Вот, что пишет о судебной системе Турции начала XIX в. современник - английский путешественник: «Турецкие судьи разделяются на пять классов: великие моллы, малые моллы, муфеттиши, кадии, наибы. В отделении великих молл заключаются верховные судьи Румелии и Анатолии и судьи первостепенных городов, числом семнадцать. Малые моллы занимают судейские места в десяти городах второй степени. Муфеттиши судят дела, относящиеся к богоугодным заведениям, находящимся под надзором Муфтия, Великого Визиря и Кизляр-Агасси. Кадии занимают судейские места во всех прочих городах Империи, числом 456. Наибы или викарии употребляются для замещения мест в отсутствие молл и кадиев.
Малые и большие моллы, кадии и наибы судят все дела гражданские и уголовные и исправляют должность нотариусов. Каждый судья произносит приговор один, без советников и помощников, но регистратор, излагающий на бумаге жалобу и ответ, обыкновенно имеет большое влияние на судью. Производство суда Турецкого весьма просто; свидетельство допускается в делах гражданских и уголовных.
Муфтии или юрисконсульты не имеют никакого другого занятия, кроме ответов на вопросы, делаемые по предметам законоведения или религии. Они должны утвердить ответ своею печатью, означить место своего жительства и наименовать книгу законов, из коей они извлекли свое решение”. Государственные законы и постановления Оттоманской Порты. «Телеграф», 1826, № 16, с. 279-298, № 17, с. 29-46. Хмыровская коллекция. Турция. Т. 3, № 58.
Первым судебным органом нового типа, отличного от шариатского суда, был учрежденный еще в 1937 году при Махмуде II - Meclis-i ahkam -i adliye (Высший совет юстиции), совмещавший функции административного и совещательного органа с функциями кассационного суда высшей инстанции в отношении судов румелийского и анатолийского. Главная задача этого Совета заключалась в борьбе со взяточничеством, казнокрадством и прочили злоупотреблениями государственных чиновников.
После обнародования Уголовного кодекса 1840 г. в Стамбуле , а затем в вилайетах были созданы отдельно от шариатских судов уголовные суды - meclis tahkikat. Эти суды рассматривали уголовные дела не только османских подданных, но и иностранцев, проживавших в Турции, и выносить по ним решения не на основе шариата, а на основе Уголовного кодекса 1840 г. См. Шабанов Ф.Ш. Государственный строй и правовая система Турции в период танзимата. Баку, 1967, с. 216.
В развитии правовой мысли и системы права танзимат занимает значительное место. Танзимат явился первой попыткой ввести в правовую систему Османской империи элементы светского европейского права. Танзимат предусматривал разработку и обнародование новых, светских законопроектов по разным отраслям права. Но политика танзимата в этой области была внутренне противоречивой. Инициаторы танзимата, насаждая в стране западные установления, не могли и не осмеливались затронуть основы веками укоренявшегося мусульманского права. Они пытались распространить светские нормы, не затрагивая действующей системы мусульманского права, основанной на шариате. Половинчатость реформ привела к половинчатым результатам. См. Шабанов Ф.Ш. Государственный строй и правовая система Турции в период танзимата. Баку, 1967, с. 155-160.
Реформы танзимата расшатали устои средневековой теократической монархии, но потребовались еще десятилетия, чтобы их результаты стали очевидными. В начале же 70-х гг. XIX в. неудачи некоторых мероприятий танзимата вызвали разочарование у правящей верхушки, что вынудило ее отказаться от этого направления. В итоге инициативу перехватили консервативные силы, опиравшиеся на возникшую тогда доктрину панисламизма. Эта доктрина возникла как противопоставление мусульманской солидарности европейской экспансии в странах Востока, научно обосновывая необходимость объединения всех мусульман. Панисламизм был реакцией на просчеты танзимата в той мере, в какой проводившиеся реформы отождествлялись с европейской политической, экономической и правовой экспансией. Фадеева И.Л. Официальные доктрины в идеологии и политике Османской империи (османизм -панисламизм) XIX - начало XX в. М., 1985, с. 100.
Характер взаимоотношений светской и духовной власти в османской политической системе по-разному трактуется историками. Среди них, в частности, широко распространена точка зрения, которой придерживается, например, Н.А. Иванов, что в Османской империи не было разделения светской и духовной власти и четкого размежевания между религиозными и административными функциями. Они взаимно проникали и дополняли друг друга, а все отношения членов османского общества регулировались исключительно на основе принципов шариата ханифитского толка. Отмеченные особенности позволяли ему определить османскую политическую систему как “унитарную теократию”. М.С. Мейер считает, что в данном случае значение шариатских норм несколько преувеличено и совсем не учитывается такой фактор как влияние доисламской (тюрко-монгольской), византийской традиций, а также норм обычного права народов Османской империи, сохранявших важное значение во всех сферах общественной жизни. Мейер М.С. О соотношении светской и духовной власти в османской политической системе в XVI- XVIII вв. Ислам в истории народов Востока. Сб. статей. М., 1981, с. 53.
Как рассматривались уголовные дела в провинциях Османской империи в XVIII-XIX вв. показывают следующие примеры. Первый из приводимых ниже документов - выписка из дефтера (прим. «дефтер» с тур. - тетрадь, здесь употребляется как «протокол») шариатского суда г. Гори:
“Дело обстоит так, как в сем хюджете изложено. Написал это кадий Горийской казы Мехмед-смиренный раб божий, хваленье ему - всевышнему Господу. Да помилует его Господь.
Печать кадия: Мехмед.
Поводом к составлению сего основанного на шариате документа и причиной написания этого почтительного обращения послужило следующее: житель села, называемого Хелтубан, входящего в казу г.Гори Зураб, сын Паата, явился в благородное шариатское присутствие и, изложив словесно при очной ставке обстоятельства, возбудил жалобу на жителя того же, названного села - зиммия по имени Гиорги, сына Беро, рассказав, что “десять дней назад, считая от даты сего документа, мой зиммия Зураба, родной брат, зимми по имени Аракел, работал себе спокойно один в нашем собственном наследственном винограднике. Тогда к Аракелу подошел из чужих вышеуказанный Гиорги и противозаконно, под тем лживым предлогом, что в упомянутом имении и он имеет долю и причастность, затеял ссору, во время которой он, вышеуказанный Гиорги, напав с военным оружием на упомянутого нашего брата Аракела, нанес ему в левый бок удар ножом с белой костяной рукояткой, выхватив его из черных ножен, и смертельно ранил его. От этого удара упомянутый Аракел, по изволению бога, тотчас скончался. Требую взыскать с упомянутого Гиорги за подтвержденное шариатом предумышленно совершенное преступление”. Так как допрошенный до просвещенного суда разбойно упомянутый Гиорги в своем ответе перед шариатским судом без принуждения к тому сам признал и удостоверил, что брату вышеназванного зиммия по имени Аракел он действительно в означенном и описанным ножом нанес удар в левый бок, ранил и убил его, то, согласно просьбе Зураба, совершившееся записано и запись выдана в качестве документа просителю с тем, чтобы по шариату взыскать с упомянутого убийцы необходимое возмещение. Написано в пятый день месяца шавваля тысяча сто сорокового года (15 мая 1728 г.)”.
Далее прилагается список свидетелей. Джикия С.С. Турецкий судебный документ XVIII в. Письменные памятники Востока. Ежегодник, 1969. М., 1972, с. 142.
К началу XIX в. относятся следующие примеры. Один из английских путешественников первой половины XIX в. передает в своих записках несколько примеров турецкого правосудия. Вот один из них:
“Один молодой грек с острова Коса влюбляется в девицу и просит ее руки. Девица отказывает, а отчаянный любовник лишает себя жизни. Семейство усопшего требует у отца девушки “цены крови”, и кади приговаривает сего несчастного к заплате значущей пени. “У тебя есть дочь”, - говорит он: “Если бы ее не было, то молодой человек не мог бы в нее влюбиться; если бы он не влюбился, то не принял бы яду и остался в живых; следовательно - ты являешься причиною его смерти”. Турецкое правосудие. “Северный наблюдатель”, 1817 № 4, сс. 143,144. Хмыровская коллекция. Турция, т. 10 №8.
Один из константинопольских корреспондентов второй половины XIX в. следующим образом описывал наказание, которому подвергались в Турции булочники - обманщики: “В один летний день я сидел у одного из константинопольских кафе-ресторанов и вдруг увидел турецкого полицейского чиновника, который в сопровождении служителей шел к магазину соседнего булочника… Один из полицейских стал взвешивать хлебы, между тем как сам булочник, родом грек, с испугом смотрел на эту сцену. Некоторые из хлебов оказались полновесными, но вскоре полицейский добрался до корзины, наполненной хлебами, которые далеко не соответствовали установленному законом весу. По окончании этой поверки чиновник подал знак одному из служителей, который вынул из-за пояса молоток и огромный гвоздь. Затем один из полицейских притиснул голову булочника к дверному косяку, а другой очень ловко и без всяких дальнейших околичностей пригвоздил обманщика за конец уха.
Спустя два часа после того, я опять проходил мимо этого лобного места, и увидел булочника в том же самом положении. Только при захождении солнца, когда голос набожного имама стал призывать верующих к молитве, явился полицейский чиновник, чтобы освободить несчастного от этого тяжкого наказания”. Образчик турецкого правосудия. “Вечерняя газета”, 1856 № 199. Хмыровская коллекция. Турция, т. 6 № 57.
На основании вышеизложенного, можно сделать следующие конкретные выводы:
1. Особенностью правовой системы Османской империи являлось сосуществование религиозных законов и светских законов, исходящих от имени султана - канунов. Причиной возникновения такой системы было стремление султанов расширить масштабы своей власти.
2. Поскольку нормы уголовного права представляли собой наименее разработанную часть шариата, правовое регулирование борьбы с преступностью в Османской империи осуществлялось, в большей степени, с помощью канунов, которые приобретали вид уголовных кодексов. Однако, такая система была неустойчивой, так как каждый новый султан стремился создать собственный кодекс, отменяя предыдущие.
3. Система сочетания религиозных и светских законов, существовавшая в Османской империи длительное время, привела к тому, что к концу XIX в. в государстве сложились предпосылки для проведения правовой реформы (танзимат), направленной на создание светского законодательства, в том числе и уголовного, по европейскому образцу с включением в него норм шариата. В свою очередь, эта реформа послужила основой создания в дальнейшем на территории Османской империи светского государства - Турецкой республики.
1.3 Особенности развития мусульманского права на территории России
Освоение истории отечественного права и государства на основе вводимых в настоящее время в научный оборот ранее неизвестных документов и материалов, помогает правильнее ориентироваться во внутриполитической обстановке, анализировать различные исторические процессы, понимать их причины и последствия. Особенности современной обстановки, большой поток новой информации ставят сложные дискуссионные вопросы, ранее неизвестные или мало изученные. При анализе драматических событий, охвативших в последние годы Кавказ, необходимо учитывать и отдаленные последствия известных событий более чем столетней давности. Потто В.А. Кавказская война. Ставрополь, 1994. Т. 1-5. Исторический подход с учетом традиционных норм урегулирования конфликтов, в том числе и борьбы с преступностью, кавказских народов могут быть гарантом стабильности в данном регионе. Это обусловлено тем, что на Кавказе достижение политического консенсуса часто связано с пониманием важности знаний об особенностях этнического менталитета.
Какое положение занимали и занимают ислам и мусульманское право в дореволюционной и современной России? Каким образом “исламский вопрос” решался до революции? Каковы сущность и особенности правовых основ борьбы с преступностью на Северном Кавказе? В каких формах происходило взаимодействие традиционных общинных институтов с религиозными нормами и деятельностью российской администрации в XIX в.? Изучение исторического опыта в управлении исламскими регионами России поможет ответить на эти вопросы.
Первые контакты мусульман и славян относятся к VII веку, когда Византия выставила против арабов славянские племена. В VIII-IX вв. ислам проник в Центральную Азию, на Кавказ, Поволжье и Урал ( Хорезм, Хазария, Булгария, башкирские ханства ). Хазария и Булгария в VIII - начале IX вв. установили торговые, политические и религиозные отношения с мусульманскими странами Центральной Азии, обменялись посольствами с Багдадским халифатом. Ранние древнерусские княжества имели интенсивные торговые отношения с народами Поволжья, Прикаспия, Кавказа и с Арабским халифатом. Торговлю вели русские, хазаро-иудейские и арабские купцы. Многие из них временно или постоянно проживали среди других народов, перенимали их язык, культуру, религию, право. Бартольд В.В. Место прикаспийских областей в истории мусульманского мира. Баку, 1925, с. 3-5.
Первые Киевские Великие князья Олег и Святослав разбили булгар и хазар. Князь Владимир покорил булгар в 985 г. и заключил с ними мир. Во время переговоров о мире булгары стремились склонить Владимира к принятию ислама. Делегацию из десяти “разумнейших мужей” Владимир, по совету бояр, направил к булгарам на Волгу и, вероятно, в Хорезм, но “разумнейшие мужи” крайне отрицательно отозвались о богослужении булгарском, то есть мусульманском. Макарий (Булгаков). История Русской Церкви. Кн. 1, т. 1. М., 1994, с. 229-231.