Проблема модернизации экономики России, о необходимости которой руководители говорят многие годы, наконец, стала настолько очевидной, что не только экономическая общественность, но и общество в целом всерьез озаботились ее решением. Задача возведена в ранг государственной политики и стала «лозунгом дня». Но лидерство в том или ином укладе требует от страны «сверхусилий». Например, Южная Корея стала одним из лидеров пятого технологического уклада, но ей пришлось более сорока процентов своего ВВП тратить на инвестиции и инновации, умеряя потребление. Буквально, работать, затянув пояса. Отрасли пятого технологического уклада достигли стадии насыщения и не в состоянии поглотить большие деньги. Но и новые отрасли (шестого уклада) пока не готовы принять огромные инвестиции: ни нанотехнологии, ни новая медицина, ни «зеленая» химия. Последние четыре года сделало много практических шагов по раскручиванию поступательного движения в этом направлении во всех сферах экономики, науки и образования. На общенациональном уровне принят ряд документов для формирования инновационной инфраструктуры. Вопросы модернизации экономики не сходят из названий форумов, конференций, симпозиумов, совещаний ученых, бизнесменов, представителей исполнительной власти. Стратегически оправдано руководство страны выбрало инновационный путь развития экономики. 8 декабря 2011 г. утверждена «Стратегия инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года (Стратегия – 2020)». Создана Комиссия по модернизации и новым технологиям при Президенте России, которая идет «технократическим» путем – определения нескольких базовых направлений модернизации промышленности, составления перечней «приоритетных» проектов и др. Предлагаются разные подходы к решению данной проблемы. Ведутся активные попытки внести инновационный импульс бизнесу путем административно-принудительного его «подстегивания» к внедрению инноваций. Принят и осуществляется специализированный «кристаллизующий» работу ученых проект «Сколково». Существуют предложения начинать модернизацию с «кадровой революции», реформирования системы подготовки кадров, резкого увеличения инвестиций в человеческий капитал. Все эти механизмы решения задачи сами по себе имеют право на практическую реализацию и, безусловно, будут способствовать решению главной
− 331 –
задачи, под которой мы понимаем инновационную модернизацию российской экономики. Однако для достижения этого результата успехов в нескольких, пусть даже весьма важных, областях, очевидно, мало. Это, как говорят математики, условие необходимое, но недостаточное.
Возникновение проблемы торможения среды «генерации знаний», низкой инновационной активности и технологического отставания в российской экономике во многом носит объективный характер. Многое обусловлено серьезными структурными диспропорциями, доставшимися в наследство от советской экономики, сложностью и длительностью формирования новой институциональной среды в постсоветский период, неэффективными стимулами бизнеса для перехода на инновационные рельсы развития. В то же время субъективная недооценка глубины проблемы органами управления всех уровней, не всегда рациональный выбор приоритетов и инструментов стимулирования инновационного развития в ряде случаев усугубили кризис в научно-технической сфере, привели к нерациональному использованию значительных объемов ресурсов, ослаблению кадрового потенциала научного и технологического развития. Особенно пестро эта картина сложилась в регионах, имеющих разные уровни развития и заделы научного и производственного потенциалов территорий. Нужны ответы на многие вопросы: кем востребованы инновации в современной России − экономикой или властью, доступны ли инновации бизнесу, в первую очередь малому и среднему, какова должна быть роль государства в инновационном процессе. Промышленная инновационная политика относится к компетенции федеральных властей или она относится к сугубо конкурентоспособности функционирования бизнеса – вопрос требует особого обсуждения. Эти вопросы скорее относятся к федеральному центру, к тем, кто выбрал приоритетной цель создания «умной экономики». Никакой значительной, устойчивой и имеющей долгосрочные позитивные последствия инновационной модернизации мы не получим, если не изменим основные, базовые институции нашего общества. В свою очередь, модернизация институциональная очень сильно зависит от общей концепции развития общества. Можно с уверенностью говорить, что в обществе сосуществуют на протяжении многих веков исторического развития две модели отношений его членов – контроль либо парт-
− 332 –
нерство, причем превалирование того или иного компонента, собственно говоря, и определяет тип соответствующего общественного образования. Опыт развития человечества говорит о том, что на исторически более длинных промежутках партнерская модель, позволяющая наиболее полно учитывать различные общественные интересы, давала обществу возможность развиваться динамично и была в целом эффективной. В то же время не мало примеров, показывающих, что в относительно короткие исторические периоды более эффективно работала модель «государства-сверхкорпора- ции», превалирующими в которой являются интересы государства как института, в противовес приоритету интересов отдельного члена общества. Соответственно, институции такого государства нацелены преимущественно на охрану интересов государства, преумножение богатства государства (зачастую – в ущерб интересам отдельных его граждан); идеология такого государства базируется на принципе приоритета долга гражданина перед государством. Поддерживаемая правовым, репрессивным, административным и иным управленческим инструментарием, такая модель, безусловно, позволяет в определенный момент отмобилизовать ресурсы государства на достижение «прорывных» задач. Однако на экономические стимулы такая модель реагирует значительно менее эффективно, чем партнерская. В результате, несмотря на достигаемые зачастую отдельные высокие показатели в каких-то направлениях, такое государство становится уязвимым для рыночной конъюнктуры. Кроме того, корпоративная идеология такого общества стимулирует расслоение его на группы, часть которых контролирует ресурсы общества, другая часть в той или иной мере обслуживает этот контроль. Основная масса населения в реальной жизни отстранена от ресурсов. Это ведет к сепарации общества, деградации его элиты, развитию коррупции, а затем – к неэффективности экономики и, как правило, ее распаду. При этом следует учитывать, что обладание передовыми технологиями – это тоже один из ресурсов. Таким образом, только лишь обладание передовыми технологиями (что, собственно говоря, и является целью заявленной технологической модернизации промышленности) не приведет к переводу общества на рельсы устойчивого экономического развития. Экономика партнерства, напротив, базируясь на развитии человеческого ресурса как главного средства производства, ориентирует-
− 333 –
ся на то, что именно этот ресурс, свободный в принятии экономических решений, в партнерском обществе – главный источник общественного богатства. Отсюда – более высокая и осознанная активность граждан и в экономике, и, далее, в общественной жизни; отсюда – более высокая эффективность управляющих структур общества. Подводя итог сказанному, необходимо отметить, у регионов нет ресурсных возможностей развивать инвестиционный сектор экономики. Строительство «силиконовых долин» типа «Сколково» – это штучный и дорогостоящий проект. Нет больших перспектив открытия малых творческих лабораторий и предприятий при университетах при существующей системе грантов и конкурсов на государственный заказ на инновационную продукцию. Государственный заказ на научные разработки не делается или забюрократизирован, если не сказать больше. Сегодня ученые в своем
большинстве − преподаватели с чрезмерной учебной нагрузкой, сами должны гоняться за грантами, чтобы как-то обеспечивать работу себе и своему научному учреждению. Не более перспективна сегодняшняя судьба у опытно-конструкторских институтов и бюро, поскольку государственные крупные предприятия обречены на самовыживание, и перспективы их развития туманны при существующей системе госзаказа и отсутствия финансовых возможностей переналадки технологического процесса под новые виды продукции. Частный бизнес рад бы повысить конкурентоспособность своей продукции и выйти на новые рынки сбыта, но финансово ограничен. Главное, что выбранные технологии и отсутствие испытательного полигона для региональной науки в этом проекте нет, а следовательно, вряд ли их можно отнести к центральному и перспективному региональному инновационному проекту. Тройной связки в цепочке ученых-исследователей, инженеров-разработ-
чиков и предпринимателей − инноваторов методически, экономически и организационно-юридически пока не сложилось. Без этого сложно говорить о переходе региона на инновационную модель экономического развития без новых идей, их конструкторской проработки до технологий производства и мотивации бизнеса их раскручивания и вывода на рынок. Много еще предстоит сделать по информационному обеспечению инновационной деятельности. Вероятно, для увязки всего перечисленного в единую стратегическую политику нужны областные целевые инновационные программы.
− 334 –
Нужна государева воля, бюджетные (налоговые) преференции, снятие безмерной опеки бизнеса силовыми ведомствами, предоставление свободы для партнерства в бизнесе, доступность выхода на международную торговлю малому и среднему бизнесу. Для этого нужно открыть шлюзы для новаторов, ученых и инициативных бизнесменов, сделать политическую обстановку благоприятной для инновационной сферы. Пока же остается только надеяться, что движение власти к инновационному пути развития экономики не остановится и не захлебнется в предвыборной риторике. Для этого нужно поменять трескотню вначале на федеральном, а потом протиражированном подходе на региональном уровне, на конкретные пошаговые сбалансированные программы создания институциональной системы «умной экономики», в которую вход и выход будет открыт для энергичных, талантливых и инициативных людей. Прежде всего, начать нужно с системы профессионального образования, которое необходимо прекратить разрушать, и с политической воли для открытия социальных шлюзов для талантливой молодежи. Это первое звено для создания умной экономики, построенной на знаниях. Вторым звеном является снятие давления на бизнес и науку карающей правоохранительной машины, которая, ничего не создавая, душит предпринимательство, при этом не неся материальной ответственности за свои злоупотребления. Должно быть право на ошибку в новых инновационных проектах, а уголовное преследование в хозяйственных спорах заменено на арбитражное. У правоохранительной системы достаточно простора для борьбы с коррупцией, воровством и бытовым правопорядком. Для экономики должен быть оставлен простор на предпринимательскую инициативу, творчество и инновационное право на ошибку. Третьим звеном должны выступить с государственным участием создание и финансирование инновационной инфраструктуры в регионах. Должны быть созданы информационные площадки для формирования банка идей и патентной их защищенности, созданы технопарки для отработки наукоемких технологий, бизнесинкубаторы для поддержки малого инновационного бизнеса. Есть еще одна проблема национального масштаба, что на корню режет всякое инновационное развитие: это – невероятное расслоение общества в стране, громадные трудности формирования среднего
− 335 –