобы кто-нибудь когда-
нибудь использовал выражение «Одно, должно быть, исчезло», для утверждения того,
что, по Витгенштейну, было бы «единственным значением» этих слов при условиях (1), (2), (3) и (4). В обоих случаях утверждение, о котором говорится как о «единственном значении» некоего выражения, это утверждение об обычном значении рассматриваемого выражения. Речь о том, что вы будете рассуждать в соответствии с определённым правилом, используя рассматриваемое выражение для утверждения
38 Vox. Философский журнал. Выпуск 19 (декабрь 2015)
___________________________________________________________________________
того, что оно обычно означает, и будете нарушать данное правило, делая любое утверждение, несовместимое с этим обычным значением. И я считаю совершенно невероятным, чтобы кто-нибудь когда-нибудь использовал некое выражение, чтобы сделать подобное утверждение об обычном значении рассматриваемого выражения. И в обоих наших случаях совершенно ясно, что кто-либо, действительно использующий рассматриваемое выражение для утверждения, использовать бы его, чтобы сделать
такое утверждение, которое соответствует обычному значению этого выражения. А не для того, чтобы сделать утверждение о его обычном значении — таком значении,
которое, как сказал или предполагал Витгенштейн, будет его «единственным значением» при описанных условиях. Не думаю, что Витгенштейн когда-либо хотел произнести какое-либо из этих неправдоподобных высказываний. У него не было намерения утверждать, что предложение «Одно, должно быть, исчезло» когда-либо будет использовано (или что его было бы допустимо использовать) для высказывания такого утверждения, которое, по его словам, было бы его «единственным значением» при предполагаемых условиях. Но если это так, тогда как он использует выражение
«означать только»? На мой взгляд, он использует данное выражение — не в его наиболее естественном смысле, но довольно свободно, лишь в более или менее естественном смысле, — чтобы сказать следующее: утверждение, которое, по его словам, будет «единственным значением» данного выражения при описанных условиях, будет той истинной пропозицией, которая больше всего похожа на другую пропозицию, которую Витгенштейн считал ложной, но о которой он знал, что она обыкновенно считается истинной. Рассмотрим случай с предложением «Я положил 6
яблок». Если Витгенштейн предполагал (а я думаю, что он предполагал), что при условиях (1) и (4) данное предложение будет «означать только» B, тогда пропозицией,
которую он считал ложной, является следующая пропозиция: если я положил 3 + 3,
тогда с необходимостью будет истинным, что я положил 6. А пропозиция, которую Витгенштейн считал той истинной пропозицией, что больше всего похожа на данную ложную пропозицию — той истинной пропозицией, которая поэтому могла ввести в
заблуждение людей, считавших истинной пропозицию, которую Витгенштейн признаёт ложной, — является следующая пропозиция: если «Я положил 3 + 3» истинно, то B
будет истинным. По моему мнению, он на самом деле полагал, что пропозиция о том,
что, кладя 3 + 3 яблока на камин, я с необходимостью кладу туда 6 яблок, является ложной. Он полагал, что я могу представить, что, кладя на камин 3 + 3 яблока, я,
например, кладу туда только 5. Что даже если на камине находится 3 + 3 яблока, тем
Мур Дж.Э. Лекции Витгенштейна в 1930-33 гг. |
39 |
___________________________________________________________________________
не менее, я могу представить, что если бы кто-нибудь правильно подсчитал, сколько всего яблок в то самое время, то он мог бы обнаружить, что их там только 5.
Но независимо от того, полагал ли он или нет (а я считаю, что полагал), что,
кладя 3 + 3 яблока на камин, я необязательно кладу 6, я считаю совершенно очевидным, что Витгенштейн был уверен в другом положении, отношение которого к данному положению мне не ясно. А именно, Витгенштейн полагал, что в арифметике выражение «3 + 3 = 6» никогда (даже если его, скорее всего, посчитали бы выражающим необходимую пропозицию) не используется для выражения пропозиции,
из которой следует, что если я положил 3 + 3, то я обязательно положил 6. Как мне кажется, данный взгляд вытекает из двух других его убеждений следующего характера.
(1) (как подсказывает его фраза «арифметическое правило „3 + 3 = 6“») Выражение «3 + 3 = 6», как оно используется в арифметике, всегда выражает лишь «правило грамматики». (2) Правила грамматики «говорят лишь о символике». Мне нужно будет вкратце охарактеризовать, в чём, на мой взгляд, состоит серьёзная трудность при понимании того, что Витгенштейн в точности имел в виду, заявляя, например, что «3 + 3 + 6» «говорит лишь о символике». Однако я не сомневаюсь, что он имел в виду, как минимум, следующее. Вы будете говорить в соответствии с данным правилом, если,
утверждая, что вы положили 3 + 3, также утверждаете, что положили 6, и будете нарушать данное правило, если, утверждая первое, вы сделаете какое-либо утверждение, несовместимое с утверждением второго. При этом из того, что вы придерживаетесь данного правила, ни в коем случае не следует, что утверждаемое вами будет истинным, а из того, вы нарушаете данное правило, не следует, что утверждаемое вами будет ложным. В обоих случаях, как он полагает, то, что вы утверждаете, может быть истинным, но также может быть и ложным. И мне думается, что основание, позволяющее Витгенштейну придерживаться подобного взгляда, можно прояснить, обратив внимание на следующее. Поскольку (как Витгенштейн предполагает своей фразой «арифметическое правило „3 + 3 = 6“») «3 + 3 = 6» является твёрдо установившимся правилом (если оно является правилом грамматики вообще), вы будете пользоваться языком «правильно» (или, в соответствии с его употреблением слова «грамматика», будете говорить «грамотно»), если вы придерживаетесь данного правила. И вы будете пользоваться языком «неправильно»
(или, в его употреблении слова «грамматика», будете повинны в неграмотной речи),
если вы нарушаете данное правило. При этом из того, что вы пользуетесь языком правильно, «в согласии с установившимся правилом», ни в коем случае не следует, что
40 Vox. Философский журнал. Выпуск 19 (декабрь 2015)
___________________________________________________________________________
утверждаемое вами при этом правильном использовании языка является «правильным» в совершенно другом смысле, в котором «Это правильно» = «Это истинно». А из того,
что вы пользуетесь языком неправильно, не следует, что утверждаемое вами при этом неправильном использовании языка является «неправильным» в совершенно другом смысле, в котором «Это неправильно» = «Это ложно». Очевидно, что вы можете пользоваться языком одинаково правильно, используя его для утверждения как чего-то ложного, так и чего-то истинного. И, аналогично, пользуясь языком неправильно, вы с равной лёгкостью можете утверждать посредством этого неправильного использования языка как нечто истинное, так и нечто ложное. Например, из того, что вы используете слово «фут» «правильно» (то есть для обозначения такой длины, для которой это слово обычно используется в английском языке), ни в коем случае не следует, что, делая такое утверждение, как «Длина этого стержня меньше четырёх футов», вы делаете истинное утверждение. А если бы вы использовали это слово «неправильно» — для обозначения такой длины, для которой в английском языке принято использовать слова
«дюйм» или «ярд», — из этого бы ни в коем случае не следовало, что любое утверждение, которое вы сделали, неправильно используя слово «фут», является ложным. Я думаю, что Витгенштейн считал, что, аналогично, вы будете использовать фразу «Я положил 6» правильно, если, утверждая, что вы положили 3 + 3, вы также утверждаете, что положили 6. И неправильно, если, утверждая, что вы положили 3 + 3,
вы отрицаете, что положили 6 или даже просто утверждаете, что, возможно, вы не положили туда 6. И что это и есть та истинная пропозиция, которая побуждает людей допускать (и это он считал ложным), что в арифметике «3 + 3 = 6» используется для выражения пропозиции, из которой следует, что если я положил 3 + 3, то я с необходимостью положил 6.
И я думаю, что этот взгляд Витгенштейна также объясняет, что он имел в виду,
делая столь озадачивающее утверждение: 3 + 3 = 6 (и, аналогичным образом, все
правила дедукции) не является ни истинным, ни ложным. Утверждая это, Витгенштейн имел в виду, главным образом, не то, что (как я предполагал ранее, стр. 291) 3 + 3 = 6
является правилом в том смысле, в котором правила, очевидно, не могут быть ни истинными, ни ложными. На мой взгляд, он имеет в виду, что «истинно» используется им в узком смысле — в котором он мог бы сказать следующее: 3 + 3 = 6 только тогда истинно, когда из этого следует (что он отрицал), что если я положил 3 + 3 яблока на камин, то я обязательно положил 6. То есть в таком смысле, что даже если иногда (как я предположил, стр. 291) он использует слово «правило» в другом смысле, в котором