Федеральным законом от 27 июля 2006 г. «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» наряду с действующим на тот момент нормативным массивом, регулирующим данную группу прав, дополнительно подтверждалось, что гражданам Российской Федерации гарантируется свобода поиска, получения, передачи, производства и распространения информации любыми законными способами, а также устанавливается, что ограничение доступа к информации возможно только федеральным законодательством.
Анализируя региональный аспект, затронутой проблематики, необходимо отметить, что в большинстве Уставов и Конституций субъектов Российской Федерации закреплены общепризнанные демократические стандарты в области политических прав и свобод граждан и их реализации.
Конституциями и Уставами субъектов Российской Федерации закреплено исходное положение в соответствии с которым единственным источником государственной власти в субъекте Федерации являются проживающие на его территории граждане Российской Федерации (например, ч. 1 ст. 1 Устава Московской области, ч. 1 ст. 4 Устава Санкт-Петербурга), также данными конституционными актами устанавливается и право граждан на различные формы политического волеизъявления ? прямые (посредством референдума и свободных выборов) и непрямые (посредством своих представителей), что, в общем, соответствует принципам, заложенным в федеральном законодательстве.
Необходимо отметить, что в нормативном массиве, который относится к регулированию политических прав и свобод, закреплены общепринятые демократические свободы, ценности и принципы, однако в последние годы законодательная регламентация политических прав и свобод претерпела волну ужесточения, и характеризуется чрезвычайной зарегулированностью и непонятностью избирательного законодательства и законодательства о политических партиях и общественных объединениях, которые создают питательную почву для злоупотреблений органами государственной власти и должностными лицами, что значительно влияет на реализацию политических прав и свобод человека и гражданина. Можно с уверенностью сказать, что в условиях предстоящего избирательного цикла законодательство и далее будет претерпевать изменения в угоду конъектурным интересам государственной власти.
Нестабильность федерального избирательного законодательства, призванного обеспечить реализацию основного политического права - избирать и быть избранным, неверие к политическим институтам в целом уже явилось одним из существенных факторов сильного снижения явки на выборах в Государственную думу 18 сентября 2016 года, которая впервые за всю историю проведения в России всеобщих, равных, тайных выборов составила менее половины от общего количества избирателей и составила - 47,88%.
Таким образом, на современном этапе вопрос о реализации политических прав и свобод в Российской Федерации весьма неоднозначен и тесно связан с законодательным полем, определяющим общие принципы реализации прав и свобод, которое также характеризуется тем, что отдельные положения законодательства грубо нарушаются, либо вовсе не соблюдаются органами государственной власти, органами местного самоуправления или их должностными лицами.
2.2 Основные проблемы реализации политических прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации
Многие исследователи обращают внимание, что в политической системе современной России сохранились характерные черты, в общем, традиционной для страны модели правления - самодержавно-бюрократической. Индивидуальной особенностью свойственной этой модели является существенное ограничение политической конкуренции сильное регуляторное воздействие государства на политические институты политической системы.
Существующая в России политическая система стабильно функционирует при высокой поддержке политического лидера и доверия к нему со стороны населения. А также, наоборот, при снижении поддержки власти возникают серьезные сбои, которые очень часто преодолеваются нелегальными и часто нелегитимными способами.
Политическая система должна быть адаптивна как к внутренним, так и к внешним вызовам современности, поэтому важно, чтобы в ней присутствовали механизмы позволяющие минимизировать риски принятия ошибочных и непрофессиональных решений. Этими механизмами могут являться разнообразные открытые площадки для обсуждения возможных вариантов решений, согласования позиций различных социальных групп.
Адаптивность политической системы в демократических обществах достигается путем проведения открытого и честного и избирательного процесса. Но в современных условиях российское общество сталкивается в ходе избирательного процесса с противоправным использованием властных полномочий и прав, положения и статуса должностных лиц публичной власти для создания посредством подавления политической конкуренции и искажения свободного волеизъявления граждан неправомерного преимущества представителям аффилированных политических сил и групп с целью извлечения в их пользу политической выгоды в виде результатов несвободных и нечестных выборов, Ю.А. Нисневич обозначает данное явление как электоральную коррупцию.
Поэтому характерной чертой действующей в России политической системы является постоянно нарастающие деформации избирательного процесса (которая выражаются в постоянном и хаотичном изменении избирательного законодательства, а также порядка формирования Государственной Думы, переход от пропорциональной к смешанной системе) и искажения волеизъявления граждан за счет злоупотреблений административным ресурсом публичной власти всех уровней. Выборы в данной системе регулируются шлюзами разнообразных социальных дотаций, а их повестка соотносится со списком федеральных бюджетных программ, однако реального обсуждения социальной, экономической, культурной, национальной политики государства не происходит.
По мнению ученых, вследствие этих факторов нынешняя политическая система России не обладает адаптивными механизмами. Государственная дума, как основной представительный орган в российской политической системе, «ни по структуре представительства, ни по кадровому составу не способна играть роль самостоятельного центра принятия решений. В условиях «сжатия» пространства публичной политики, отсутствия влиятельной оппозиции нет и иных институтов для согласования интересов и выработки оптимальных решений».
В период уже отмеченного нами третьего этапа развития политической системы (в 2005-2011 гг.) можно отметить ряд отличительных черт, характерных для данного периода. Так, основным приоритетом в ее формировании являлось строительство своего рода контролируемой партийной системы во главе угла которой становилась крупная проправительственная партия - «Единая Россия», остальным партиям, число которых было значительно сокращено (до 7 официально зарегистрированных партий, которые допускались до участия в выборах) фактически отводилась роль лояльных оппозиционных партий, которые делили между собой голоса, не отданные электоратом за «Единую Россию» , примерно в равных долях, с тем чтобы ни одна из партий не могла претендовать на лидирующие позиции в обществе.
Как отмечают ученые-политологи сложившаяся партийная система, представляется оптимальной для авторитарных режимов. При этом следует отметить, что по результатам выборов в Государственную думу в 2011 году «Единой России» не удалось получить большинства голосов, однако за счет пропорционального перераспределения голосов количество мест в федеральном парламенте оказалось достаточным для получения фракцией «Единая Россия» контроля над нижней палатой российского парламента, а именно 238 мандатов.
Таким образом, ради нивелирования угроз потери проправительственной партией большинства на предстоящих в 2016 году выборах в Государственную
думу было принято комплексное решение, основное содержание которого можно свести к двум элементам:
1. увеличить общесистемную фрагментацию на электоральном уровне путем значительного смягчения ограничении? на создание новых политических партии? и их участие в выборах (так называемая партийная реформа 2012 года);
2. минимизировать сопряженные риски путем отказа от полностью пропорциональной системы и возвращения к уже использовавшейся в России до выборов в Государственную думу 2007 смешанной системы выборов депутатов.
Новый политический ландшафт окончательно сформировался в 2014 году, а наиболее активная фаза политической реформы пришлась на 2011-2013 гг. В результате которой в 2012 году количество официально зарегистрированных партий увеличилось с 7 до 49, а в 2013 году добавилось еще 19 партий. При этом большое количество партийных проектов носят явно «споллерский» и фиктивный характер, а парламентское ядро отечественной партийной системы по прежнему представлено традиционной «четверкой» с уже годами устоявшимся набором партийных функционеров.
Таким образом, выборы 2015 года уже целиком прошли по сформировавшемуся выборному законодательству, так как в отличии от предыдущего периода (2012 - 2014) оно не претерпевало концептуальных изменений. Однако все же некоторые новеллы в выборном законодательстве уже развивали ранее обозначенные тенденции, связанные с ужесточением правил и сокращением площадок даже для ограниченной политической конкуренции. Они выразились в следующих тенденция развития политической системы, значительно влияющих на реализацию гражданами их основного политического права - избирать и быть избранным:
? появление новых ограничении? для независимого наблюдения на выборах (законы против НКО, признанных выполняющими функции иностранных агентов, а также правоприменительные жесты в отношении некоторых общественных организации? -- в частности, выразившихся в обысках в наблюдательной организации «Голос» и домах ее сотрудников);
? увеличение числа субъектов Российской Федерации, где произошла отмена прямых выборов глав регионов, а вместо них введена процедура их избрания региональными законодательными собраниями, а также введено обязательное согласование кандидатуры глав автономных округов с губернатором «материнского субъекта»);
На муниципальном уровне значительном ограничителем для функционирования нормального политического процесса стало введение двух новых вариантов структуры органов МСУ, при которых единоличный глава муниципального образования и местной администрации избирается депутатами либо самостоятельно, либо по предложению конкурсной комиссии, в которой с 2014 г. половину состава формирует региональная власть.
Традиционно мощным ограничителем политической конкуренции является процедура регистрации партийных списков, которая вместе с тем является и традиционным механизмом управления выборами со стороны власти. Поэтому и не является удивительным тот факт, что после бурного роста числа зарегистрированных партии? в 2012- 2013 гг. процесс не просто замедлился, но развернулся в обратную сторону -- многие созданные партии резко свернули активность.
Например, среди выдвинутых партсписков на выборах региональных парламентов в 2015 г. 39% не дошли до выборов (в первую очередь за счет отказов в регистрации по итогам проверки подписей). В 2012 г. этот показатель составлял 2,4%, в 2013-м -- 8,5%, в 2014-м -- 20%. Отсев в 39% -- это новый рекорд российских региональных выборов, прежний -- 34% -- был установлен на выборах 2 декабря 2007 г. На выборах представительных органов региональных центров в 2015 г. ситуация была чуть лучше по причине меньшего количества требуемых подписей: отсев списков составил 23,2% (в 2014-м -- 10%, в 2013-м -- 7,4%), отсев списков на основании проверки подписей составил 51%. Таким образом, уровень конкуренция составил 6,9 списка на город (в 2014 г. -- 9,4; в 2013 г. -- 16,7).
Еще больше выросло количество отсеянных партийных списков, не имеющих льгот, и самовыдвиженцев, по мажоритарным округам, хотя они и ранее были немаленькими. Так, на выборах депутатов законодательных собраний в 2014 г. от общего числа выдвинутых кандидатов до выборов не дошло 33%, при этом среди кандидатов от партии?, имеющих льготы, отсев был всего 8%, среди самовыдвиженцев -- 63%, а среди кандидатов от партии? без льгот -- 77%. На выборах 2015 г. общая доля отсева среди всех кандидатов по мажоритарным округам в Законодательных собраний регионов уменьшилась до 22%, но среди партии? без льгот увеличилась до 88%, среди самовыдвиженцев -- до 63,4%. Всего самовыдвиженцев среди 1302 выдвинутых кандидатов было 213 (16,35%), представителеи? партии?, не имеющих льгот, -- 133 (10,21%). То есть общая доля кандидатов, рискующих собирать подписи, сократилась, а случаев недопуска среди них стало еще больше.
При этом в мажоритарных округах на выборах представительных органов административных центров регионов в 2014 г. доля отсева между выдвижением и днем выборов среди самовыдвиженцев была 50%, среди кандидатов от партии? без льгот -- 49% (более благоприятная ситуация по сравнению с выборами Законодательных собраний регионов объясняется меньшим числом требуемых подписей). В 2015 г. доля отсева среди самовыдвиженцев увеличилась до 54%, среди кандидатов от партии? без льгот -- до 70%.
Данные тенденции наиболее ярко выразились по результатам федеральной избирательной кампании 2016 года в ходе которой произошло неизбежное существенное снижение явки избирателей как по причине переноса выборов на сентябрь, так и по причине низкого качества и интенсивности агитационной кампании во многих регионах. На снижение интереса избирателей к выборам также сказалась традиционная предрешенность результатов выборов. Число действительно высококонкурентных кампаний в одномандатных округах не было большим по причине значимой роли неформальных политических согласований, но затем еще больше снизилось как по причине отказа в регистрации части значимых кандидатов, так и вследствие выбытия некоторых из них уже после регистрации.