Варрону и поблагодарил его за то, что тот не отчаялся в спасении республики. Самыми гибельными длягосударства являютсяобычноне действительные потери,
понесенные в битве (т. е. несколько тысяч человек), но воображаемые потери и упадок боевого духа, лишающий государство даже тех сил, которые оставила емуфортуна.
Есть такие вещи, которые все повторяют, потому что они уже были кем-то когда-то сказаны. Принято считать, что Ганнибал совершил большую ошибку, не осадив Рима после битвы при Каннах. Действительно, город был сначала охвачен сильным испугом; но уныние воинственного парода почти всегда обращается в мужество в отличие от уныния низменной черни, которая чувствует только свою слабость. Осада Рима кончилась бы неудачно для Ганнибала; доказательством этому служит то, что Рим оказался в состоянии послать повсюдуподкрепления.
Говорят еще, что Ганнибал сделал большую ошибку, отведя свою армию в Капую, где она изнежилась; но при этом не доходят до настоящей причины. Разве солдаты этой армии, разбогатевшие после стольких побед, не нашли бы повсюду Капуи?Александр13, командовавший собственнымиподданными, в подобном же случае прибег к приему, которым не мог воспользоваться Ганнибал, имевший только наемные отряды:он велел поджечь обоз и таким образом уничтожил как богатства солдат, так и свои собственные. Говорят, что Кули Хан после победы над индийцами позволил солдатам взять только по 100 рупий денег.
Сами победы Ганнибала начали изменять судьбу этойвойны. Он не был послан в Италию магистратами Карфагена; он получил очень мало подкреплений либо вследствие зависти со стороны противной партии, либо вследствие слишком большого доверия со стороны другой. Пока он имел при себе всю свою армию, он разбивал римлян; но, когда ему пришлось оставлять гарнизоны в городах, защищать своихсоюзников, осаждать крепости или заставлять римлян сниматьосаду с крепостей, его силы оказались недостаточными, и он мало-помалу потерял значительную часть своей армии. Одерживать победы легко, потому что их одерживают при помощи всех своих сил; но их трудно сохранять, потому что для этого приходится (употреблять только часть своих сил.
ГЛАВ А V
О состоянииГреции,Македонии,Сириии ЕгиптапослепораженияКарфагена
Я думаю, что Ганнибал высказал очень мало остроумных изречений, в особенности благоприятных для Фабия или Марцелла и неблагоприятных для него самого. Мне жаль, когда я вижу, как Тит Ливии украшает титанов античности цветами; я бы предпочел, чтобы он поступал подобно Гомеру, который не заботится об украшении своих героев, но так хорошо заставляет их действовать.
Во всяком случае следовало бы, чтобы те речи, которые приписывают Ганнибалу, были разумными. Если бы, узнав о поражении своего брата, он действительно признался, что предвидит разрушение Карфагена, то это было бы лучшим средством, чтобы привести в отчаяние народы, доверившиеся ему, и лишить мужества армию, ожидавшую великих наград послеокончаниявойны.
Так как все армии, которые карфагеняне выставили в Испании, Сицилии и Сардинии, терпели поражения, а враги их все время усиливались, то Ганнибал принужден был перейти к оборонительной войне. Это внушило римлянам мысль перенести войну в Африку, и Сципион высадился в Африке. Его успехи заставили карфагенян призвать обратно из Италии Ганнибала, который плакал от огорчения, уступая римлянам эту землю, где он одержал столько побед над ними.
Для спасения своего отечества Ганнибал сделал все, что может сделать великий государственный деятель и великий полководец. Не имея возможности принудить Сципиона к миру, он дал битву, где судьба как будто насмеялась над его ловкостью, опытностью и здравым смыслом.
Карфаген получил мир, который был продиктован не врагом, но господином. Он обязался выплачивать 10 тысяч талантов в течение 50 лет, выдать заложников, передать
римлянам свои суда и своих слонов, не'объявлять никому войны без согласия римского народа; желая окончательно унизить Карфаген, Рим увеличил могущество его наследственного врага— Масиниссы.
После покорения карфагенян Рим вел только малые войны и одерживал большие победы, в то время как раньше он имел малые победы и вел большие войны.
Вэту эпоху существовали как бы два отдельных друг от друга мира. В одном сражались карфагеняне и римляне. Другой терзали раздоры, длившиеся после смерти Александра; там совершенно не думали о том, что делалось на Западе; ибо, хотя Филипп, царь Македонии, и заключил союз с Ганнибалом, договор этот не имел почти никаких последствий; этот государь, оказавший очень слабую поддержку карфагенянам, по отношению к римлянам обнаружил лишь бесполезноенедоброжелательство.
Когда два великих народа ведут долгую и упорную войну, то часто оказывается плохим политиком тот, кто думает, что можетпри этомоставатьсяспокойным наблюдателем, ибо тотиздвухнародов, который оказывается победителем, предпринимает новыевойны, и нация, состоящая изсолдат, начинает сражаться против народов, которые состоят только из граждан.
Это обнаружилось очень ясно в ту эпоху: ибо, как только римляне покорили карфагенян, они напали на другие народы и появились во всех странах с тем, чтобы все захватить.
На Востоке тогда существовали только четыре державы, способные сопротивляться римлянам: Греция, македонскоецарство, Сирия и Египет. Рассмотрим, каково было состояние этих двух первых держав, ибо римляне начали с того, что покорили ихпервыми.
ВГреции тогда было три значительных народа: этолийцы, ахейцы и беотийцы; они составляли союзы свободных городов, имели общие собрания и общих начальников. Этолийцы были воинственны, смелы, дерзки, корыстолюбивы, они недержали ни своего слова, ни своих клятв, вели войны по всей земле, подобно тому как это делают пираты на море. Ахейцам все время докучали их соседи или неудобные защитники. Беохийцы, наиболее тупые из всех греков, меньше всех участвовали в общих делах. Руководствуясь исключительно чувством мгновенного блага или зла, они не имели достаточно ума для того, чтобы ораторы могли их легко возбуждать. Но наиболее (удивительным является то, что их республика сохранялась присамой анархии.
Лакедемои сохранял свое могущество, т. е. тот воинственный дух, который ему внушили учреждения Ликурга. Фессалийцы были в некотором смысле порабощены македонянами. Цари Иллирии были уже совершенно разбиты римлянами.
Акарнания и Лфамания опустошались то войсками Македонии, то Этолии. Афиняне,
не имевшие' собственных сил илишенные союзников, отныне удивляли мир только своей лестью царям. На ту трибуну, откуда говорил Демосфен14, оратор поднимался только для того, чтобы предлагать самые позорные и самые бесславные декреты.
Впрочем, Греция была страшна благодаря своему положению, силе, множеству городов, количествусолдат, своемугосударственному строю, нравам, законам; она любила войну, знала военное искусство и была бы непобедимой, если бы была единой.
Она быласильно удивленадействиямиФилиппа, Александра и Антипатра, но не была покорена; и цари Македонии, не отказывавшиеся от своих требований и от своих надежд, упорно старались поработить ее.
Македония была почти со всехсторон окружена неприступными горами; народы, жившие в ней, больше всех других годились к военной службе: они были храбры, послушны, трудолюбивы, неутомимы. Следует думать, что они обязаны этими качествами своему климату, ибо еще и теперь жители этихобластей дают самых лучших солдат турецкой империи.
Греция сохраняла некоторый род равновесия: лакедемоняне бывали обычно союзниками этолийцев, а македоняне — ахейцев. Но прибытие римлян нарушило это равновесие.
Так как цари Македонии не могли содержать многочисленного войска, то малейшая неудача была для нихочень чувствительной. Кроме того, им трудно было возвыситься, таккак их намерения не оставались скрытыми: за каждым их шагом все время зорко наблюдали. Если они добивались успеха в войнах, предпринятых ради их союзников, то сами союзники считали этот успех злом, которое они стремились немедленноисправить.
Но обычно цари Македонии были искусными государями. Их монархия не принадлежала к числу тех, которые все время движутся по направлению, данномуим сначала. Они постоянно учитывали опыт, вынесенный ими из военныхопасностей и внешних дел, и вмешивались во все распри, волновавшие греков; им нужно было привлекать к себе знать городов, ослеплять народы своими успехами, разделять или объединять интересы;и, наконец, им постоянно приходилось рисковатьсвоей жизнью.
Филипп, заслуживший в начале своего царствования умеренностью любовь и доверие греков, вдруг переменился: он стал кровавым тираном в такое время, когда ему надо было быть справедливым по соображениям политики и честолюбия.Он видел хотя издали карфагенян и римлян, силы которых стали громадными;он окончил войну с выгодою для своих союзников—ахейцев и примирился с этолийцами. Егму следовало бы подумать об объединении всей Греции под своим скипетром для того, чтобы помешать чужеземцам водвориться в ней.Ноонвозбудилеепротивсебямелкимизахватами; тратя время па защиту мелких интересов, когда встал вопрос оего существовании, онтремя или четырьмяплохимипоступками возбудил против себя ненавистьиотвращениевсехгреков.
Этолийцы были более всех раздражены против него. Римляне, воспользовавшись как поводом их желанием мести или, скорее, их безумием, заключив союз с ними, вступили в Грецию и вооружили ее против Филиппа.
ЭтотгосударьбылпобежденподКиноскефалами;этойпобеде отчасти содействовало мужество этолийцев. Филипп был до такой степени потрясен, что согласилсяна договор, который в меньшей степени давал ему мир, чем требовал от него отказа от собственных сил. Он вывел свои гарнизоны из всей Греции, выдал свои суда и обязался выплатить тысячу талантов в течение десяти лет.
Полибий с его обычным здравым смыслом сравнивает боевой строй римлян с боевым строем македонян, принятымвсемицарями —преемниками Александра.Онпоказывает достоинства и недостатки фаланги и легиона и отдает преимущество боевому строю римлян;повидимому, он прав, если судить по событиям этой эпохи.
Ганнибал во второй пунической войне с самого начала вооружил своихсолдат по римскомуобразцу, что в значительной степени содействовало тому, что положение римлян стало опасным. Но греки не переменили ни своего оружия, ни своего способа сражаться; они и не подумали отказаться от обычаев, которые принесли им великие победы.
Успех, достигнутый римлянамиввойнепротивФилиппа,был самым крупным шагом по направлению к завоеванию всего Востока. Чтобы утвердиться в Греции, они всеми способами унижали этолийцев, которые помогли им победить; более того, они распорядились, чтобы каждый греческий город, которыйпринадлежалФилиппуили какомулибо другомугосударю, впредь управлялся по собственным законам.
Мы ясно видим, что эти мелкие республики не могли сохранить свою свободу. Греки предались глупой радости и поверили, что они на самом деле свободны, потому что Рим объявил ихсвободными.
Этолийцы, которые воображали, что они будут господствоватьнад Грецией, заметив, что навязали себе владык, впали в отчаяние; и так как они всегда принимали крайние решения, то, желая исправить одно безумие другим, они призвали в Грецию Антиоха, царя Сирии, подобно тому как в свое время призвали римлян.
Цари Сирии были самыми могущественными изпреемниковАлександра, ибо они владели почти всеми областями Дария, за исключением Египта; но за это время произошли события, которые в значительной степени ослабили их могущество.
Селевк, основавший империю Сирии, к концу своей жизни покорил царство
Лизимаха. Несколько провинций возмутилось во время этого замешательства; образовались царства Пергама, Каппадокии и Вифинии. Но эти маленькие робкие государства считали всегда счастьем для себя унижение своихпрежнихвладык.
Так как цари Сирии взирали всегда с завистью на благополучие египетского царства, то они только и думали, как быего покорить. Это привело к тому, что, пренебрегая Востоком, они потеряли там много провинций и им очень плохо повиновались в других.
Наконец, цари Сирии владели верхней и нижней Азией. Но опыт показал, что когда столица и главные силы расположены в нижних провинциях Азии, то нельзя сохранить верхние; если же центр империи находится в верхних провинциях, то угосударства нет сил удержать нижние провинции. Персидская и сирийская империи никогда не были так сильны, как парфянская, которая охватывала только часть провинций двух первых империй. Если бы Кир не победил лидийского царства,а Селевк остался в Вавилоне, отказавшись от приморских провинций в пользу преемников Антигона, то персидская империя была бы непобедима для греков, а империя Селевка — для римлян. Чтобы укротить честолюбие людей, природа поставила известные границы государствам: когда их переходили римляне, парфяне почти всегда уничтожали их; когда же парфяне осмелились их перейти, то они вскоре принуждены были возвратиться; и в наше время турки, перейдя за эти пределы, принуждены были отступить назад.
Цари Сирии и Египта имели в своих странах подданных двоякого рода: победившие народы и побежденные народы. Первыми народами, еще гордившимися своим происхождением, было очень трудно управлять. У них не было духа независимости, побуждающего сбросить иго, но уних было нетерпение, заставляющее желать переменить господина.
Но главной слабостью сирийского царства был двор, ибо там царствовали преемники Дария, а не Александра. В нем все время господствовали роскошь, тщеславие и изнеженность, которые никогда не покидали дворов Азии; зло перешло на народ и на солдат и стало заражать и самих римлян, так что время войны против Антиоха стало настоящей эпохой ихиспорченности.
Таково было положение сирийского царства, когда Антиох,совершившийвеликие подвиги,начал войнупротивримлян; но он не проявил даже того благоразумия, какое требуется в обычных делах. Ганнибал советовал для возобновления войны в Италии привлечь Филиппа или обеспечить себе его нейтралитет. Антиох не послушался его советов; он появился в Греции с малою частью своих сил; он целиком предался своим наслаждениям, как будто желал наблюдать войну, а не вести ее. Будучи разбит, он убежал
вАзию, более испуганный, чем побежденный.
Вэтой войне Филипп, увлеченный римлянами, как потоком,служил им всеми своими силами и сталинструментом ихпобед. Его склонили к этомужажда мстить Этолии и опустошить ее,обещание, данноеему, уменьшить дань, которую онвыплачивал»и оставить емунесколько городов, зависть, которую он испытывал к Антиоху, и, наконец, разные мелкие мотивы. Не осмеливаясь думать о свержении ярма, он думал лишьо том, чтобы смягчить его суровость,
Антиохтак плохо оценивал положение, что вообразил, будто римляне оставят его в покое в Азии; но они последовали за ним. Он был еще раз побежден и в своем смятении согласился на самый позорный договор, который великий государь когда-либо заключал.
Я не знаю ничего более великодушного, чем решение, принятое монархом, царствовавшим в наше время; он соглашался скорее погибнуть под развалинами трона, чем принять такие предложения, которые несовместимы с царским достоинством. Он имел слишком гордую душу, чтобы опуститься ниже того положения, в которое его поставили его несчастия; он хорошо понимал, что коронуможет укрепить мужество, но не бесчестный поступок.
Мы часто видим государей, которые умеют давать сражения; но очень мало таких государей, которые умеют вести войну, которые одинаково хорошо умеют использовать
фортунуи выжидать ее милостей, которые сомневаются доначала предприятия, но уже ничего не боятся, начав его.
После укрощения Антиоха оставались только мелкие державы, если не считать Египта, который мог быть грознымблагодаря своемуположению, плодородию почвы, торговле, числусвоихжителей, своим морским и сухопутным силам. Но жестокость его царей, ихтрусость, жадность, слабоумие, ужасноесладострастиесделалиихстоль ненавистными ихподданным, что они большей частью удерживались на троне лишь благодаря покровительству римлян.
В известном смысле можно считать основным закономЕгипта, что сестры наследовали престол вместе с братьями; а для того чтобы обеспечить единство правления, брат обыкновенно вступал в брак с сестрой. По трудно представить себе нечто более опасное в политическом отношении, чем подобный порядок престолонаследия, ибо все мелкие домашние ссоры превращались в раздоры внутри государства. Тот из двух, кто питал малейшую обиду против другого, 'вскоре подымал мятеж среди населения Александрии, многочисленной черни,всегда готовой пристать к тому из царей, который желал ее возмутить. Мало того, киренское и кипрское царства обычно находились в руках других государей той же династии, имевшихтакие же права. Поэтомупочти все время имелись царствующие государи и претенденты на престол, и положениеэтих царей на троне всегда было неустойчивым. Цари, чувствуя' себя непрочно внутри страны, не имели никакой силы вне государства.
Сила египетских царей, как и других азиатских царей,заключалась в их вспомогательных греческих войсках. Греки были проникнуты духом свободы, чести и славы; кроме того, они непрерывно занимались всякого рода телесными упражнениями: в их главных городах были установлены игры, где победители получали венки на глазах у всей Греции; это возбуждало всеобщее соревнование. Но поскольку в ту эпоху сражались оружием, где успех зависит от силы и ловкости пользующегося им, то нет сомнения, что люди, занимавшиеся такими упражнениями, имели громадное преимущество над варварскими толпами, которых набирали огулом и вели в бой без разбора, как это хорошо видно на армиях Дария.
Чтобы отнять у царей такое войско и без шума лишить их главных сил, римляне сделали следующее: во-первых, они постепенно'заставили греческие города принять за правило, что без согласия римлян они не могут заключать никакого союза, не могут оказывать помощь или объявлять войну кому бы то ни было;, во-вторых, заключая договоры с царями, они им запрещали производить наборы среди союзников римлян; таким образом,цари должныбыли удовольствоватьсясвоими национальными войсками.
ГЛАВА VI Какогоповеденияпридерживалисьримляне,чтобыпокоритьвсе
народы
При стольких удачах, которые обыкновенно приводят к небрежности, сенат действовал все с той же основательностью; в то время как войска поражали врагов, он держал в повиновении уже разбитые народы.
Он присвоил себе роль трибунала, который судил все народы; по окончании каждой войны он выносил постановления о наказаниях и наградах, которые каждый заслужил. Он отнимал часть земли у побежденного народа с тем, чтобы отдавать ее союзникам. При этом он достигал двух целей: он заставлял теснее примыкать к Риму тех царей, которые не сну-шали ему особых опасений и от которых он мог многого ожидать; он ослаблял других, от которых он не мог ожидать никакой помощи и которых он должен был сильно опасаться.
Союзниками пользовались, чтобы вести войну с неприятелем; но тотчас же после победы в свою очередь расправлялись с ними. Филипп был побежден при помощи этолийцев, которые вслед за тем были сами уничтожены за то, что присоединились к Антиоху. Антиох был побежден при поддержке родосцев; но, после того как им дали блестящие награды, они были уничтожены навсегда под тем предлогом, что они