Одной из черт обсуждения сближения двух держав являлось также признание пользы, которую Россия может принести Англии. В уже упомянутой выше статье «Таймс», в которой обозревалась работа французского исследователя Андре Шерадама, можно обнаружить подобные посылы: «Англия, напротив, нуждается в России, которая отказалась бы от своего превосходства в Азии, но укрепила бы свое мощное положение в Европе.». Также французский публицист приходил к мнению о том, что обеспечить мир в Азии и «отсрочить возникновение китайской угрозы» может только система союзов - англо-японского, англо-французского и англо-русского. Таким образом, англо-русская Антанта в изображении журналистов признавалась необходимой для обоих государств, что делало это соглашение равноправным договором, а не одолжением для России.
Внимание в прессе уделялось также и восприятию Англии российским обществом. Например, 3 апреля в «Таймс» вышла статья, автор которой находился под впечатлением опыта Марокканской конференции (также известна как Альхесирасская конференция), на которой английская и российская позиции были едиными. Он писал, что отношение к Англии со стороны всех классов в России «оправдывает самые большие надежды на успех политики, начатой Лордом Лэндсдауном и сэром Чарльзом Хардингом». В дальнейшем это должно привести, по мысли автора, к англо-русскому пониманию касательно азиатских вопросов. Чуть позднее в этом же месяце журналисты уже писали о «быстрой смене мнений относительно отношений России с Великобританией» и отмечали, что уже не только в высших кругах «свободно выражается стремление к сближению и установлению сердечных отношений между двумя странами». В этой же газете уделялось большое внимание и англофобской части российского общества, в частности российскому изданию «Слово», которое «теперь, кажется, считает газету «Таймс» ответственной за поражение России на Дальнем Востоке». Стоит отметить, что прибегая к такому саркастичному тону в «Таймс» пытались объяснить и примириться с русофобской риторикой, ставшей некоторое время назад характерной для английских изданий. Также авторы стремятся показать своему читателю, что такое подозрительное отношение отражает взгляды лишь меньшинства и «дискредитированной ныне политической партии», так что английский читатель должен быть уверен в искренних симпатиях к Англии со стороны русского населения. В дальнейшем в газетах продолжалась подобная линия, более того, иногда авторы писали о том, что и английские поданные на Дальнем Востоке в полной мере довольны перспективами сближения. 27 июня того же года корреспондент «Таймс» из Пекина писал: «Среди англичан и русских всех сословий Дальнего Востока я нахожу искреннее удовлетворение известием о сближении». Понятно, что журналисты стремились изобразить радость населения обеих стран, однако, следует отметить, что заострение внимания на этих вопросах говорит не только о действительной радости населения, но и о противоречивости в настроениях по этому поводу у читателя, которого надо было убедить в правильности курса правительства.
В рамках изображения взаимной выгоды для двух государств особо отмечалось и отсутствие необходимости для России принесения каких-либо существенных жертв для достижения согласия. Авторы пытались показать поражение в русско-японской войне как незначительное, даже учитывая территориальные потери, понесенные Петербургом. Например, в одной из статей первой половины 1906 года в «Таймс» перепечатывалась статья из российской газеты «Новое время», в которой утверждалось, что если Россия и потеряла некоторые завоевания предыдущих лет - то эти завоевания были ненадежными. В этой же статье подчеркивалось и отсутствие у России каких-либо экспансионистских планов, особенно по отношению к Индии.
Большое внимание в Британии уделяли и российским официальным лицам, которые и должны были привести Россию к союзу с Англией. Конечно же, дипломатические таланты таких чиновников описывались исключительно в положительном свете, например в статье, посвященной представлению английской публике «Преемника Ламсдорфа», а именно Извольскому, журналист большое внимание уделяет времени, когда Извольский занимал должность первого секретаря российской миссии в Токио (1899 - 1903), а именно одному небольшому эпизоду, когда Александр Петрович организовывал посещение графом Витте Японии с целью заключить временное соглашение между странами и избежать опасности войны. По мнению журналиста, такое поведение лучше всего характеризует российского государственного деятеля как человека в значительной степени «проницательного», а также говорит о его «отвращении к военным авантюрам» что не может не являться положительной чертой в глазах англичанина. Этот пример говорит также и о российской политике, которую предпочитали видеть в Лондоне, и которая помогла бы достигнуть взаимопонимания - осторожную, нацеленную на сотрудничество. Именно человек с такими взглядами и мог устранить «главные препятствия, которые стояли на пути сближения», и на него, как видно, возлагались большие надежды.
Следующий аспект обсуждения возможной Антанты связан с тем, что в Англии уже некоторое время привыкли видеть союзника в недавней сопернице России - Японии. Казалось бы, такое сближение можно было бы расценить как не очень хороший поступок по отношению к Японии, поэтому в некоторых статьях видны попытки журналистов оценить отношение самой Японии к сближению, а также оценить ее роль и роль англо-японского союза в послевоенной международной обстановке. Такие материалы встречаются и в 1906, и в 1907 годах, то есть на всем протяжении послевоенного периода. Кроме того, стоит отметить, что подобные сообщения были весьма короткими и имели схожие конструкции. Так, в 1906 году «Таймс» отмечала: «В японских журналах пишут, что ничто не удовлетворит Японию больше, чем Антанта между Англией и Россией <…>». И в следующем году можно найти подобные статьи: «Перспектива англо-российской Антанты горячо приветствуется в Японии. Газеты заявляют, что соглашение между Англией, Францией, Россией и Японией обеспечит мир в Восточной Азии на многие годы.». Таким образом всячески подчеркивалось благожелательное отношение Японии к договору, а сам договор становился выгодным не только России и Англии, но и Японии, а также всей Восточной Азии, которой этот договор принесет мир и нейтрализует угрозы. В связи с обсуждением отношения Японии к таким изменениям появляются также и статьи, авторы которых дают советы России относительно ее политики в отношении Японии. Например, 17 мая 1906 года в «Таймс» пересказывается статья французского политика де Ланнесана, в которой он делает некоторые предупреждения России. Он предостерегает Россию от антияпонской политики. Япония, по его словам, никогда бы не смогла допустить восстановления активной русской политики на Тихом океане. «Это жизненно важный вопрос для японцев. Это должна понимать российская дипломатия. Сегодня Великобритания стоит за Японией, а завтра ее могут поддержать Соединенные Штаты. Г-н де Ланессан утверждает, что этого более чем достаточно, чтобы показать России, где лежат ее интересы и каким должно быть направление ее внешней политики.». Можно сказать, что в газетах не только формировали образ благожелательно настроенной Японии, но и сообщали о том, что условием подобного отношения является смена внешнеполитического курса России, а ее результатом - мир и процветание в Восточной Азии. Весомым представало и значение формирования Антанты - в упомянутой выше статье от 7 марта 1907 года журналист писал, что соглашение, если будет достигнуто, сделает правление короля Эдуарда «одним из самых выдающихся в мировой истории». Такие перспективы, конечно же, должны были вызвать у читателей одобрение британской политики.
Пожалуй, наибольший интерес представляет мнение тех, кто активно участвовал в событиях Большой игры на стороне Великобритании и долгое время разделял русофобские настроения. Не все из них стали критиками англо-русского сближения. Известный венгерский путешественник Арминий Вамбери, в 1860-е совершивший поездку по Средней Азии, и по некоторым данным, выполнявший в этот момент поручения британской разведывательной службы, долгое время после этого занимавший ярко-выраженные антироссийские позиции, и долгое время считавший русскую угрозу Индии реальностью. 31 августа 1907 года, то есть в день подписания конвенции, в «Таймс» было напечатано его письмо к редактору, в котором он сделал попытку примирить позицию старых противников России с современными требованиями международных отношений. Он утверждал, что значение союза для Англии в том, что она получит «временную передышку», во время которой сможет укрепить границы своей «Азиатской империи». Уделял он внимание и ответу на критику «слева», замечая, что договор совсем не означает поддержку самодержавия и деспотизма. «Иностранная помощь может способствовать временному подавлению восстания, но никакая моральная или материальная поддержка извне не сможет завоевать для деспотического царизма любви и сотрудничества недовольного русского народа. <…> английская дружба никоим образом не увеличит могущества деспотизма и тирании,» - так отвечает публицист противникам сближения с самодержавной страной. В конце А. Вамбери весьма жестко отвечает критикам, говоря о том, что усилия правительства надо прежде всего судить справедливо, и только затем критики должны «повышать свой голос». С одной стороны, эта статья дает весьма интересное представление о дифференциации мнений среди старых противников России и поиске некоторыми из них оправдания для сближения с ней. С другой стороны, подобные жесткие ответы критикам, говорят, на мой взгляд, об острой дискуссию, существовавшей в обществе по данному вопросу, особенно в момент финального этапа заключения англо-русской конвенции 1907 года. Реакция же на заключение соглашения «пост-фактум» будет подробнее изучена в следующем параграфе.
3.2 Оценка договора и отношение к России после заключения конвенции
Несмотря на то, что взаимные зондажи позиций двух стран имели место еще до начала русско-японской войны, все же переговорный процесс начался лишь в июне 1906 года и продолжался, как уже было сказано, до 31 августа 1907, постоянно осложняясь противниками сближения как в Англии, так и в России. Об этом говорит тот факт, что министр иностранных дел А.П. Извольский, начиная с осени 1906 года, был вынужден несколько раз просить созыва Особых совещаний, посвященных выработке единой позиции по отношению к англо-русской конвенции. К августу 1907 года стороны пришли к консенсусу по всем вопросам, подлежащим урегулированию. Российская сторона признавала зависимое положение Афганистана от Англии, территория Персии делилась на три сферы влияния, а Тибет признавался частью Цинской империи.
Реакция на подобное соглашения была очень противоречивой, об этом говорит даже тон статей «Таймс», отчаянно пытающийся убедить читателей в правильности данного шага. Так, 2 сентября в газете появилось большое количество статей, посвященных конвенции, в одной из них говорилось следующее: «Заявление о том, что в результате затянувшихся переговоров в Санкт-Петербурге соглашение между Великобританией и Россией было подписано там же в субботу британским послом и российским министром иностранных дел, будет, как мы полагаем, с глубоким удовлетворением воспринято всеми разумными англичанами». На мой взгляд, это утверждение о «разумности» тех, кто одобряет такой шаг, явно свидетельствует и о наличии несогласных. Далее, в этой же статье автор подчеркивает важность подписания документа, говоря о том, что соглашение - плод длительных попыток британской дипломатии. «В течение многих лет и при сменявших друг друга правительствах англо-русское соглашение составляло одну из главных целей британской дипломатии,» - отмечает журналист. Так в очередной раз читатели убеждались в том, что подобный шаг - не прихоть, а назревал уже давно.
Сохранились и некоторые другие тенденции, проявившиеся еще во время ведения переговоров между странами. Например, описание реакции российской прессы на заключение конвенции, которая, к удовлетворению британских журналистов, была весьма благожелательной. «Общий тон комментариев, даже радикально настроенной «Руси», несомненно благоприятен», пишет автор статьи «Великобритания и Россия». В дальнейшем данный аспект повторялся - в конце сентября снова выходит статья с описанием материалов российской печати. Журналист комментирует статью «Нового времени», содержащую мягкий ответ на предположение в «Таймс» о существенной роли конвенции в деле предотвращения интервенции в Персию. После этого в газете уделено внимание более подробному пересказу положительной реакции прочих изданий на Антанту. Надо сказать, что подобное потепление отношений между периодическими изданиями имело взаимный характер, и отечественные газеты, также как и английские, с 1905 года начали публиковать статьи, продвигающие полезность для России сохранения статуса-кво. В целом это стало одним из средств достижения «разрядки» в отношениях между странами, после же заключения конвенции, подобная тенденция находила свое логическое продолжение.
Конечно же, соглашения с самодержавной Россией не могло не вызвать и недовольства, что понятно уже из статей настроенного в пользу англо-русского сближения «Таймс». Так например, свое несогласие выражал ряд видных публицистов, в том числе А. Вамбери, ранее выступавший за выжидательную позицию по отношению к переговорам. Он написал статью в журнале «Найнтин сентури энд афтер», в которой указывал на то, что конвенция нарушает права и территориальную целостность Персии, Афганистана и Китая, а также играет на руку не только российской, но и германской агрессии. Подобные опасения того, что Россия может воспользоваться уступками со стороны Великобритании, также можно считать вполне оправданными, особенно, если учитывать столь долгую историю противостояния двух держав. Однако мир менялся, и с момента заключения договора в Великобритании постепенно появляется интерес и симпатия к своему новому партнеру, что подтверждают также некоторые исследователи. Так, в английских университетах открываются программы по изучению России (1906), появляются такие издания, как «Рашн ревью» (1912), в дальнейшем организовываются взаимные дружественные визиты парламентских делегаций. Однако подозрительность существовала в Англии вплоть до 1914 года и «реабилитация» России в глазах англичан произошла лишь после начала Первой Мировой войны.
Теперь можно подвести некоторые итоги данной главы.
Можно выделить несколько основных мотивов, характерных для статей этого периода при обсуждении англо-российских отношений и перспективы заключения англо-русской Антанты. Один из главных из них - это попытки сгладить существовавшие противоречия между странами, и убедить читателя в том, что между Англией и Россией нет никакого соперничества (как это было в случае с Тибетом), а Россия потеряла возможность вести дальнейшую экспансию (как это было в случае с Монголией); напротив, всячески подчеркивалось, что сотрудничество это взаимовыгодное, и поможет не только установить мир в Восточной Азии, но и устранить другие угрозы - например, китайскую. Интересно также, что ничего не говорилось о немецкой угрозе, хотя в целом в прессе уже существовала тенденция считать Германию главной угрозой миру и спокойствию, как это было показано в предыдущей главе.
Весьма много внимания уделялось и Японии и ее месту в изменившейся обстановке. Конечно, авторы подчеркивали значимость Японии, как торгового и политического партнера Великобритании. Еще с 1905 года в газетах писали, что гарантом дальнейшего мирного состояния на Востоке является именно англо-японский союз. С течением переговоров, на протяжении 1906 - 1907 годов подчеркивалось, что в Японии всячески приветствуют Антанту Англии и России, что этот союз может лишь принести японцам чувство глубокого удовлетворения.
Большое место в статьях рассматриваемого периода, особенно в 1906 - 1907 гг. занимает оценка общественного мнения вообще. Это касается не только Японии, но и России. Так, авторы статей, особенно это касается «Таймс», неоднократно обращали внимание на благоприятную реакцию российской прессы, а также на симпатии различных слоев российского общества.
Говоря об оценке общественного мнения, конечно же, нельзя не заметить обзоры собственно английского общественного мнения в прессе. Очень часто обороты, используемые журналистами, их усилия обвинить в разжигании розни какие-либо учреждения, какие-либо другие газеты, не выражающие, якобы, общественного мнения, говорят о бурной дискуссии, существующий в этот период по вопросу сближения с Россией. На основании материалов прессы можно также сказать, что эта дискуссия имела место не только в 1905 году сразу после окончания войны, но и осенью 1907 года, уже после заключения англо-русской конвенции.
С другой стороны, материалы прессы свидетельствуют не только о существовании антироссийски настроенной части общества, но и о существовании некоторых обозревателей или журналистов, которые допускали возможность англо-русского соглашения еще до окончания русско-японской войны. Надо отметить, что подобные допущения делались порой в статьях, общий тон которых был весьма враждебен России. Однако даже полномасштабная война России против союзника Англии расценивалась зачастую как форс-мажор, или же как влияние Германии, желающей убрать Россию с европейского направления международных отношений (об этом говорилось в предыдущих главах). Таким образом, зачастую России все же оставляли пространство для примирения с Японией и, что важнее, с Англией.