Проглядывает в приведенных рассуждениях А. А. Горского еще одно слабое звено, связанное с вопросом о так называемой «легитимности» власти монгольских ханов над Русью. Говоря о том, будто русские вступали в конфронтацию с Ордой, когда ею управляли незаконные ханы-узурпаторы наподобие Мамая и Едигея, историк, независимо от своего желания (хочет он того или нет) подталкивает читателя к выводу о том, что московские князья, воюя с ложными ханами, выступали на стороне настоящих ханов-чингизидов, т. е. действовали в качестве защитников института подлинной, «легитимной» ханской власти. Другими словами, русские сами на себя надевали ярмо ордынского рабства. Но ведь это, прошу прощения, несусветная чушь!
Поверхностной и надуманной представляется идея Горского о том, будто «непосредственные рычаги сдвигов в отношениях» Руси с Ордой крылись «не столько в изменениях соотношения сил» противоборствующих сторон, «сколько в переменах в восприятии иноземной власти общественным сознанием» русских, будто «непризнания ордынской власти (при Мамае и Едигее) и само освобождение от ордынской зависимости были инициированы не ослаблением Орды, а неприятием... ее правителей в качестве законных сюзеренов московских князей». О «легитимности» ханской власти на Руси и «сюзеренитете» татаро-монгольских ханов над русскими князьями речь у нас уже шла. Теперь - об изменениях в сфере соотношении сил русских и татар, а также об ослаблении Орды, чему в деле освобождения Руси «от ордынской зависимости» Горский не придает должного значения.
Не думаю, что после тяжелейшего политического кризиса, пережитого Золотой Ордой во второй половине XIV в., после сокрушительного удара, нанесенного Орде Тамерланом (Тимуром) в конце того же столетия, после наступившего вскоре распада Золотой Орды на несколько ханств (Большая Орда, Казанское, Крымское, Ногайская Орда и др.) татары не ослабли и не произошли изменения в соотношении сил Русского государства и Монгольского в пользу первого. Факт распада Орды и объединения северо-восточных княжеств вокруг Москвы этому решительно противоречит. Всякому не зашоренному предвзятостью исследователю ясно: Москва усиливалась, а Орда слабела, т. е. происходило изменение былого соотношения сил, когда монголо-татары преобладали над русскими «Распад Золотой Орды и соперничество между отдельными улусами ослабляли силы завое-вателей», -- обоснованно говорил В. В. Каргалов (Каргалов В. В. Конец ордынского ига. М., 1984. С. 69)..
Довольно явственно (как итог произошедших перемен) это проявилось в военных столкновениях Руси и Орды середины - второй половины XV в. Так, в 1459 г. «татарове» хана Большой Орды Сеид-Ахмета, «похвалився», по выражению летописца, «на Русь пошли». Но перейти русскую границу они не смогли, поскольку «князь велики Василеи отпустил противу их к Берегу (Оке) сына своего великого князя Ивана со многими силами», которые стали непреодолимой преградой на пути вражеского войска. И татары. побежали. По словам знатока эпохи Ю. Г. Алексеева, на Оке в 1459 г. произошло «действительное знаменательное событие. Была одержана важная победа по меньшей мере тактического масштаба: впервые за всю историю борьбы с Ордой удалось отстоять оборонительную линию Оки и предохранить Русскую землю от очередного опустошительного вторжения» Алексеев Ю. Г. Освобождение Руси от ордынского ига. Л., 1989. С. 65.. Или взять другой пример, относящийся к хану Ахмату, сменившему Сеид-Ахмета на ханском столе. То был незаурядный татарский властитель. Ю. Г. Алексеев, характеризуя его, пишет: «Давно уже во главе Орды не стоял деятель такого масштаба. Политический кругозор Ахмата был широк - он вел переговоры даже с Венецией. О его полководческих дарованиях можно судить по победам над узбекским ханом Хайдером и над Менгли-Гиреем» Алексеев Ю. Г. Государь всея Руси. Новосибирск, 1991. С. 121.. Ахмат отличался умом, честолюбием и осторожностью Там же.. Следовательно, он обладал достаточными способностями, чтобы учинить большие неприятности Руси - если не покорить ее, как это было во времена Батыя, то, во всяком случае, потрясти, подобно Тох- тамышу в 1382 г. Однако ни того ни другого ему проделать не удалось, и прежде всего по той причине, что хан был повернут в прошлое, тянул в прошлое, идя наперекор поступательному развитию России, о чем емко заявил Ю. Г. Алексеев: «Основным недостатком Ахмата как государственного деятеля было отсутствие политической перспективы. Его программа носила чисто консервативный характер. Он мечтал о восстановлении империи Чингизидов на прежних, изживших себя основаниях. Но это и не могло быть иначе. Наследник Чингис-хана и Батыя, Ахмат был носителем традиции архаической кочевой империи, хищнической по самой своей природе, с примитивной экономикой, неспособной к восприятию явлений Нового времени. В своем лице Ахмат воплощал уходящий в прошлое идеал власти, основанной на жестком, грубом диктате над многоязычными народами Востока» Там же..
Тем не менее в 1460 г. Ахмат напал на Русскую землю, но, по-видимому, опасаясь идти вглубь ее территории, ограничился осадой Переяславля-Рязанского «Победа русских войск на Оке в 1459 г., -- замечает Ю. Г. Алексеев, -- произвела, видимо, сильное впечатление на ордынцев. Когда летом следующего 1460 г. хан Ахмат... предпринял очеред-ной поход на Русь, он ограничился нападением на Переяслвль-Рязанский на правом берегу Оки». -- Алексеев Ю. Г. Освобождение Руси от ордынского ига. С. 65.. Несмотря на старания, взять город ему все-таки не удалось, и хан вынужден был «с великим срамом» отступить. Ахмат убедился, что в одиночку ему с Москвой не совладать, что ему нужны союзники. И он задумал создать антирусскую коалицию, «основой которой должен был стать союз с Литвой. Казимир Литовский со своей стороны стремился к такому союзу в интересах дальнейшей экспансии против Руси и сохранения власти над русскими землями, захваченными в прежние времена» Там же. С. 66.. Н. С. Борисов объясняет тягу Орды к союзу с Литвой (а Литвы с Ордой) геополитическими мотивами: «Логика геополитических отношений подталкивала Волжскую Орду к союзу с Великим княжеством Литовским. Литва, в свою очередь, искала среди татарских ханов союзников для войны с Москвой. В результате в 1471 году по инициативе короля Казимира IV между Вильно и Сараем начались переговоры о совместных действиях против Ивана III» Борисов Н. С. Иван III. М., 2000. С. 415.. Вряд ли Ахмат и Казимир мыслили тогда сложными геополитическими категориями. Дело, на мой взгляд, обстояло проще, главным образом в военном плане: можно ли собственными силами без помощи со стороны сокрушить Московского великого князя и установить незыблемую власть над Русью - так стоял вопрос. И Ахмат приходил к неутешительному выводу - нельзя. Отсюда его стремление наладить союзнические отношения с Литвой. Однако, как бы то ни было, договоренность татарской и литовской сторон о союзе, судя по всему, состоялась По В. В. Каргалову, «сообщения о сговоре Ахмед-хана с Литвой представляются вполне до-стоверными. Из Большой Орды только что возвратился королевский посол Кирей Кривой, кото-рого раньше не отпускали [из Орды] лишь потому, что Ахмед-хану “не бе бо ему с чем отпустити”. Теперь же положение изменилось: Ахмед-хан двинулся к русским рубежам “со многими силами”. О сговоре с Королем Казимиром IV свидетельствует маршрут похода -- через литовское владения к Алексину, и наличие в ордынском войске местных проводников. Летописцы прямо указывали, что Ахмед-хан “поиде изгоном на великого князя не путма, с проводники, и приведше его проводники под Олексин городок с Литовского рубежа”, “приведены бо быша нашими же на безлюдное место”.
Показательно, что возле “литовского рубежа” ордынцы оставили свои обозы, жен, больных и сла-бых, считая это место безопасным». -- Каргалов В. В. Конец ордынского ига. С. 74., после чего Ахмат пошел в поход на Русь. К. В. Базилевич полагал, что нападение Ахмата на Русь обнаружило «существование между ним и королем соглашения о совместных действиях против Москвы» (Базилевич К. В. Внешняя по-литика Русского централизованного государства. Вторая половина XV века. М., 2001. С. 94). Было это в 1472 г. На пути, который в этот раз избрал хан По весьма вероятному мнению К. В. Базилевича, «выбор этого пункта вместо обычного для татар перехода Оки у Коломны вызывался предполагавшимся соединением с Казимиром». Базиле-вич исходил из предположения о том, что между Казимиром и Ахмед-ханом «было заключено со-глашение о совместном выступлении» (Там же. С. 91). Были, по-видимому, у Ахмата в данном случае и тактические соображения, неожиданные для русских. См.: Алексеев Ю. Г. : 1) Освобождение Руси от ордынского ига. С. 69; 2) Походы русских войск при Иване III. СПб., 2007. С. 148-150., лежал небольшой русский городок Алексин, оказавший татарам упорное сопротивление. С большим трудом и потерями татары все же взяли и сожгли Алексин, но развить успех не смогли. На берегу Оки их встретила мощная московская рать - «многые полки великого князя, аки море колеблющеся, доспеси же на них бяху чисты велми, яко сребро блистающи и въоружени зело». Ахмат не стал форсировать реку. Объятый, по словам летописцев, «страхом и трепетом», хан побежал прочь, опасаясь «вступать в большое сражение с главными силами русских войск». Алексеев Ю. Г. Освобождение Руси от ордынского ига. С. 71. Союз с Казимиром, как видим, не помог Ахмату, «Король на эту войну не явился» (Борисов Н. С. Иван III. С. 415). а собственных сил ему явно не хватало. По словам В. Д. Назарова, «форсирование Оки сходу отрядами Ахмада успеха не имело. Не рискнул хан и перейти к длительным действиям с целью навязать генеральное сражение подтянув-шимся главным силам русского войска. Поспешный отход был вызван и невыполнением Казими-ром своих обещаний» (Назаров В. Д. Свержение ордынского ига на Руси. С. 33). Ю. Г. Алексеев, подводя итог бесславному походу татар, говорит: «Впервые за всю историю ордынского ига хан уходил в степи, не решившись на сражение с русскими войсками. И в этом - решающий морально-политический эффект кампании 1472 г.». Алексеев Ю. Г. Государь всея Руси. С. 90. -- В другой раз Ю. Г. Алексеев говорит: «Отступление хана от Оки означало фактическую победу русских войск -- они заставили противника отойти без сражения. Таков главный смысл событий, развернувшихся в районе Алексина» (Алексеев Ю. Г. Похо-ды русских войск при Иване III. С. 151). При этом Ю. Г. Алексеев замечает, что «одной из важнейших причин поспешного отступления Ахмата стала смертоносная язва, открывшаяся в его войске»: «воз-можно, отступление ордынцев было ускорено появлением в их войске “смертоносной язвы”, о чем пишет московский летописец: “начаша бо напрасно умирати мнози в полце их”» (Алексеев Ю. Г.: 1) Освобождение Руси от ордынского ига. С. 71; 2) Походы русских войск при Иване III. С. 151). Но был еще другой, не менее значимый «эффект», на который обратил внимание К. В. Базилевич: «Неудача, постигшая Ахмед-хана, ясно показала слабость военной организации татар, которые не могли быстро сломить сопротивление даже небольшого русского отряда на Оке». Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства. Вторая поло-вина XV века. С. 94. Из этого второго «эффекта» вытекал третий - осознание Ахматом бесперспективности одолеть Россию «силами одной Большой Орды» Каргалов В. В. Конец ордынского ига. С. 77..
Понятно, что данные эффекты возникли не на пустом месте, а в итоге длительного накопления сил Московской Русью, получившего реальное, правда, эпизодическое отражение в битвах на Воже (1378) и Куликовом поле (1380) «Куликовская битва нанесла Орде страшный удар и приблизила час возрождения незави-симого Русского государства». -- Скрынников Р Г. На страже московских рубежей. М., 1986. С. 26., которые также имели под собой определенную подготовительную почву предшествующей борьбы с татарами. Названные эффекты прорастали постепенно и на первых порах едва заметно. Начало явственных и зримых перемен в соотношении сил Руси и Золотой Орды следует, по всей видимости, отнести к середине XIV в., когда разыгралась в Орде «великая замятня», что, кстати сказать, свидетельствовало об ослаблении татаро-монгольского государства, о начале движения его по наклонной плоскости, хотя и с временными остановками, задержками, -движения, в ходе которого вызревал медленный, но неуклонный перевес сил Руси над Ордой. Иными словами, Орда слабела, а Русь набирала силы, что и засвидетельствовали, помимо прочих, события 1472 г.: «основная причина победы на Оке в 1472 г. - создание на Руси централизованного государства, располагающего гораздо большими материальными и моральными возможностями, чем прежние союзы князей. Необходимо подчеркнуть, что летом 1472 г. русское правительство и командование проявили большое дипломатическое искусство, полностью реализовав свои объективные преимущества» Алексеев Ю. Г. Освобождение Руси от ордынского ига. С. 76..
Поражение татар в 1472 г. «То, что это было именно поражение, несмотря на отсутствие генерального сражения, не вызывает сомнений: ни одна из целей похода не была достигнута, ордынцы понесли значительные потери и поспешно отступили». -- Каргалов В. В. Конец ордынского ига. С. 76. «имело далеко идущие последствия. Власть Большой Орды была значительно ослаблена. Это нашло отражение в существенном уменьшении дани. Известно, что в середине XV в. “ордынский выход” составлял 7 тысяч рублей, а после неудачного похода 1472 г. ... сократился почти вдвое, до 4200 рублей; в 1475 или 1476 г. выплата дани вообще прекратилась» Там же. См. также: Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государ-ства. Вторая половина XV века. С. 108.. Ахмат, однако, цепляясь за прежний порядок, никак не мог уразуметь, что времена переменились и Русь уже не та, какой была при Батые или Узбеке. Он, если верить «Казанскому летописцу», источнику более позднему, «посла к великому князю Московскому послы своя, по старому обычаю отец своих и з басмою, просити дани и оброки за прошлые лета. Великий князь ни мало убояся страха царева, и приим басму лица его и плевал на ню, излома ея, и на землю поверже, и потопта ногама своими, и гордых послов его всех изымати повеле, пришедших к нему дерзостно, а единого отпусти жива, носяща весть к царю, глаголя: “Да яко же сотворил послом твоим, тако же имам и тебе сотворити, да порестаниши, беззаконниче, от злаго начинания своего еже стужати”» ПСРЛ. Т XIX. М., 2000. Стб. 6-7, 200-201.. Царь от этих слов Московского великого князя пришел якобы в дикую ярость и, «гневом дыша», велел сбираться в поход на Москву Там же. Стб. 7, 201.. Этот яркий рассказ «Казанского летописца» привлек внимание многих отечественных историков и вызвал разное к себе отношение.
И надо сказать, что в исторической литературе, как старой (С. М. Соловьев, Соловьев С. М. Соч. Кн. III. М., 1989. С. 74. Д. И. Иловайский Иловайский Д. И. Собиратели Руси. М., 1996.С. 419.), так и новейшей (К. В. Базилевич, Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства. Вторая поло-вина XV века. С. 110-111. Ю. Г. Алексеев, Алексеев Ю. Г. Государь всея Руси. С. 139. Н. С. Борисов Борисов Н. С. Иван III. С. 429-430.), бытует мнение относительно недостоверности приведенного рассказа «Казанского летописца» и, стало быть, его непригодности как исторического источника. Какие претензии к рассказу «Летописца»? К. В. Базилевич пишет: «В этом рассказе допущены крупные хронологические ошибки, начиная от неверной даты прихода Ахмед-хана на Угру (6909 г. вместо 6988 г.). Основная часть Казанского летописца составлена во второй половине XVI в. Но Г. Кунцевич допускает, что некоторые главы, в том числе “о запустении Орды”, являются более поздней вставкой. Этим, по его мнению, объясняется и невозможное для автора-летописца, пробывшего двадцать лет в Орде, представление о басме как изображении хана, тогда как мусульмане не допускали человеческого изображения. Вполне понятно поэтому, что рассказ Казанского летописца вызвал среди историков законное недоверие. ... Причина недоверия к рассказу Казанского летописца заключается не только в хронологическом несоответствии и в фактических ошибках, но также и в том, что этот рассказ, как правильно отметил еще Иловайский, не соответствовал образу действий Ивана III по отношению к Большой Орде. Поругание басмы и умерщвление татарских послов должны были явиться открытым вызовом Ахмед-хану, за которым последовало бы выступление последнего. Но такой вызов не мог быть сделан ни перед походом Ахмед-хана в 1472 г., ни перед вторичной попыткой его прорваться к Москве в 1480 г. И в первом, и во втором случае выступление Ахмед-хана произошло в моменты обострения отношений Ивана III с Казимиром, вызванного главным образом новгородскими делами. В обоих случаях для выступления было выбрано очень удобное время. Понятно, что Иван III не стал бы в эти моменты дразнить своего противника, толкая его на союз с королем, которого великий князь считал своим главным врагом - “большим недругом”» Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства. Вторая поло-вина XV века. С. 110-111.. Что можно сказать по поводу этих размышлений К. В. Базилевича?
Некритическое отношение к источнику, так же как и гиперкритическое, противопоказаны историку. К сожалению, у К. В. Базилевича прослеживаются некоторые элементы чрезмерной придирчивости к рассказу «Казанского летописца». Так, он говорит, что в данном рассказе «допущены крупные хронологические ошибки, начиная от неверной даты прихода Ахмед-хана на Угру (6909 г. вместо 6988 г.)». Однако множественное число слов хронологические ошибки здесь неуместно, поскольку перед нами единственная хронологическая ошибка, ибо других нет. Поэтому автор мог бы сказать по поводу так называемых «хронологических ошибок» следующее: начиная от неверной даты и кончая ею. Это - во-первых. Во-вторых, упоминаемый К. В. Базилевичем ошибочный год (6909) фигурирует в наиболее древней редакции «Казанского летописца» (Соловецкий список) ПСРЛ. Т. XIX. С. XXVIII.. Однако в тексте древнейшего списка, хотя и более поздней редакции (список Румянцевского музея) Там же., приводится иная дата прихода хана Ахмата на Угру, очень близкая действительной, - 6989 год Там же. Стб. 201. -- Кстати сказать, Н. С. Борисов, описывая события, относящиеся к исто-рии русско-ордынских отношений 70-х годов XV в., пользуется именно этим списком. См.: Бори-сов Н. С. Иван III. С. 429.. К. В. Базилевич проходит мимо этой интересной детали, а зря, поскольку она могла бы натолкнуть его на мысль о том, что так называемая «хронологическая ошибка», вкравшаяся в текст «Казанского летописца», принадлежит, скорее всего, переписчикам, редакторам памятника. Столь же не просто и однозначно обстоит дело с басмой (своеобразной верительной дощечкой), на которой будто бы, по смыслу летописного рассказа, изображен хан, что, согласно Базилевичу, невозможно, поскольку тогдашние «мусульмане не допускали человеческого изображения». При сличении списков «Казанского летописца» (Соловецкого и Румянцевского музея), опубликованных в 19-м томе ПСРЛ, обнаруживается малозаметное разночтение, - быть может, мелкое, но показательное. В Соловецком списке и ряде других читаем фразу приим басму лица его,50 тогда как в списке Румянцевского музея значится нечто иное - приим басму, лице его.51 Не кроется ли в словах лица его и лице его смысловое различие? Нельзя ли слова приим басму лица его истолковать в смысле принял басму от лица его? К. В. Базилевич не ставит подобных вопросов, но, думается, тут есть еще над чем поразмыслить...