потребовали заключения мира с Персеем.
Когда римляне имели против себя нескольких противников, они заключали перемирие с более слабым, который считал себя счастливым, получив его, и рассчитывал на некоторое время отсрочить свою гибель.
Когда они вели большую войну, сенат терпеливо выносил всякого рода оскорбления, молчаливо ожидая случая, когда он сможет наказать обидчика. Когда какойлибо парод выдавал ему виновных, он отказывался их наказывать, предпочитая объявлять всю нацию_ виновной и сохраняя для себя возможность полезного мщения.
Хотя римляне причиняли своим врагам громадные бедствия, все же против них не составлялись лиги, ибо тот, кто находился дальше всех от опасности, не хотел приблизить ее.
Таким образом, им редко объявляли войну, но они всегда ее объявляли в наиболее подходящее время, наиболее выгодным для себя способом тому пароду, с которым им было наиболее удобно сражаться. Среди народов, на которых они па-падали, было очень мало таких, которые не выносили бы от них всякого рода оскорблений, лишь бы их оставили в покое.
Так как они «мели обычай говорить всегда в тоне владык, то послы, которых они посылали к народам, которые еще не почувствовали их могущества, обычно встречали плохой прием. Это служило римлянам верным поводом к тому, чтобы объявлять войну.
Так как они никогда не заключали мира искренно и стремились все захватить, то их договоры, собственно говоря, являлись только перерывами в войне. Они включали в них условия, служившие всегда зародышем гибели государства, которое их принимало: они заставляли выводить гарнизоны n;:
крепостей или ограничивали число сухопутных войск, или требовали выдачи им лошадей и слонов. Если же народ былсильным на море, то они его обязывали сжечь свои корабли, а иногда требовали его выселения из прежнего места вглубь страны.
После того как они уничтожали войска какого-либо государя, они истощали его финансы чрезмерными налогами или данями, которые они взимали под тем предлогом, что он должен оплатить военные расходы;новый род тирании,который заставлял его притеснять своих подданных и терять ихлюбовь.
Когда они заключали мир с каким-либо государем, то брали в качестве заложников кого-либо из его братьев или сыновей. Это давало им возможность по своей прихоти возбуждать смуты в его государстве. Имея в своих руках ближайшего наследника престола, они стращали им сидящегона троне. Если же унихбыл болеедалекий родственник царя, то им пользовались для того, чтобы возбуждать мятежи среди народов.
Если какой-либо князь или народ отказывался повиноваться своему государю, то они тотчас же давали возмутившемуся титул союзника римского народа, благодаря чему он становился священным и неприкосновенным.Таким образом,не было ни одного царя, даже самого великого, который мог бы быть всегда спокоен насчет своих подданных или даже насчет своей семьи.
Несмотря на то, что титул союзника был известным родом рабства, за ним очень гнались, ибо получивший его мог быть уверен, что он будет получать оскорбления только от римлян, и мог надеяться, что эти оскорбления будут не очень значительными.Таким образом, ради того чтобыполучитьэтоттитул, народы и цари готовы были оказывать любые услуги и совершать любые низости.
Римляне имели союзников нескольких родов. Однихониделали своими союзниками, даруя им привилегии и уделяя им часть своих выгод, как это было с латинами и герниками. Другие, например колонии, считались их союзниками с самого момента своего основания. С некоторыми они заключали союзы ввидууслуг, оказанныхпоследними,— так было с Масиниссой, Эвменом и Атталом, которые получили от римлянсвое государство или обязаны были им своим возвышением. С иными они заключали добровольные договоры, но когда союз длился долго, то союзники постепенно переходили в разряд подданных, как это
было с царями Египта, Вифинии и Каппадокии и с большей частью греческих городов. Многим, наконец, они навязывали силой договоры, принуждая их к сдаче, как это было с Филиппом и Антиохом. Ибо они никогда
не заключали мирного договора с врагом, который не соглашался стать их союзником, а это значит, что каждый покоренный ими народ служил орудием к дальнейшим завоеваниям римлян.
Когда они предоставляли некоторым городам пользоваться свободой, то вскоре по их наущению там возникали раздоры между гражданами: одни защищали законы и свободу своей страны, другие же считали, что единственным закономявляется воля римлян; и так как последние всегда были гораздо сильнее, то само собой понятно, что подобная свобода существовала только по имени.
Иногда они становились владыками страны под тем предлогом, что получили ее в наследство. Они вступили в Азию, Вифинию и Ливию на основании завещаний Аттала, Никомеда и Аппиона;Египет был подчинен на основании завещания царяКирены.
Чтобы не дать крупным государям возможности (усилиться,они не позволяли им вступать в союзы с теми государствами, которые были союзниками римлян, а так как они никогда не отказывались заключить союз с любым соседом могущественного государя, то это условие, включавшееся в мирный договор, лишало этого государя всяких союзников. Крометого, когдаони побеждали какого-либо крупного государя, то заключали с
ним мир на условии, что он не будет иметь права разрешать посредством войны свои споры с союзниками римлян (т. е. обыкновенно со всеми своими соседями). Он обязан был признавать римлян в качестве третейского судьи: это отнимало унего возможность воспользоваться в будущем своими военными силами.
Чтобы сохранить за собой исключительное право объявления войны, они лишили этого права даже своих союзников. Как только междупоследними возникало какое-либо разногласие, они отправляли своих послов, которые заставляли их заключить мир. Стоит только вспомнить, как они прекратили войнумежду Атталом и Прусием.
Когда какой-либо государь одерживал победу, которая часто истощала его, тотчас же являлся римский посол, который похищал эту победу из его рук. Среди тысячи
примеров можно напомнить случай, когда римляне одним лишь словом изгнали Антиохаиз Египта15.
Зная, в какой степени народы Европы пригодны длявойны, они приняли закон, согласно которому ни один царь не имеет права вторгаться в Европу и подчинять себе какой-либо европейский народ. Объявляя войну Митридату, они выставили в качестве главной причины то, что он нарушил это запрещение, покорив некоторые варварские народы Европы.
Если они видели, что два народа ведут между собой войну, причем они не состояли ни с одним из них ни в дружеских, ни во враждебных отношениях, то все же не пропускали случая появиться на сцену и, подобно нашим странствующим рыцарям, всегда принимали сторонуболееслабого. Какговорит Дионисий Галикарнасский, римляне издавна соблюдали обычай всегда оказывать помощь тому, кто умолял ид об этом.
Не следует думать, что римляне придерживались этих обычаев только в отдельных случаях;они были основаны на постоянных принципах. Это можно легко доказать, ибо по отношению к самым великим державам они придерживались точно тех же правил, какими они руководствовались в начале своей истории по отношению к малым городам, окружавшим их.
Они воспользовались Эвменом и Масиниссой для покорения Филиппа и Антиоха, подобно тому как раньше воспользовались латинами и герниками для покорения вольсков и тусков; они заставили Карфаген и царей Азии выдать им их флоты, подобно тому как прежде лишили Антий его плоскодонных кораблей; они уничтожили политический и гражданский союз между четырьмя частями Македонии, подобно тому как они когда-то расторгли союз между малыми латинскими городами.
Они всегда придерживалисьправила разделять силы народов. Ахейская республика состояла из союза свободных городов; сенат объявил, что отныне каждый город будет управляться по своим собственным законам и не будет зависеть от общей власти.
Беотийская республика точно так же представляла собой лигу многих городов. Но так как в войне Рима против Персея одни города поддерживали этого государя, а другие
— римлян, то они простили последних, благодаря чему был расторгнут общий союз. Если бы великий государь, царствовавший в наше время, руководствовался этими
правилами тогда, когда государь соседней страны был свергнут с трона, то он употребил бы все свои силы, чтобы поддержать его и ограничить его власть тем островом, который оставался ему верным; разделив единственную державу, которая могла сопротивляться его намерениям, он извлек бы громадную выгоду даже из несчастья своего союзника16.
Когда в каком-либо государстве возникали раздоры, римляне немедленно брали на себя роль судей. Благодаря этому они получали уверенность в том, что против них будет выступать только та сторона, которую они осудили. Если претенденты па престол имели общих предков, то они иногда объявляли обоих царями; если же один из них был малолетним, то они решали дело в его пользу и брали на себя его опеку в качестве защитников всего мира. Дошло до того, что цари и пароды стали их подданными, не зная даже точно, на каком юридическом основании; ибо римляне считали, что достаточно было какому-либо народу услышать о них, чтобы тем самым он стал их подданным.
Они никогда не вели войн с отдельными народами, не обеспечив себя предварительно вблизи врага каким-либо союзником, который мог бы посылать им вспомогательные отряды; и так как армия, которую они посылали, никогда не была многочисленной, то они всегда держали вторую армию в провинции, расположенной ближе всего к врагу, и третью — в Риме, которая всегда была готова выступить в поход. Таким образом, они рисковали лишь весьма незначительной частью своих сил, в то время как их противник ставил на карту все свои силы.
Иногда они злоупотребляли тонкостью терминов своего языка. Они разрушили Карфаген, ссылаясь на то, что они обещали сохранить государство, но не город. Известно, как были обмануты этолийцы, положившиеся на верность римлян. Римляне заявили, что слова «положиться на верность врага» обозначают потерю всех вещей, людей, земель, городов, храмов ц даже гробниц.
Они произвольно толковали даже договоры. Так, когда римляне захотели унизить родосцев, то сказали, что данную родосцам Л и кию следует рассматривать не как дар, но как дружественную, союзную Риму страну.
Когда какой-либо из римских генералов заключал мирный договор для спасения своей армии от неминуемой гибели, сенат, никогда не соглашавшийся ратифицировать этот договор, пользовался этим миром для продолжения войны. Так, когда Юлурта запер римскую армию и затем отпустил ее, положившись на договор, то в борьбе против него использовались те самые войска, которые он пощадил. Когда нумантинцы принудили 20 тысяч римлян, умиравших с голоду, попросить мира, то мирный договор, спасший столько граждан, был расторгнут в Риме, а от ответственности перед общественным мнением уклонились тем, что послали к нумантинцам консула, подписавшего договор.
Иногда они заключали мирный договор с государем на справедливых условиях, и когда он выполнял их, они прибавляли такие условия, что ему приходилось снова начинать войну. Так. когда они заставили Югурту выдать им своих слонов, своих лошадей, свои сокровища, бывших у него перебежчиков, они потребовали, чтобы он выдал себя самого; но это составляет самое ужасное несчастье для государя и не может быть выставлено в качестве условия заключения мира.
Они, наконец, судили царей за их частные преступления и ошибки. Они выслушивали жалобы тех, кто вступал в спор с Филиппом;отправляли послов дляохраны безопасности его противников;выслушивали обвинения Персея в том, что онубил
нескольких граждан союзных с Римом городов и вступил в споры с другими.
Так как о славе генерала судили по количеству золота и серебра, которое он приносил при своем триумфе, то побежденномуврагу ничего не оставляли. Рим все время обогащался, и каждая война давала ему возможность начать новую.
Все народы, бывшие их друзьями или союзниками, разорялись вследствие громадных подарков, которые они приносили римлянам, чтобы сохранить их расположение или сделать еще более благосклонными к себе. Половины тех денег, которые посылали римлянам с этой целью, было бы достаточно, чтобы победить их.
Как владыки вселенной, они присваивали себе все ее сокровища; они грабили более справедливо как завоеватели, чем как законодатели. Узнав, что Птолемей, царь Кипра, обладает несметными богатствами, они по предложениюодного трибунаприняли закон, согласно которому объявили себя наследниками еще живого человека и конфисковали имущество союзного государя.
Корыстолюбие отдельных граждан разграбило все то, что ускользнуло от алчности государства. Судьи и правителипродавали свое правосудие царям. Спорящие стороны разоряли себянаперебой, чтобы купитьвсегдасомнительноеблаговоление судьи против соперника, который еще неокончательно истощил себя, ибо здесь не соблюдалась даже справедливость разбойников, которыепри совершениисвоихпреступлений соблюдают известнуюдобросовестность. Наконец, государи,зная, что ихзаконныеили узурпированные прапа могут быть подтверждены только посредством подкупа, для того чтобы получить деньги, грабили храмы и подвергаликонфискации имущества самых богатых граждан;они совершали тысячи преступлений для того, чтобы отдать римлянам все сокровища мира.
Но больше всего выгоды Рим извлекал из того уважения, которое он внушал всем народам. Вскоре он заставил замолчать царей и как бы ошеломил их. Вопрос уже не ставился о степени ихвласти, ибо сама ихличность подвергалась опасности: объявить войну это значило подвергнуться риску плена, смерти или позора при триумфе. Таким образом, цари, жившие в неге и роскоши, не осмеливались смотреть прямо в глаза римскомународу;потеряьмужество,они надеялисьтерпением и низостьюоттянуть наступлениетехнесчастий, которые им угрожали.
Обратитевнимание паповедениеримлян. ПослепораженияАтиоха они стали владыками Азии, Африки и Греции, почти не заняв городов. Казалось, они побеждали только ради того, чтобы отдавать. Но они оставались владыками настолько, что,объявляя войну какому-либо государю, они, так сказать, обрушивали на него тяжесть всей вселенной.
Еще не наступило время овладеть всеми завоеваннымистранами. Если бы они сохранили за собой города, взятые у Филиппа, то открыли бы глаза грекам. Если бы после второй пунической войны или войны против Антиоха они захватили земли в Африке или в Азии, то они не могли бы сохранить их за собой, ибо победа еще не была окончательно упрочена.
Перед тем как начать повелевать нациямикак подданными, следовало подождать, пока они привыкнут повиноваться как свободныеи каксоюзники и постепеннорастворятсяв римской республике.
Посмотритенадоговор,которыйонизаключили слатинами после победы у озера Регилда; он был одним из главных фундаментов ихмогущества;в нем нет ни одного слова, которое дало бы повод заподозрить их в стремлении к власти.
Они завоевывали постепенно. Когдапобеждали какой-либо народ, то удовлетворялись тем, что ослабляли его;ставили ему такие условия, которые незаметно подтачивали его; если он поправлялся, его еще больше унижали: он становился подданным, причем нельзя было указать точно, в какой момент это произошло.
Таким образом, Рим, собственно говоря, не был нимонархией, ни республикой, но головой тела, состоявшего из всех народов мира.
Если бы испанцы после завоевания Мексики и Перу следовали такому же плану, им
не нужно было бы все разрушать для того, чтобы все сохранить.
Безумие победителей состоит в том, что они желаютнавязать всем народам свои законы и свои обычаи. Это ни к чемуне служит, ибо люди способны повиноваться при всяком роде правления.
Но Рим не предписывал никаких общих законов, поэтомународы не имели между собой никаких опасных связей; они составляли одно тело только в смысле общего повиновения; не будучи соотечественниками, они все были римлянами.
На это можно возразить, что империи, основанные на феодальных законах, никогда не были ни прочными, ни сильными.Но нет ничего столь противоположного друг другу, как строй римского государства и варварских государств. Говоря кратко, можно сказать, что первый был основан на силе, второй — на слабости; в одном случае существовало чрезмерное подчинение, в другом — чрезмерная независимость. В государствах, завоеванных германскими нациями, власть находилась в руках вассалов и только право — в руках государя; в Риме все обстояло наоборот.
ГЛАВА VII Почему Митридат мог сопротивляться римлянам?
Из всех царей, на которых нападали римляне, один Митридат защищался мужественно и поставил их в опасное положение.
Его владения были выгодно расположены в военном отношении. Они находились по соседству с недоступным Кавказом, полным воинственных племен, которыхможно было использовать для ведения войны; отсюда его владения распространялись на Черное море, на котором плавали многочисленные корабли Митридата. Он все время покупал новые армии у скифов; Азия была открыта для его нашествий; он был богат, потому что его города на Черном море. вели выгодную торговлю с менее промышленными народами.
Проскрипции, которые вошли в обычай в эту эпоху, принудили многих римлян покинуть свое отечество. Митридат, приняв их с распростертыми объятиями, распределил их между легионами, сформированными им; эти легионы стали лучшими в его армии.
С другой стороны, Рим, терзаемый гражданскими раздорами, занятый непосредственно угрожавшими ему несчастьями,отнесся пренебрежительно к азиатским делам: он позволил Митридату распространять свои победы и поправляться после поражений.
Большинство царей погибало именно потому, что они слишком явно обнаруживали свое желание заключить мир. Этим они лишали все другие народы желания разделять с ними опасности, которых они сами так сильно стремились избежать. Но Митридат с самого начала показал всему миру, что он является врагом римлян и останется им навсегда.
Наконец, города Греции и Азии, увидев, что иго римлян становится с каждым днем все тяжелее, возложили свои надежды на этого варварского царя, который призывал их к свободе.
Такое положение дел привело к трем великим войнам, образующим одну из самых прекрасных страниц римской истории, ибо мы здесь видим не государей, уже побежденных наслаждениями и гордостью, как Антиох и Тигран, или страхом, как Филипп, Персей и Югурта, но великодушного царя, который в своихнесчастьях, подобно льву, видящемусвои раны, еще более свирепеет.
Эти войны носят своеобразный характер, потому что все время сопровождаются неожиданными переворотами, ибо, хотя Митридат мог легко возмещать свои потери, однако при неблагоприятном положении дел, когда полководец больше всего нуждается в послушных и дисциплинированных солдатах, его варварские отряды покидали его. Если он обладал искусством возбуждать народы и подымать мятежи в городах, то ему в свою очередь изменяли его полководцы, его дети и жены. И, наконец, если, с одной стороны, он имел дело с неспособными римскими генералами, то, с другой стороны, против него посылали в разное время Суллу, Лукулла и Помпея.
Этот государь после того, как он разбил римских генералов и покорил Азию,