В дальнейшем газеты, и прежде всего «Таймс», писали о том, что весьма важным является вопрос об установлении таможенных пошлин на границе между Российской и Цинской империями. С удовлетворением в газетах сообщалось, что русский посол в Китае Покотилов благосклонно отнесся к предложению китайской стороны об установлении таможенных пошлин и советовал «своему правительству как можно скорее удовлетворить пожелания Китая». В дальнейшем в прессе весьма благосклонно принимались новости о намерении русских не препятствовать установлению китайских таможенных пошлин на границе, а также о решении «различных местных вопросов», касающихся дальнейшей эксплуатации КВЖД. Отмечалось, что результат переговоров, которые проходили между российскими и китайскими представителями, будет закреплен в «дружеском согласии» между российским послом и представителем Китая. А в статье от 6 ноября уже отмечалось, что Покотилов сумел решить некоторые вопросы (такие, как возвращение китайским владельцам золотых приисков в Мо-Хо в провинции Хейлуньцзян), однако некоторые проблемы еще «требуют решения». К таким проблемам английские журналисты относили вопрос об «открытии» Мукдена и других городов для иностранной торговли, а также железнодорожный вопрос (под таковым авторы понимали выкуп участка железной дороги от Синьмин-Туна к Мукдену). Нельзя не отметить, что указанные проблемы больше относятся к вопросам, которые касались Южной Маньчжурии, а значит адресованы скорее Японии. И в целом, довольно будничный тон описания русско-китайских переговоров об установлении таможенных пошлин показателен с точки зрения нормализации отношения британцев к российской политике на Дальнем Востоке в рассматриваемый период. Даже те небольшие нюансы, которые отмечают журналисты, говорят скорее даже о некотором недовольстве в Англии действиями Японии, особенно в контексте данного конкретного примера. Это и не удивительно, после двух выигранных войн (японо-китайская 1894-1895 и русско-японская 1904 - 1905 гг.) Япония стала влиятельной региональной державой в восточно-азиатском регионе, что не могло не вызвать беспокойство в Великобритании, и, как следствие, некоторое смягчение в описании российской политики в этом же регионе. В 1907 году в статьях присутствовал тот же нейтральный тон, что и годом ранее. В газетах конкретизировались спорные вопросы, которые обсуждались между Россией и Китаем (вопрос о создании специальной беспошлинной зоны на небольшом расстоянии около границы, а также вопрос о налогообложении товаров, поставляемых по КВЖД). Короткие заметки с описаниями хода переговоров можно найти в статьях от 13 апреля, 24 мая, 26 июня, 28 июня, 12 октября 1907 года. Более того, в статье от 24 мая автор даже открыто поддерживает позицию России, и пишет, что, несмотря на то, что переговоры находятся в некотором «тупике», задержка в них никак не является виной России. Автор также отмечает, что в вопросах, касающихся систем почты, телеграфа, добычи ископаемых Россия «действовала в манере, которую Китай может считать вполне либеральной». Это лишь подчеркивает весьма благожелательное отношение к России, которое продолжало складываться в прессе.
В целом нельзя не отметить нейтральное и краткое описание российской политики в Китае. Так, например, в номере «Таймс» от 7 апреля 1906 года очень кратко и сухо сообщалось о том, что все военные корпуса, во время войны составлявшие Первую армию, останутся в Приамурье, Приморье и на территории русской части Сахалина. 30 июня так же кратко сообщалось о выводе большей части русских войск из Маньчжурии, и буднично говорилось, что оставшиеся подразделения будут постепенно выведены в следующем году. 6 сентября, в «Таймс» кратко упоминалось решение российского Министерства иностранных дел о создании постов генерального-консула в Харбине, Мукдене, Гирине, Цицикаре и Дальнем, а также поста вице-консула в Куаньчэн-цзе. Подобные примеры говорят даже об отсутствии сильного интереса у читателей к действиям Санкт-Петербурга на Дальнем Востоке, что лишь подтверждает установившееся нейтральное отношение к России среди английской публики. В 1907 году подобная тенденция кратких нейтральных описаний сохраняется. Помимо уже упомянутых выше коротких статей, посвященных российско-китайским переговорам, в 1907 году также сообщалось о конвенции между Россией и Японией, которая касалась вопросов коммерции и навигации. Порой статьи не только не содержали оценочных суждений, но и просто приводили текст этой конвенции, без каких-либо комментариев, как это было, например, 15 августа. Стоит отметить, что после заключения англо-русской конвенции 31 августа 1907 года, сообщения о русской деятельности на Дальнем Востоке стали настолько короткими, что иногда включались в качестве отдельных абзацев в статьи, посвященные политике Японии, хотя речь шла о заключении русско-китайской конвенции, к которой было приковано внимание6 пусть и небольшое, на протяжении предыдущих двух лет.
Надо сказать, что в журналах русское присутствие в эти годы было не находилось в центре внимания английских периодических изданий. В статьях авторы предпочитают скорее анализировать происходящие в России беспорядки, а не ее внешнюю политику. Немногочисленные моменты, относящиеся каким-либо образом именно к внешней политике, встречаются в статьях, посвященных очередному подведению итогов русско-японской войны и сложившейся ситуации после заключения мира. Общей чертой для некоторых журналов является оценка состояния военно-морских сил мировых держав после войны. Размышления на эту тему можно найти в двух журналах, «Найнтин сентури энд афтер» и «Куотерли ревью». В первом из них статья вышла в ноябрьском номере 1906 года, и в ней автор, Арчибальд Хёрд, эксперт по военно-морскому делу и журналист, констатирует сильные изменения в обстановке после войны. В ее ходе, по его словам, был практически полностью уничтожен русский флот. После «исчезновения» русского флота Великобритании придется изменить свой подход к формированию и комплектованию своих собственных военно-морских сил. В Англии всегда пытались поддерживать такое количество кораблей, которые бы превышали суммарное количество кораблей Франции и России. Теперь же, пишет автор, в расчет будут приниматься Франция и Германия - две ближайшие к Великобритании по силе страны. Сходной позиции придерживается и анонимный автор из «Куотерли ревью». Он также пишет о том, что стандарт расчета по двум главным силам теперь сменился, и в расчет теперь должны приниматься не Франция и Россия, а Франция и Германия. Далее обозреватель писал о том, что возрождение России «из пепла ее дальневосточных предприятий» в целом может привести к обострению международной обстановки - по его словам, либо прекратит свое существование «двойной альянс» (имеется ввиду альянс между Россией и Францией), либо произойдет охлаждение отношений между Великобританией и Францией. В то же время, автор допускает и заключение союзного договора между Великобританией и Россией, что не допустило бы описанные выше ситуации. Главная мысль, к которой приходит автор в конце своей статьи, заключается в том, что сохранение так называемого «Pax Britannica» зависит не от «мимолетной дружбы», а от превосходства британского флота над любым соперником. Таким образом, обозреватели в журналах уделяли внимание даже не столько России, сколько глобальному изменению ситуации. Это лишь фиксирует утрату интереса к послевоенному присутствию России. Также стоит отметить и смену внешнеполитических приоритетов в самой Великобритании. Приведенные выше примеры весьма ярко иллюстрируют, что на смену России в качестве возможного противника пришла Германия и немецкий флот (подробнее об этом см. далее). Можно сказать, что русско-японская война оказала некоторое влияние и на складывание Антанты в целом, все-таки, до ее начала Россия была главным соперником Англии, и возможностей для сближения было существенно меньше.
Кроме того, Россия упоминается также в контексте проводимой на рубеже 1905 и 1906 годов военной реформы в Китае, в результате чего Китай планировал создать армию, состоящую из 36 дивизий (численностью до 1 миллиона человек) с резервом в 250 тысяч человек. В газете «Таймс» по этому поводу писали, что такого количества войск вполне достаточно, чтобы ни одна из европейских стран, кроме России, в одиночку более «не осмелится угрожать Китаю вооруженной агрессией». Автор продолжает: «даже Россия и Япония, которые близки к Китаю, не решились бы бороться с Китаем, поскольку ни одна из них не захочет ввязываться в войну первой величины в течение следующих 10 лет». Таким образом, британские авторы убеждали, что России помешает не только ее собственное поражение и тяжелое состояние армии и флота, но и сам Китай, который сможет успешно сдерживать любую агрессию. В итоге, по мысли авторов, все вело к сохранению в регионе статуса-кво, что в полной мере отвечало интересам Великобритании, а тон статей должен был создать чувство спокойствия у читателя.
Одной из черт сообщений о внешней политике России в этот период является, конечно же, оценка «русской» угрозы Индийским колониям. Надо сказать, что британские журналисты в это время уже практически уверены в том, что угрозы Индии нет, и Россия попросту не имеет ресурсов для агрессивных действий на этом направлении. В начале 1906 года в «Таймс» был опубликован обзор статьи французского журналиста и ученого, занимавшегося изучением геополитики и, конкретнее, германского милитаризма - Андре Шерадама. Ученый писал о том, что в России никогда не было необходимой административной организации для похода на Индию, более того, ее внутреннее состояние «никогда не позволит проводить в Индии такие широкомасштабные военные операции, какие были в Маньчжурии.». В апреле этого же года все же еще можно найти свидетельства некоторого сомнения в английском обществе касательно грядущего союза с Россией. ««Таймс оф Индия» <…> признает желательность лучшего и более сердечного понимания [между Россией и Великобританией], но заявляет, что долг Великобритании в Персии - следить за тем, чтобы соблюдались права Персии, а не мнимые права России, добавляя, что никакие гарантии относительно азиатской политики России не должны позволить ослабить британские усилия и бдительную готовность.» - перепечатывал журналист лондонской газеты статью индийских коллег. Годом позже статьи, скептически настроенные по отношению к России, стали совсем редкими. Тем не менее, иногда они все же имели место, например 14 июня 1907 года в «Таймс» была опубликована заметка о заседании английского Центрально-азиатского общества, на котором была обсуждена возможность «действий» России на русско-афганской границе. Доказывалось, что экономическая ценность Средней Азии для России невелика, а значит сооружение там железной дороги имело исключительно стратегические цели. Между тем и вспоминалось, что в ходе недавней войны большую роль для транспортировки русских войск оказала Транссибирская магистраль, что заставило некоторых принять всерьез существование железной дороги в русской Средней Азии. Таким образом, иногда русская угроза еще обсуждалась, и в качестве примера даже приводился опыт недавней русско-японской войны. Конечно, скептицизм еще существовал, однако нельзя не заметить, что даже в самой Индии необходимость сближения с Российской империей уже была признана (как это видно из той же статьи от 24 апреля 1906 года). Призывы к бдительности, таким образом, уже можно интерпретировать лишь как остатки той антироссийской риторики, которая поддерживалась периодическими изданиями на протяжении всей второй половины XIX века.
Наконец, весьма интересны и появившиеся оценки войны и размышления об ее истоках. Здесь одной из главнейших черт является тезис о том, что Россию к войне подтолкнула Германия, которая вообще заинтересована в том, чтобы Россия активнее занималась Дальним Востоком, а не Европой. Обозреватели и журналисты часто писали об этом, добавляя, что Германия-то продолжает вести активную политику в Китае, а Россия, которую на военную операцию надоумила именно Германия - уже нет. В качестве примеров можно привести газетные статьи весны 1906 года. В одной из них французский политик де Ланнесан задает риторический вопрос: «Разве не установлено, что Германия подталкивала русское правительство к той катастрофической войне, в которой русские потеряли Порт-Артур и Маньчжурию, в то время как немцы все еще остаются у ворот Пекина?». Далее Ланнесан развивал свои мысли и писал о том, что дальнейшее сотрудничество с Германией обернется для России новыми несчастьями. Через неделю похожее недовольство уже можно обнаружить в английском обзоре позиции японской прессы. Журналист писал, что в Японии будут очень рады видеть Англию и Россию в союзе, ведь русская «конфликтность в Восточной Азии» выгодна только Германии, которая стремится к экспансии в восточном направлении. Думаю, такое острое недовольство немецкой политикой и поиск связи Германии и русско-японской войны было вызвано сложившейся к этому моменту международной обстановкой, в которой Германия очень часто выступала как антагонист Великобритании и, особенно, Франции. Как раз на весну 1906 года приходится разрешения Танжерского кризиса (спор между Германией и Францией из-за Марокко), разрешившегося на Альхесирасской конференции, на которой позицию Германию поддержала только Австро-Венгрия.
На мой взгляд, такое освещение событий довольно четко отражает смену приоритетов в британской внешней политике, в результате которой главным соперником Англии виделась уже не Россия, а Германия. Надо сказать, что как раз в этот период между странами вспыхивает несколько кризисов, касающихся колоний в Африке, а также активно развивается гонка вооружений. Подобные статьи должны были не только убедить английского читателя в том, что политика Германии представляет угрозу британским интересам, но и повлиять на мнения в России, которая в этот период еще колебалась между сближением с Германией (существовал прецедент заключения союзного договора между Россией и Германией - Бьёркский договор 1905 г.) и сближением с Великобританией.
Итак, подведем некоторые промежуточные итоги.
В первую очередь необходимо отметить то, что российскому присутствию на Дальнем Востоке уделялось весьма мало внимания, а статьи, посвященные этой проблеме были краткими, а после соглашения между Англией и Россией некоторая информация о России и вовсе встречается в статьях, посвященных политике Японии. И связано это было не столько с тем, что Россия ничего не предпринимала в этот период. Не стоит забывать, что в этот момент шли русско-китайские переговоры о таможенных проблемах (а экономическая сторона сильно интересовала Великобританию), также весьма длительное время продолжался вывод русских войск из Северной Маньчжурии. Тем не менее, при описании событий, связанных с этими вопросами, авторы старались не прибегать к давлению, а лишь коротко сообщали факты.
Также стоит сказать об общем доброжелательном тоне, который все чаще встречается в статьях, посвященных российской внешней политике в изучаемом регионе. Журналисты старались поддерживать Россию и в вопросах о выводе войск, и в проведении переговоров с Китаем. Авторы подчеркивали добрую волю России, ее намерения описывались как мирные и направленные на создание обстановки, благоприятной для всех стран, «без дискриминации».
Конечно, политика России не идеализировалась полностью, и в материалах прессы еще встречаются следы прежнего недоверия к России, особенно это касается статей, посвященных Индии. Иногда в них отдельные события даже такой неудачной для России войны интерпретировались как повод задуматься о «русской угрозе» северо-западным рубежам Афганистана и Индии (как это было в случае с оценкой роли Транссибирской железной дороги). Однако, насколько можно судить по материалам английских газет, даже в индийской прессе понимали необходимость сближения Англии и России.
В этой связи нельзя не заметить, что были и другие мнения о русско-английском сближении, которое встречалось в журнальных статьях. В них авторы показывали, что любое сближение - это ненадолго, и самое главное подспорье Великобритании в деле сохранения статуса-кво - это флот.
Вместе с тем, нельзя не отметить сохранившуюся тенденцию с упоминанием Германии в контексте русской политики на Дальнем Востоке. В прессе все еще предпочитают считать Германию ответственной за российскую экспансию на Востоке, однако с течением времени любое обострение ситуации связывают с выгодой Германии. Связано это, надо полагать, с действительно спровоцированным Германией Танжерским кризисом.