Революция ознаменовала отказ от тех исходных положений, на которых строилась стадия предания суду в Российской империи. Результатом этого стали многочисленные и довольно противоречивые попытки найти оптимальную организацию рассматриваемой процедуры, применяя то обвинительную, то судебную форму, единоличный или коллегиальный порядок.
Автор согласен с мнением Н.Н.Ковтуна и А.А.Юнусова, что исторически в нормативном определении той или иной формы предания суду «камнем преткновения», как для законодателя, так и для научной доктрины, всегда являлся вопрос о допустимости предварительной оценки судом на этом этапе той или иной степени фактической доказанности обвинения, внесенного прокурором в суд.
Стремление законодателя оградить суд от такой оценки четко прослеживается в истории регулирования рассматриваемого института.
Первые акты советской власти - Декреты о суде № 2 от 07.03.1918 г., «О народном суде РСФСР» от 30.11.1918 года, Положение о народном суде РСФСР, утвержденное Декретом ВЦИК от 21.10.1920 г. функцию предания суду возлагали на следственные комиссии. С принятием УПК РСФСР 1922, а затем и УПК РСФСР 1923 года эти полномочия были переданы распорядительному заседанию, однако вопрос о предании суду решался исключительно на основе обвинительного заключения.
Начиная с 1927 года под влиянием решений коллегии НК РКИ СССР упраздняются распорядительные заседания суда. Вопрос о предании суду всех категорий дел разрешается следователем (если по делу производилось дознание) либо прокурором (если по делу было произведено предварительное расследование). В усеченном виде контрольные полномочия сохраняются при проведении подготовительных заседаний.
В период с 1958 по 1992 годы процедура предания обвиняемого суду стала полноценным инструментом судебной проверки материалов предварительного расследования. Проблему предрешенности вопроса о виновности обвиняемого законодатель снял весьма своеобразно - ст. 36 Основ уголовного судопроизводства включала оговорку, а затем ст. 221 УПК РСФСР, содержала норму, согласно которой судья при наличии достаточных оснований для рассмотрения дела в судебном заседании, не предрешая вопроса о виновности, выносит постановление о предании обвиняемого суду.
Однако, даже судебный порядок предания оказался неэффективным. Главным его недостатком было формальное отношение к нему судей. В Постановлении № 8 от 28.11.1980 г. «О практике применения судами законодательства при предании обвиняемого суду» (с изменениями от 18 апреля 1986г.) Пленум Верховного Суда СССР признал формальный подход одной из основных причин нарушений уголовно-процессуального законодательства при предании обвиняемого суду. Пленум также отмечал, что в ряде постановлений и определений о предании обвиняемого суду дается оценка достоверности доказательств, предрешается вопрос о виновности обвиняемого.
На основе изучения истории института предания суду диссертант приходит к выводу, что возложение полномочий по преданию обвиняемого суду на субъекта, осуществляющего какую - либо иную функцию, было характерным для регламентации процедуры предания обвиняемого суду советского периода. Это служило главной причиной формального отношения к ней со стороны субъектов, её осуществляющих. Так, основными функциями были: для следователя - расследование, для прокурора - надзор за законностью и процессуальное руководство следствием, для судьи - осуществление правосудия. Задачи же, решаемые при предании обвиняемого суду оказывались для названных участников судопроизводства второстепенными.
Стремление законодателя исключить предварительную оценку судом доказанности обвинения приводило к снижению качества поступающих в суд уголовных дел, что стимулировало процесс восстановления контрольных полномочий суда.
В параграфе 2.2. «Основные противоречия и недостатки действующего порядка предания обвиняемого суду» отмечается, что с принятием УПК РФ завершен процесс очередной ликвидации стадии предания суду. Однако уже первые годы действия УПК РФ показали ошибочность ряда подходов к реформированию рассматриваемого института, что в свою очередь привело к изменениям в его правоприменении, а также в законодательном регулировании.
Как уже было отмечено, постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 28 ноября 1980 г. № 8 формальное отношение судей к выполнению задач, стоящих перед судом в данной стадии процесса, было признано одной из основных причин нарушения уголовно-процессуального законодательства при предании обвиняемого суду. Однако разработчиками УПК РФ эта проблема не только не принималась в расчет, но, напротив - преодоление возможной (или неизбежной) предубежденности суда по вопросу о виновности обвиняемого произошло за счет законодательного закрепления формального подхода к процедуре предания обвиняемого суду.
Исключенные из предмета судебной проверки вопросы обоснованности обвинения, соблюдения уголовно-процессуального закона при производстве расследования, должен теперь проверить прокурор, так как передача прокурору полномочий по преданию обвиняемого суду составляла суть реформы данного института. Однако в УПК РФ подобный переход полномочий не нашел своего логичного закрепления. Перечень вопросов, исследуемых прокурором на данном этапе, из текста закона был исключен, упростились требования к обвинительному заключению (акту), - по замыслу реформаторов - акту предания суду. В совокупности с отказом законодателя от термина «предание суду» это порождает вывод о стремлении законодателя к ликвидации самой процедуры предания суду, в чем автор усматривает первое противоречие реформы института предания обвиняемого суду.
Принципиальное отличие оснований для принятия решения судом о предании обвиняемого суду по УПК РСФСР и оснований для назначения дела к слушанию состоит в том, что если статья 222 УПК РСФСР предполагала установление наличия достаточных оснований (в том числе и достаточности доказательств) для рассмотрения дела в судебном заседании, то статья 228 УПК РФ требует от судьи установления отсутствия препятствий к назначению судебного заседания. Отсюда: даже если обвинительные доказательства в деле будут отсутствовать вовсе, судья все же обязан назначить судебное заседание. Такой подход противоречит даже здравому смыслу.
Задача судебной реформы по ликвидации судебного контроля за качеством предварительного расследования, и в частности за законностью и обоснованностью выдвижения перед судом обвинения, оказалась не выполненной, так как:
контрольные, по отношению к следствию, полномочия у суда все-таки частично сохранились в виде права суда возвратить дело прокурору, если необходимо составить обвинительное заключение (акт) вместо постановления о применении принудительной меры медицинского характера, либо для устранения недостатков обвинительного заключения (акта); назначить судебное заседание в отношении лиц, находящихся под стражей и др.;
- под влиянием потребностей правоприменительной практики, фактически восстановлены контрольные полномочия суда посредством принятия соответствующих решений Конституционным Судом РФ и Верховным Судом РФ. Так, в постановлении от 22 декабря 2009 г. N 28 Пленум Верховного Суда РФ предписывает судье при подготовке уголовного дела к судебному заседанию, изучать все материалы дела с целью проверки соблюдения органами дознания и предварительного следствия требований уголовно-процессуального закона.
На тщетность усилий законодателя по исключению вывода судей об обоснованности обвинения указывает анализ зарубежного уголовно-процессуального законодательства, где, казалось бы, различные по сути формы предания суду, не выводят из предмета оценки суда (на этом этапе) вопроса о доказанности фактической стороны обвинения (А.А.Юнусов).
Таким образом, мы констатируем наличие ещё одного глубокого противоречия нынешней реформы института предания суду - между обозначенной задачей исключения возможности формирования предубеждения у судьи, предающего обвиняемого суду, и реальной потребностью в полномочиях суда по ознакомлению с доказательствами виновности обвиняемого при решении вопроса о назначении судебного разбирательства.
Констатируемое большинством ученых и практиков фактическое восстановление дополнительного расследования на ряду с исключением из ст.237 УПК РФ норм, содержащих запрет на производство следственных действий после возвращения судьей дела прокурору для устранения препятствий к рассмотрению дела в судебном заседании указывает на наличие ещё одного существенного противоречия реформы института предания обвиняемого суду - между полным отказом от полномочий суда по возвращению уголовного дела в предыдущую стадию - и необходимостью сохранения таких полномочий.
В главе 3 «Оптимальная модель организации производства по преданию обвиняемого суду в России» на основе анализа зарубежного и российского законодательства диссертант предлагает собственную модель института предания суду.
В параграфе 3. 1. «Анализ известных в мировой практике форм организации производства по преданию обвиняемого суду» автор исследует достоинства и недостатки наиболее распространенных форм процедуры предания суду.
Важнейшим аспектом организации рассматриваемого производства является определение субъектов, разрешающих главный его вопрос - о предании обвиняемого суду. В этой связи, важным является исследование зарубежного опыта, выявление преимущества той или иной формы предания суду, и на основе их анализа формулирование предложений по оптимальному выбору надлежащего субъекта предания обвиняемого суду.
Поручение обвинителю решения вопроса о возможности предания обвиняемого суду давно известно уголовному процессу многих государств. Так, в Англии вопрос о предании суду по некоторым категориям дел может быть фактически решен полицейским. Речь идет о том, что по делам о маловажных деяниях, лицо, совершившее преступление, может быть немедленно доставлено в магистратский суд. Формальное расследование и предварительное рассмотрение дела в этом случае не производится, представление лица в суд является одновременно актом предания суду. После этого магистрат непосредственно приступает к слушанию дела. В Венгрии и Франции, в случае, если производство по делу ведется в упрощенном порядке, предание суду осуществляется непосредственно прокурором. В некоторых штатах США предание суду по делам о преступлениях, предусмотренных законодательством штата, может осуществляться обвинителем. По делам о мисдиминорах не проводится предварительного слушания и предание суду осуществляется обвинительной властью.
Плюсом данной формы является очевидная быстрота и экономичность решения вопроса о достаточности обвинительных доказательств для внесения дела в судебное разбирательство, осуществляемого представителем обвинительной власти. Минусом - отсутствие гарантий учета интересов и позиции стороны защиты, также, впрочем, как и позиции потерпевшего.
Вопрос о достаточности доказательств для рассмотрения дела в судебном разбирательстве может решаться судом (судебно-ревизионный порядок). Причем, в этом случае предполагается несколько вариантов.
Порядок, при котором суд, принявший решение вопроса о предании будет в дальнейшем рассматривать уголовное дело по существу применяется, к примеру, в Австрии, в случае, когда производство по делу производится в суммарном порядке. Здесь судье суда первой инстанции или участковому судье обвинителем представляется письменное предложение о наказании (являющееся аналогом обвинительного акта). В этом случае судья проверяет обоснованность предложения обвинителя и назначает дело к слушанию только если посчитает обвинение в достаточной степени обоснованным имеющимися доказательствами. По УПК ФРГ (Вторая книга Четвёртый раздел) подготовку к судебному разбирательству также как и в РФ, осуществляет единолично судья, который проверяет наличие фактических и юридических оснований для рассмотрения дела в судебном заседании. В уголовно-процессуальном законодательстве Италии, для дел небольшой тяжести, предусмотрен ускоренный порядок их расследования и рассмотрения. Согласно ему, претор вправе, допросив обвиняемого, принять решение о возможности слушания дела и тут же приступить к его рассмотрению. В США в случае, если лицо обвиняется в совершении фелонии, производится предварительное слушание дела. Если в ходе предварительного слушания становится очевидным, что дело должно рассматриваться в упрощенном порядке (а не судом присяжных), то его вправе принять к своему производству и рассмотреть тот судья, который и производил предварительное слушание.
Поручение предания суду, другому судебному составу того же суда применялось в уголовном судопроизводстве РСФСР. После 1936 года некоторое время была достаточно широко распространена практика, когда в распорядительном заседании суда, решающего вопрос о возможности рассмотрения дела в судебном разбирательстве, участвовал один профессиональный судья, а дальнейшее рассмотрение дела осуществлялось коллегией с участием другого профессионального судьи, не принимавшего решения о предании суду. Эта практика несколько позже была осуждена, как неправильная и фактически ликвидирована.
Широко используется в мировой практике передача вопроса о предании нижестоящему суду по отношению к судебному органу, к компетенции которого отнесено рассмотрение соответствующего дела. Так, в Англии магистратские суды осуществляют предварительное рассмотрение по делам, подсудным вышестоящему суду - Суду Короны. В США по уголовным делам о фелонии, предварительное слушание для передачи дела на рассмотрение в суд присяжных осуществляется нижестоящим судебным органом - магистратом. С. Е. Вицын, Э. Ф. Куцова, А. М. Ларин и др. при работе над Концепцией уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, решение вопроса о предании суду предлагали отнести к ведению мирового судьи по делам, направленным в суд с утвержденным прокурором обвинительным заключением, что, по их мнению, снимало указанную проблему. Эта идея также поддерживалась одним из ведущих теоретиков института предания суду - В.З. Лукашевичем.