Если конструкционная бланкетность чаще всего очевидна для правоприменителя, то ситуационная требует дополнительного анализа и сопоставления фактических обстоятельств с особенностями применяемой правовой нормы. Относительно бланкетности первого вида в судебной практике в основном выработаны особые правила квалификации, предполагающие ссылку в правоприменительном акте на нормативные предписания других отраслей права. На это обстоятельство неоднократно указывал в своих постановлениях Пленум Верховного Суда РФ.
Ситуационная бланкетность учитывается правоприменителем при квалификации преступления, но не всегда находит отражение в формуле квалификации. Изучение судебной практики показывает, что в последние годы наметилась тенденция более последовательного обращения к нормам других отраслей права и в случаях ситуационной бланкетности.
В зависимости от уровня бланкетности и роли бланкетных признаков в определении границ преступного поведения можно выделить закрытые и открытые бланкетные диспозиции.
В закрытых бланкетных диспозициях все криминообразующие признаки указаны непосредственно в законе, а нормы других отраслей права лишь детализируют их, определяя характер общественной опасности, особенности предмета, способа совершения преступления и т. п. Особенно заметна не ведущая, а производная роль бланкетных признаков в составах неосторожных преступлений, в структуре которых они конкретизируют объективный признак небрежности или характеризуют недостаточность основания расчета на предотвращение последствий при легкомыслии. Такие признаки не указывают на преступность деяния, а лишь определяют его вид или характер, указывают сферу нарушаемых отношений.
При открытой бланкетной диспозиции не исключается возможность изменения уголовно-правового запрета посредством изменений в нормативных актах, с которыми он связан. Возможны ситуации, когда нормативные акты, с которыми связан уголовный закон, настолько меняют признаки регулируемых или запрещаемых ими деяний, что это приведет к изменению содержания уголовно-правового запрета, искажающего смысл уголовно-правовой нормы. Законодатель, хотя и существенно уменьшил число таких норм с открытой бланкетной диспозицией, но не отказался от них совсем.
Отличаются бланкетные конструкции и по характеру связи с нормами иных отраслей права. Одни из них требуют установления совокупности (системы) признаков нарушения нормативных предписаний других отраслей права. Например, ч. 1 ст. 143 УК РФ предусматривает ответственность за «нарушение правил техники безопасности или иных правил охраны труда, совершенное лицом, на котором лежали обязанности по соблюдению этих правил, если это повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека». Вторые детализируют лишь отдельные признаки преступного деяния, чаще всего посредством употребления термина иной отраслевой принадлежности. Так, ст. 179 УК РФ предусматривает ответственность за принуждение к совершению сделки или к отказу от ее совершения под угрозой применения насилия, уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких, при отсутствии признаков вымогательства.
Наиболее выраженный бланкетный характер имеют диспозиции, в которых речь идет о нарушении специальных правил. Диспозиция такого вида порождает сложное юридическое образование. Для ее применения необходимо сначала установить все признаки административного или гражданского правонарушения со всеми компонентами их состава, а затем дать уголовноправовую оценку в целом. В итоге состав преступления этой группы поглощает признаки административной противоправности, оставляя один ее вид - уголовную противоправность. Признаки гражданского правонарушения, хотя и входят в состав преступления, но не поглощаются им, оставаясь основанием для гражданско-правовой ответственности, реализуемой параллельно с привлечением лица к уголовной ответственности.
Диспозиции норм УК РФ, предусматривающих преступления с бланкетными признаками состава, не всегда прямо указывают на нарушение специальных правил. В некоторых случаях такая ссылка подразумевается или непосредственно вытекает из смысла статьи УК РФ. Например, уничтожение или повреждение чужого имущества в крупном размере, совершенные путем неосторожного обращения с источниками повышенной опасности (ст. 168 УК РФ), предполагает нарушение правил обращения с такими источниками. Однако правоприменитель не связан бланкетной конструкцией и потому формально может не указывать признаки такого нарушения при квалификации преступления, что вряд ли повышает уровень обоснованности и законности решения. В частности, возникает вопрос о возможности квалификации по этой статье нарушения правил обращения с транспортным средством, которое несомненно относится к источникам повышенной опасности. На наш взгляд, законодатель имел в виду лишь те источники повышенной опасности, нарушение правил обращения с которыми может вызвать пожар, но такая оговорка должна быть сделана в диспозиции. В данном случае отсутствие бланкетного признака, который указывал бы на тип источника повышенной опасности и вид нарушаемых правил, отрицательно сказывается на правоприменении.
Менее заметна, но не менее значима роль отдельных бланкетных признаков в составах, которые в целом имеют описательную или ссылочную диспозицию. Квалификация таких преступлений также может быть связана с установлением признаков нарушения нормативных предписаний других отраслей права, однако эти нарушения характеризуют лишь отдельные бланкетные элементы состава. Они могут быть выражены с помощью таких слов и словосочетаний, как «противоправный», «незаконный» и т.п. Сложность заключается в том, что не всякое употребление указанных слов свидетельствует о бланкетном признаке. Нередко за ними стоит очевидная противоправность, не требующая подтверждения ссылкой на нормативные акты иных отраслей права. Например, под хищением согласно Примечанию к ст. 158 УК РФ понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества. В гражданском праве существует презумпция законности владения. Если не доказано обратно, владение признается правомерным и, соответственно, произвольное изъятие у собственника или иного владельца имущества помимо их воли является противоправным действием. Нет необходимости каждый раз доказывать противоправность действия лица, тайно изъявшего из чужой квартиры имущество или обманным путем завладевшим чужим имуществом. «Ложный бланкетный знак» использован при формулировании составов неправомерных действий при банкротстве (ст. 195 УК РФ) и неправомерного завладения автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения (ст. 166 УК РФ). Неправомерность в указанных составах преступлений проявляется в самом факте совершения тех действий, которые непосредственно перечислены в диспозиции статьи УК РФ и дополнительной ссылки на нормы других отраслей права обычно не требует. Так, не была признана бланкетной по конкретному уголовному делу диспозиция ст. 330 УК РФ («Самоуправство»). Судебная коллегия нашла неверными выводы судьи о несоответствии обвинительного заключения диспозиции ст. 330 УК РФ, так как в нем конкретно не указано вопреки порядку установленному каким законом или иным нормативно-правовым актом совершены обвиняемыми действия, поскольку данная статья не является бланкетной.
Вместе с тем, при наличии определенных обстоятельств такому признаку противоправности может быть придано бланкетное содержание, например, в случае использования лицом внешне легальных форм способов изъятия имущества, противоправность которого нуждается в обосновании. В пункте 11 постановления Пленума Верхового Суда РФ от 27 декабря 2007 г. № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» разъясняется: «Как хищение чужого имущества в форме мошенничества надлежит оценивать действия, состоящие в получении социальных выплат и пособий, иных денежных выплат (например, предусмотренных законом компенсаций, страховых премий) или другого имущества путем представления в органы исполнительной власти, учреждения или организации, уполномоченные принимать соответствующие решения, заведомо ложных сведений о наличии обстоятельств, наступление которых согласно закону, подзаконному акту и (или) договору является условием для получения соответствующих выплат или иного имущества (в частности, о личности получателя, инвалидности, наличии иждивенцев, участии в боевых действиях, отсутствии возможности трудоустройства, наступлении страхового случая), а также путем умолчания о прекращении оснований для получения указанных выплат». Такие признаки состава, межотраслевые свойства которых появляются лишь при стечении определенных обстоятельств, можно назвать альтернативно-бланкетными.
В некоторых диспозициях признаки, выраженные такими же лексическими единицами, имеют постоянное бланкетное содержание. Например, неправомерность отказа должностного лица в предоставлении собранных в установленном порядке документов и материалов, непосредственно затрагивающих права и свободы гражданина (ст. 140 УК РФ), требует обоснования с позиции нормативных актов, которые регламентируют порядок предоставления информации и условия отказа в этом. Нуждаются в таком обосновании признаки неправомерного вмешательство в работу Государственной автоматизированной системы Российской Федерации «Выборы» (ч. 3 ст. 141 УК РФ), неправомерного отказа в государственной регистрации индивидуального предпринимателя или юридического лица (ст. 169 УК РФ). Таким образом, бланкетный характер признака может быть определен лишь в контексте конкретного состава преступления.
В других составах преступлений понятие незаконности имеет вполне конкретное правовое содержание, определяемое с помощью норм других отраслей права. Так, судам при рассмотрении уголовных дел о «незаконном использовании объектов изобретательских и патентных прав и разрешении вопроса о наличии состава указанного преступления следует иметь в виду, что действующим законодательством Российской Федерации предусмотрены некоторые действия, совершение которых не признается нарушением исключительного права патентообладателя на использование изобретения, полезной модели или промышленного образца (например, использование запатентованных изобретения, полезной модели или промышленного образца для удовлетворения личных, семейных, бытовых или иных не связанных с предпринимательской деятельностью нужд, если целью такого использования не является получение прибыли)».
Принимая решение о признании действий законными или незаконными, правоприменитель обязан учитывать сложившуюся систему правового регулирования данной сферы общественных отношений. Например, для признания законности использования объектов интеллектуальной собственности необходимо установить наличие хотя бы одного из оснований этого правомочия. Оно может возникнуть в силу авторства или получения по наследству; в силу закона или согласно договору, по которому оно передается лицу от автора или иного правообладателя; в силу специального случая, прямо предусмотренного в законодательстве (речь идет об исключениях), или при получении лицензии, выданной организацией, управляющей имущественными правами на коллективной основе. Рассматривая эти основания, С.П. Кушниренко, В. Ф. Щепельков замечают, что их наличие еще не гарантирует правомерность указанных действий. «В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 апреля 2007 г. № 14 «О практике рассмотрения судами уголовных дел о нарушении авторских, смежных, изобретательских и патентных прав, а также о незаконном использовании товарного знака» разъясняется, что использование объектов авторского права может быть незаконным и со стороны автора, если он передал исключительные права на использование созданного им произведения или это произведение было им создано в порядке выполнения служебного задания. Здесь авторства недостаточно для того, чтобы признать использование объектов авторского права правомерным. Поэтому необходимо принимать во внимание весь механизм взаимодействия норм, предусматривающих различные условия возникновения права на использование объектов авторских прав».
Третья группа бланкетных признаков связана не с нарушением, а с соблюдением предписаний других отраслей права. Для квалификации в таком случае требуется установить наличие определенного правового статуса субъекта преступления (ст. 285 УК РФ), потерпевшего (ст. 317 УК РФ ), юридические свойства предмета (ст. 228 УК РФ) и т.п. Указанные виды диспозиций редко встречаются в чистом виде. Обычно присутствуют компоненты разных групп бланкетных признаков. Например, в ст. 171 УК РФ речь идет о бланкетных признаках позитивного юридического содержания (предпринимательская деятельность) и признаках негативного свойства (без регистрации, без надлежащего разрешения, с нарушением лицензионных требований и т.п.). И, наоборот, в составах преступлений, связанных с нарушением специальных правил, требуется установление обстоятельств, имеющих позитивное юридическое содержание (например, вид правового режима, в условиях которого происходит нарушение правил).
В тех случаях, когда отраслевое свойство признака состава преступления может меняться в зависимости от различных ситуаций (от гражданско- правового, административно-правового до собственно уголовно-правового), законодатель использует альтернативно-бланкетные признаки. Например, применительно к мошенничеству такой альтернативно-бланкетный признак может относиться к природе обмана. В пункте 2 постановления Пленума Верхового Суда РФ от 27 декабря 2007 г. №51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» отмечается, что «сообщаемые при мошенничестве ложные сведения (либо сведения, о которых умалчивается) могут относиться к любым обстоятельствам, в частности к юридическим фактам и событиям, качеству, стоимости имущества, личности виновного, его полномочиям, намерениям». Альтернативно-бланкетным применительно к этомусоставу можно назвать также признак злоупотребления доверием, который «имеет место в случаях принятия на себя лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их выполнить с целью безвозмездного обращения в свою пользу или в пользу третьих лиц чужого имущества или приобретения права на него (например, получение физическим лицом кредита, аванса за выполнение работ, услуг, предоплаты за поставку товара, если оно не намеревалось возвращать долг или иным образом исполнять свои обязательства)». (п. 3 постановления от 27 декабря 2007 г. № 51). В одном случае эти обязательства могут иметь гражданско-правовое значение, что требует подтверждения их наличия ссылкой на нормы ГК РФ (при заключении договора поставки и т.п.), в другом могут противоречить не только нормам гражданского, но и уголовного законодательства - например, обещание должностного лица за вознаграждение совершить действия, которые не входят в его полномочия. Никаких гражданско-правовых обязательств такое соглашение не порождает и, соответственно, при квалификации таких действий как мошенничества нет необходимости обращаться к нормам гражданского права, достаточно сослаться на статью УК РФ.
Довольно часто альтернативно-бланкетные признаки используются при описании разных по юридическим свойствам действий в рамках одного состава преступления. Например, загрязнение, засорение, истощение поверхностных или подземных вод, источников питьевого водоснабжения, повлекшее причинение существенного вреда животному или растительному миру, рыбным запасам, лесному или сельскому хозяйству (ст. 250) может быть совершено как очевидно противоправными действиями, не требующими специальной юридической оценки (сброс производственных отходов в реку без очистки), так и посредством нарушения специальных правил, регламентирующих порядок и нормативы очистки таких отходов.В пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 ноября 1998 г. № 14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» (с изменениями от 6 февраля 2007 г.) разъясняется, что «эксплуатация промышленных, сельскохозяйственных, коммунальных и других объектов с неисправными очистными сооружениями и устройствами, отключение очистных сооружений и устройств, нарушение правил транспортировки, хранения, использования минеральных удобрений и препаратов, совершение иных действий, повлекших загрязнение водоемов и водных источников и причинивших существенный вред животному или растительному миру, рыбным запасам, лесному или сельскому хозяйству, должны квалифицироваться по соответствующей части статьи 250 УК РФ».