Материал: Пронина

Тем легче при «интерактивной сверке данных» случайному сцеп­лению подробностей может быть придано значение существенной закономерности. И тогда «когерентную реакцию» можно как бы подтолкнуть в заданном направлении, предрекая будущий пат­терн поведения. Однако любая подсказка, намек или хотя бы прогноз предвосхищает, а точнее, имитирует будущий импульс положительной обратной связи, загодя подкрепляя реакцию, что в обычных условиях может дать только постреактивное развитие событий. И, как всегда при субъективном вмешательстве в спон­танный процесс, в одном случае это ускоряет течение дел, в дру­гом — приводит к разрыву цепи положительной обратной связи и разного рода бумеранг-эффектам.

Тот факт, что тонкую по замыслу, крупную по масштабам, растянутую во времени пропагандистскую акцию удалось развер­нуть строго по элементарному алгоритму сетевого контакта, гово­рит о типологической роли данного алгоритма в новой парадиг­ме мышления, а может быть, и о его универсальности вообще. В свете синергетической теорий это может рассматриваться как информационная модель фазового перехода из периода неравно­весного, хаотического состояния системы через самоорганизацию новых механизмов регуляции в принципиально иное состояние порядка. Дело в том, что, согласно синергетическому «принципу порабощения», возникающее в момент флуктуации случайное сцепление информации может оказаться настолько устойчивым, что начнет повторяться при последующих колебаниях, постепен­но подчиняя ритму своего цикла самовоспроизведения хаоти­ческую пульсацию информационного поля. Так в теории по­рождается из хаоса принципиально новый механизм саморегуля­ции флуктуирующей системы, благодаря самодвижению которого спонтанно разворачивается преобразование случайных парамет­ров в информацию второго порядка и самопроизвольно выкрис­таллизовывается по-новому упорядоченная постфлуктуационная структура.

Для философов этот процесс по-прежнему «чуть ли не мис­тическая вещь» , но в математической абстракции уже рассчита­на «фрактальная геометрия природы». Имено так бельгийский математик Бенуа Мандельброт назвал свою книгу о «нерегуляр­ных, но самоподобных структурах» (1977). В его определении фракталом (от лат. fractus — состоящий из фрагментов) «называ-

⁴⁸ См., в часта.: Аршинов В.И., Данилов Ю.А., Тарасенко ВВ. Методология сетевого мышления: феномен самоорганизации. 2000. http://www.flogis-lon.df.ru/projects

282

ется структура, состоящая из частей, которые в чем-то подобны целому»⁴⁹.

Понятие «подобие» — не новость в науке и технике. Оно конструктивно используется в черчении и других технических приложениях геометрии, решении алгебраических уравнений, изучении процессов течения жидкостей и упругой деформации твердых тел, моделировании самолетов и т.п. К примеру, «прин­цип подобия» позволяет на моделях выяснять картину техно­логических процессов с такой полнотой, которая в природных условиях недостижима. Но в философическом плане это не по­ступательное развитие, а масштабирование структуры по вне на­ходящемуся «образу и подобию» и по всеобщему и, следовате­льно, извне воздействующему закону. Фрактал же тем и заме­чателен, что это структура «нерегулярная, но самоподобная». Самоподобие выражается в том, что целостный фрагмент фрак­тала содержит достаточную информацию обо всем фрактале. А нерегулярность — в том, что фрактал разворачивается не по общему стандарту, а по внутреннему алгоритму, который допол­няет простое «масштабирование» «сжатием», «поворотом» и «пе­реносом» исходного фрагмента.

Пульсация внутреннего алгоритма задает ритм самооргани­зации фрактала, структура которого остается открытой для по­ступательного развития, так как число итераций (последователь­ных повторений алгоритма) в принципе бесконечно. Геометрия фракталов дала неожиданную даже для математиков возмож­ность с помощью примитивных алгоритмов порождать очень сложные нетривиальные структуры. К примеру, знаменитый фрактал «Снежинка Кох» — замкнутая линия бесконечной дли­ны, очерчивающая конечную площадь, — гипотетически невооб­разим, но геометрически может быть получен путем многократ­ного преобразования исходной фигуры (треугольника) путем ите­рации (последовательного повторения) трехходового алгоритма: «сжатие» — «поворот» — «перенос»⁵⁰. Однако здесь стоит вспом­нить наглядный аналог фрактала, представленный у В.В. Тара­сенко: «структура, возникающая в зеркале, отражающем зеркало, стоящее напротив». Бесконечная череда изображений, фиксирую­щих бесконечное число повторений фрактального алгоритма. Но говорить об этом как о «механизме саморегуляции» можно было бы, только исходя из бесконечно малой вероятности, что воз-

⁴⁹ Цит. по: Шаборшин А.А. Введение во фракталы. 2000. http://home.ural.ru-sha-bun/fractals/fractals.htm

so Подробнее см.: Сундучков А. Сжатие и синтез изображений. 2001. Http:// www.visti.net/cplusp/all96/6n96y/6n96yla.htm

283

можна мутация законов природы (типа угол отражения пере­станет быть равен углу падения), после которой в бесконечном числе повторений начнет разворачиваться по-новому упорядо­ченная картина. Хотя в обыденности тут все может показаться примером «дурной бесконечности», в теории это небезынтересно. А на практике уже существуют такие производства, где фракталы становятся, если хотите, технологиями. Так, в машинной графике фрактал непосредственно используется для синтеза изображений. При этом особое значение приобретают так называемые стоха­стические фракталы, которые получаются, когда в содержании повторяющегося алгоритма случайным образом возникают изме­нения, впрочем, не настолько существенные, чтобы вообще прер­вать итерационный процесс. Они обеспечивают более высокий уровень сложности отображения природных объектов, и, к при­меру, двумерные стохастические фракталы с успехом использу­ются для моделирования рельефа местности или поверхности моря. Характерно, что стохастические фракталы называют еще не­детерминированными, в отличие от детерминированных, все усло­вия развертывания которых предопределены изначально, одно­значно и неизменно.

Но в какой степени все это может иметь отношение к рече-мыслительной деятельности человека? Любопытно, что фракталь­ные структуры с особенной наглядностью обнаруживают себя в фольклорных текстах для детей. Вот, к примеру, всем извест­ная присказка: «У попа была собака. Он ее любил. Она съела кусок мяса. Он ее убил. И похоронил. И на камне написал: У по­па была собака. Он ее любил. Она съела кусок мяса. Он ее убил. И похоронил. И на камне написал...», — и так пока не надоест. Данная композиция позволяет предполагать самые различные ди­дактические цели — от «антирелигиозной пропаганды» до «ин­сталляции логических операций» или «демонстрации примера дурной бесконечности», но в любом случае это детерминирован­ный фрактал. Но, скажем, в детских считалках типа: «Шла ку­кушка мимо сети...» или «На золотом крыльце сидели...», — ко­личество текстуальных повторений уже не бесконечно, а строго ограничено числом общающихся, и каждая итерация определяет жребий одного из участников. Игра — интерактивное действие. Фрактальное воспроизведение игрового текста должно обеспе­чить равноправие для всех. И потому конкретные обстоятельства игры вызывают недетерминированные изменения в параметрах фрактала. Но вот что знаменательно: может изменяться «до нао­борот» информация, подвергаемая сжатию, но алгоритм в целом все равно разворачивается по полной форме. Знаменитая «Сказка про белого бычка» начинается с вопроса: «Рассказать тебе про бе-

284

лого бычка?» Можно ответить: «Рассказать» — и услышишь: «Рассказать да рассказать про белого бычка, рассказать?» Но можно ответить: «Не надо!» Тогда последует: «Не надо да не надо рассказать про белого бычка... Рассказать?» И так при любом ва­рианте. И до тех пор, пока рассказчику хватит задора и памяти повторять с каждым разом нарастающую цепочку ответов слуша­теля. Есть основания ^г.лдеть в этом бессознательный тренаж па­мяти, или инстал "'тию навыка интерактивного контакта, или еще что в том же ^де. Но в любом случае это будет частным проявлением общей закономерности, согласно которой именно неограниченная способность вовлекать в процесс итерации все новые параметры превращает недетерминированный фрактал в спонтанный механизм синергетической саморегуляциии, потому что случайные конфигурации по ходу последующих повторений в соответствии с «принципом порабощения» «под себя» закручи­вают хаотические элементы и начинает самоорганизовываться устойчивая, по-новому упорядоченная система. Вот откуда спе­цифический канон фольклора: троекратные повторы, тавтологи­ческие описания, постоянные эпитеты и т.д., и т.п. Оказывается, это весьма эффективный метод формальными приемами дости­гать впечатляющих смысловых эффектов.

Входящая во все антологии «Сказка о репке» — пример фрактального поиска решения нетривиальной проблемы от воз­никновения ее («выросла репка — большая-пребольшая») до успешного преодоления («вытащили репку») через ряд последова­тельных итераций элементарного алгоритма. Но разве заключите­льная сцена: «Дедка — за репку, бабка — за дедку, внучка — за бабку, Жучка — за внучку, кошка — за Жучку, мышка — за кош­ку... Вытянули репку!», — технология сельхозработ? К реальной репе это отношения уже не имеет. И даже прямая назидатель­ность (типа пропаганды коллективизма) тут сомнительна и в чем-то смешна. Это ситуация игровая, в действительности невоз­можная, но активная в плане эмоциональном и допускающая расширительные толкования, а потому способная вызывать са­мые разные, но вполне полноценные «АГА-переживания». Фигу­рально говоря, «Сказка о репке», словно социальная обучающая машина, пролагает след для инсталляции одного из самых уни­версальных алгоритмов оптимистичного проживания проблемных ситуаций, которым индивид может потом распоряжаться по соб­ственному усмотрению. Последнее — особо существенный мо­мент, и здесь следует заострить внимание. Суть в том, что ре-чемыслительная деятельность человека — это адаптивный психи­ческий процесс, в котором сознание столь же неустранимо, как и бессознательное. Поэтому здесь становится семантической (зна-

285

чимой, т.е. допускающей осмысление, интерпретацию и коммен­тирование) даже информация сигнальная (согласно математиче­ской теории, безразличная к значимости сообщения). А семан­тическая информация (в том числе наделенная переносным значением) может вызывать эмоциональные и поведенческие ре­акции на уровне сигнальном (бессознательном, рефлекторном, импульсивном).

По ходу последовательных речемыслительных преобразова­ний возникает семантическая информация второго, третьего и последующих порядков, которая все дальше уходит от конкрети­ки (обобщается, абстрагируется, символизируется) и включается в самодвижение виртуальных категорий. Но, во-первых, самая тонкая игра ума начинается с бессознательной реакции на сиг­нальный импульс той самой информации, которая и будет под­вергнута преобразованию. А во-вторых, на любом этапе преобра­зований информацию можно ощутить как самодостаточную (це­лостную и достоверную), и тогда виртуальный образ станет импульсивным сигналом к реальному действию, нередко более эффективному, чем до того. Отсюда видно, что трехходовое фрактальное преобразование (сжатие до самоподобного образа второго порядка — поворот в направлении практического приме­нения — перенос в поле дальнейших итераций), с одной стороны, поддерживает в постоянном напряжении, можно сказать, инду­цирует сигнальный импульс информации, с другой — недетерми­нированный фрактал оказывается открытым не только для слу­чайных, но и для произвольных изменений в параметрах любой из операций трехходового алгоритма. В речемыслительнои деяте­льности человека это вполне очевидно. Любопытно с этой точки зрения сопоставить хрестоматийный вариант «Сказки о репке» с более древними, восходящими ко времени магического мышле­ния. В канонической записи А.Н. Афанасьева⁵¹ не фиксируется ни попыток объяснить, почему же репка не поддается, ни моти­вов соучастия («созывают» лишь бабку, остальные приходят неиз­вестно почему). Среди действующих лиц появляются невообрази­мые персонажи типа: «пята нога». Число итераций достигает 9 (максимальное значение «магического числа: 7±2», вычислен­ного классиком инженерной психологии Дж. Миллером⁵²), а заключительная фраза: «Пять ног за четыре, четыре ноги за три, три ноги за две, две ноги за ногу, нога за сучку, сучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку, тянут-потянут: