Материал: Пронина

158

такой схемы сильна была тем, что оставляла максимальную сте­пень свободы для таланта врача, его опыта и гуманности. Теория Фрейда открыла ворота для новых открытий в психологии и no-дожила начало психотерапии как таковой. Психология впервые Проявила себя как действенный инструмент в решении сложней­ших внутрипсихических проблем.

Концепция Фрейда сразу стала достоянием публики, вызывая горячее негодование одних и вдохновляя других. Трехслойная Структура личности «ОНО»—«Я»—«Сверх-Я» стала воспринимать­ся как универсальная модель чуть ли не любого феномена духов­ной жизни. В качестве важнейшего двигателя человеческого по­ведения и душевных порывов было признано стремление к удо­вольствию, то есть удовлетворению биологических потребностей. Все духовные ценности стали рассматриваться как защитные об­разования, предназначенные только для регуляции социальных отношений и, как правило, в ущерб самой личности. По большей 1|асти эти рассуждения исходили из приоритета индивидуальных потребностей, а социум рассматривался как сила, враждебная личности, подавляющая «Я». Так формировалось и рефлексиро­вало себя в научных обобщениях сознание, стремящееся эманси­пироваться от социума, отменить все возможные табу и следовать непосредственно инстинктам. Этот тип сознания пытается опира­ться на биологические механизмы организма и проявляет себя Шк драйв-мышление (от англ. drive — непреодолимое влечение, Спонтанное движение).

Термином «драйв» в биологии называют инстинктивные по­буждения, свойственные простым организмам, возникающие са­мопроизвольно и не поддающиеся контролю. К драйвам относят­ся все фундаментальные физиологические потребности: в пище, Юде, свете, движении, продолжении рода и т.п. Регуляция пове­дения при этом представляет собой простой механизм разрядки напряжения и лучше всего описывается бихевиористской схемой St**R, когда подходящий стимул запускает действие, направлен­ное на немедленное удовлетворение потребности. Поведение че­ловека, особенно автоматические реакции, связанные с поддер­жанием функционирования организма, не противоречат такой формуле. Однако в таких случаях роль мышления ничтожна. И под драйв-мышлением понимаются не просто рефлексы. Это не обозначение для инстинктивных форм поведения, которые были, есть и будут у человека всегда, при любых парадигмах Мышления. Драйв-мышление — это осознанное следование прин­ципу удовольствия как единственному ориентиру поведения вслед­ствие отрицания социальных запретов и предписаний, табу и идеа­лов, долга и ответственности.

159

Строго говоря, «принцип удовольствия» не только реальный, но и объективно необходимый элемент глубинного механизма выживания, изначально присущий организму. И на всех этапах развития общества возникали религиозные секты и философские школы, которые во главу угла ставили принцип удовольствия, стремление к наслаждению, гедонизм (от греч. hedone — наслаж­дение). Согласно еще древнегреческой трактовке гедонизма, на­слаждение и есть высшее благо и основной закон человеческого поведения. При этом под наслаждением могут пониматься как чувственные удовольствия (Аристипп, 5—4 вв. до н.э.), так и от­сутствие страданий, безмятежность (Эпикур, 341—270 до н.э.). Попытки гедонистического обоснования самой морали предпри­нимали и гиганты рационализма (Гоббс, Локк), но теперь речь шла даже не о разрыве, а о противопоставлении принципа удо­вольствия и принципа морали.

Механизм гедонистического поведения и в самом деле до­статочно прост и доступен. Но многообещающие теоретические расчеты и прогнозы современных гедонистов в эксперименталь­ных исследованиях выглядят удручающе. Широко известны опы­ты Дж. Олдса с лабораторными крысами, которым вживлялись электроды непосредственно в ту область мозга, которую называ­ют «центр удовольствий». Крыса получала возможность самостоя­тельно активизировать этот участок мозга разрядами тока, нажи­мая на рычаг, замыкающий электрическую цепь. Оказалось, что наслаждение, получаемое таким образом, заменяет все: и реаль­ную пищу, и отдых. Крысы нажимали на рычаг беспрерывно, до­водя себя до полного изнеможения и даже гибели.

Первичные эмоции, вроде ужаса или удовольствия, имеют рефлекторную основу. Любое существо, раз испытав наслажде­ние, пытается снова и снова повторить ощущение, иными слова­ми, «найти рычаг». Самостимуляция и поиск все новых рычагов, способных вызвать удовольствие, составляют суть драйв-мышле­ния, которое черпает энергию в биологических влечениях инди­видуального бессознательного, но неожиданно попадает в физио­логическую ловушку. Существует объективное явление утомления нервных центров и угасания реакции при многократном повторе­нии воздействия. Привыкание и пресыщение достигаются очень быстро, и человек начинает искать все новые и все более силь­ные раздражители. На этом пути он рано или поздно переходит от поиска наслаждений к поиску сильных ощущений. А наиболее сильные ощущения, как выяснилось, дает не то, что вызывает удовольствие, а то, что возбуждает страх: боль и смерть. И это вторая физиологическая ловушка, которую не может миновать драйв-мышление. Боль — единственное ощущение, которое не

160

угасает и не ослабевает при постоянном воздействии раздражи­теля. Болевые рецепторы не знают адаптации. Так же трудно адаптироваться к страху смерти. Инстинкт самосохранения спо­собен активизировать сверхмощные витальные силы организма. И тут третья ловушка драйв-мышления, уже психофизиологиче­ская. У человека есть еще одна потребность, по силе равная по­требности в самосохранении. Это потребность в самоуважении, в высокой самооценке, в поддержании идентичности своего «Я». Угроза унижения, «потеря лица», распад «Я» — то же, что смерть. Моральные страдания — то же, что боль. В погоне за сильными ощущениями драйв-мышление вовлекает человека в ситуации, где ему приходится переживать либо страх боли и смерти, либо страх унижения и моральных страданий. Так возникает то особое психическое состояние, которое современный психолог, социоте-рапевт Н.Ю. Борисов называет «гедонистическим риском», то есть бесконтрольное влечение к опасности ради сильных ощущений. В интересной по исследовательскому материалу работе «"Гедони­стический риск" в неформальных молодежных объединениях» он выделяет четыре ступени реализации влечения к опасности:

1. Участие в реальной опасной ситуации (драка, хождение по канату над пропастью и т.п.).

2. Наблюдение реальной опасной ситуации (коррида, уличные беспорядки, состязание по кик-боксингу, петушиные бои и т.п.).

3. Наблюдение за имитацией опасных ситуаций (жесткий бое­вик, натуралистические видеофильмы, театрализованные по­становки и т.п.).

4. Участие в имитации опасных ситуаций (аттракционы типа «американские горки», прыжки со страховкой, военные игры и т.п.).

Очевидно, что ни одна из этих ступеней сама по себе не за­служивает проклятий. И даже, к примеру, драка не обязательно предосудительна. Но гедонистический риск может превратиться ИЗ разового, преходящего переживания в форму жизни. Согласно мнению социотерапевтов, девиантное (отклоняющееся) поведе­ние не только подростков, но и взрослых зачастую связано с ме­ханизмом поиска возбуждений. Гедонистический риск лежит в основе субкультуры криминальных и неформальных группировок (панков, рокеров, фанатов и др.), широко использующих различ­ные формы и прямой, и ритуализированной агрессии. Основное содержание их деятельности — создание опасных ситуаций, вы­зывающих психическое напряжение, эмоциональный взрыв, со­циальный стресс. Шокирующая демонстративность панков, бес-

161

смысленные столкновения футбольных фанатов и т.п. — всего лишь попытки извлечь максимальный аффект из угрожающей или удивляющей ситуации.

Гедонистический риск, становясь основным мотивом, приво­дит к существенным изменениям личности. Н.Ю. Борисов выде­ляет даже «синдром гедонистического риска», для которого ха­рактерны:

• Трудности субъективного выделения цели. Даже самому себе человек не может и не пытается объяснить свое поведение, вред которого он зачастую осознает (наркоман, азартный иг­рок и т.п.).

• Трудности объективного выделения цели. Внешняя «бессмыс­ленность», «бесцельность» действия, то, что называется «do­ing nothing».

• Склонность к нарушению правил, агрессивному, провоциру­ющему поведению. Сюда относятся также многие формы «протестного» поведения.

• Повышенная возбудимость сильных отрицательных эмоций, взрывных по типу протекания, как то: гнев, ярость, паника и т.п.

• Отсутствие стабильных интересов, скачка идей, немотивиро­ванная перемена занятий, беспорядочное переключение вни­мания.

• Культивирование первобытного стереотипа «мужского» пове­дения: жестокость, грубость, стремление к доминированию, «право силы», «скородействие» без раздумий и колебаний. Именно в «маскулинных» группах —■ панков, рокеров, брито­головых и пр. — наиболее широко задействован механизм ге­донистического риска.

Как показывают наблюдения и исследования, гедонистиче­ский риск затрудняет развитие потребностно-мотивационной сферы, поскольку сверхсильные витальные эмоции конкурируют со всеми остальными, вытесняют и подавляют иные интересы и переживания¹¹. Возникает либо «заколдованный круг», когда ге­донистический риск, являясь следствием интеллектуальной и эмоциональной неразвитости и сопутствующего им чувства ску­ки, сам же усугубляет эту неразвитость, препятствует дифферен­циации и развитию мотивации. Либо гедонистический риск, про-

¹¹ См..Борисов Р.Ю. «Гедонистический риск» в неформальных молодежных объединениях // Психологические проблемы изучения неформальных молодеж­ных объединений. М., 1988; Фат АЛ. Специфика неформальных подростковых объединений в крупных городах // Там же.

162

являясь как вторичное образование вследствие утраты смысла, постепенно приводит к деградации мотивационной сферы и по­ведения.

Особого внимания заслуживает факт, что гедонистический риск достигает предельной напряженности именно в групповом взаимодействии. В этом случае механизм угрозы самооценке пре­валирует даже над инстинктом самосохранения, потому что груп­повое давление заставляет человека действовать заданным обра­зом, не оставляя возможности для индивидуального выбора. Так создается парадоксальная психологическая ситуация, когда инди­вид, повинуясь «принципу удовольствия», утрачивает индивиду­альность. Поэтому механизм гедонистического риска так тесно связан с возникновением «негативной идентичности», со стрем­лением, как иногда выражаются, «быть ничем». «Негативная ■Идентичность», в интерпретации крупнейшего психоаналитика современности Эрика Эриксона (1902—1994), проявляется как деспособность принять на себя позитивную роль в социуме, до­биться общественного признания, и погруженность в ощущение Поверженности¹². Чувство отверженности, в свою очередь, как бы дает право на нелояльность к обществу, враждебность по отноше­нию к окружающим и отрицание социальных норм как таковых. I Защитный механизм проекции срабатывает таким образом, i дао внутреннее самоотвращение, возникающее вследствие неспо­собности личности следовать нравственным установлениям ; («Сверх-Я»), воспринимается как отвержение, идущее извне, от -общества, и вызывает «ответную» агрессивность ко всем и вся. Ш,.в том числе к себе. Так, одним из признаков негативной 1 адентичности является глумливо-горделивое присвоение себе - датирующих, явно отрицательных, неблагозвучных и неприят-|1ых прозвищ, самоопределений, принципов: «отбросы», «ночные й Лрлки», «отморозки», «беспредел», — и демонстрация соответст-*» даощего поведения.

Ж,\\ Наличие сильных отрицательных эмоций в структуре гедони-Ж&яческого риска неизбежно. Никогда, если вдуматься, очевид-||"1&сть абсолютности смерти, полного исчезновения личности, без ***$^дежды на возрождение и духовное воскресение не вставала пе-", человеком в такой ясности и жесткости. Отказываясь от «веч-К ценностей», человек лицом к лицу, без буфера нравственных Ьинципов и духовных гарантий встает перед проблемой угнете-Ня и смерти. Как биологическое существо человек конечен и ''ЛИ^ртен, но в отличие от животных может сознавать это в каж-Iftbrft момент своей жизни. Если он чувствует свою приобщен-