неприятеля; в эти бедственные времена стали давать деньги, взятые у граждан; хотя и не было военной добычи, солдаты требовали своей доли. Эти распределения производились после окончания войны; Нерон стал производить их в мирноевремя.Солдатыпривыкли к ним; онироптали наГальбу, смело ответившего им, что он умеет набирать солдат, но не покупать их.
Гальба, Оттон, Вителлий были мимолетными явлениями. Подобно им, Веспасиан был выбран солдатами. Во все время своего царствования он думал только о том, чтобы восстановить империю, в которой последовательно царствовали шесть одинаково жестоких тиранов, почти все бешеные, часто слабоумные и в довершение несчастий все безумно расточительные.
Тит, наследовавший ему, был отрадой римского народа. В лице Домициана опять появился изверг, более жестокийили по крайней мере более беспощадный, чем все его предшественники, потому что он был более труслив.
Самые близкие к нему вольноотпущенники и, судя по словам некоторых, даже его жена, (увидя, что он одинаково опасен и в дружбе, и в ненависти и что нет пределов его подозрительности и обвинениям, отделались от него. Прежде чем нанести ему удар, они подумали о преемнике и выбрали Нерву,почтенного старца.
Нерва усыновил Траяна, самого лучшего государя в истории. Счастьем считали родиться в его царствование, римский народ не имел более счастливого и славного царя. Великий государственный деятель и полководец, он имел доброе сердце, влекшее его к благу, просвещенный ум, указывавший емусамое лучшее, благородную, великую и прекрасную душу, где все добродетели уравновешивали друг друга. То был человек, более всех способный украшать человеческую природуи представлять божественную.
Он привел в исполнение план Цезаря, успешно воюя против парфян. Всякий другой пал бы под тяжестью предприятия, где опасности были всегда перед глазами, а ресурсы далеки, где следовало безусловно победить и где после победы нельзя было считать себя в безопасности.
Трудность состояла как в положении обеих империй, так и в способе ведения войны обоихпародов. Можно было отправиться через Армению к истокам Тигра и Евфрата. Но там была гористая и недоступная страна, где невозможно было подводить припасы, так что армия была бы наполовину уничтожена еще до ее прибытия в Мидию. Можно было отправиться гораздо ниже к югу, через Нисибис. Но там была ужасная пустыня, разделявшая обе империи. Можно было отправиться ещениже, через Месопотамию. Тогда пришлось бы пройти по стране, которая отчасти необработана, а отчасти покрыта водой. Так как Тигр и Евфрат текут там от севера к югу, то невозможно проникнуть вглубь страны, не покидая рек, и отойти от рек, не рискуя гибелью.
Что касается способа ведения войны обоих народов, то сила римлян заключалась в их пехоте, самой сильной, самой стойкой и самой дисциплинированной на свете.
У парфян не было пехоты, но они имели замечательную кавалерию. Они сражались издали, за пределами досягаемости римского оружия. Дротик мог их редко поразить; их оружие состояло из лука и страшных стрел. Они скорее осаждали армию, чем сражались против нее; преследовать их было бесполезно, потому что они сражались, убегая и отступая назад по мере того, как к ним приближались. Они оставляли в крепостях только гарнизоны. Когда брали эти крепости, их необходимо было разрушать. Они нарочно выжигали всю местность вблизи неприятельской армии, так что не оставалось даже и травы. Они вели войну тогда приблизительно так, как ведут ее теперь в этих же странах.
Далее, иллирийские и германские легионы, которых перевезли туда, не были приспособлены к этой войне. Солдаты, привыкшие в своих странах много есть, почти все погибали.
Таким образом, парфянам удалось то, что не удалось ни одномународу, — избегнуть ига римлян. Это произошло не потому, что они были непобедимы, а потому, что они былинедоступны.
Адриан отказался от завоеваний Траяна, ограничив империю Евфратом. Удивительно, что после столькихвойн римлянепотеряли только то, чего не хотели удержать за собой, подобно морю, которое занимает меньшее пространство только тогда, когда оно отступает само.
Поведение Адриана вызвало сильный ропот. В священных книгах римлян было написано, что когда Тарквиний хотел построить Капитолий, то нашел, что наиболее подходящее место для него уже было занято статуями многих богов. Он употребил свой дар прорицания, чтобы узнать, желают ли они уступить свое место Юпитеру; все согласились, за исключением Марса, Юности и бога границ— Термина. Отсюда возникло три религиозных мнения: что народ Марса никому не уступит занятого им места; что римская юность никогда не будет преодолена и, наконец, что бог римлян Термин никогда не отступит, что, однако, произошло при Адриане.
ГЛАВА XVI О состоянии империи от Антонина до Проба
В это время стоическая школа распространилась по империи и стала пользоваться значительным влиянием. Казалось, человеческая природа сделала усилие, чтобы из самой себя произвести эту удивительную школу, похожую на те растения, которые порождает земля в местах, куда никогда не проникает луч солнца.
Римляне были ей обязаны своими лучшими императорами.Невозможно забыть первого Антонина, а тем более — усыновленного им Марка Аврелия. Мы чувствуем тайное удовольствие, говоря об этом императоре. Читая о его жизни, испытываешь некоторый род умиления. Она производит такое впечатление, что мы начинаем думать лучше о себе самих, потомучто мы имеем лучшее мнение о других.
Мудрость Нервы, слава Траяна, мужество Адриана, добродетельобоихАнтонинов внушали уважение солдатам. Но когда новые изверги заняли их место, злоупотребления военного правления обнаружились во всей своей силе. Солдаты, продававшие империю, убивали императоров для того, чтобы получить новое вознаграждение.
Говорят, некий государь старается в течение 15 лет уничтожить в своем государстве гражданское правление, чтобы ввести вместо него военное. Я не хочузаниматься праздными рассуждениями по поводу этого намерения; скажу только, что для охраны жизни государя достаточно 200 гвардейцев, а не 80 тысяч, не говоря уже о том, что опаснее притеснять вооруженный народ, чем невооруженный.
Коммод наследовал своему отцу Марку Аврелию. То был изверг, который следовал не только всем своим страстям, но и всем прихотям своих министров и придворных. Те, которые освободили мир от него, поставили на его место Пертинакса, почтенного старца, которого преторианские солдаты вскоре убили.
Они стали продавать империю с аукциона, и Дидий Юлиан получил ее, обещав солдатам несметные сокровища. Эго вызвало всеобщее возмущение, ибо, хотя империю часто покупали, однако, никто еще ею не торговал. Песценний Нигер, Север и Альбин были провозглашены императорами, а Юлиан, не имея возможности уплатить громадные суммы денег, обещанные им, был покинут своими солдатами.
Север разбил Нигера и Альбина. Он имел великие достоинства,но емунедоставало кротости — этой первой добродетели государей.
Власть императоров могла гораздо легче казатьсятиранической, чем власть нынешнихгосударей. Таккак ихзвание слагалось из всех римских магистратур и они были диктате-рами под именем императоров, народными трибунами, проконсулами, цензорами, верховными жрецами и, когда хотели, консулами, то они часто распределяли награды и наказания. Это легко могло навлечь на них подозрение в том, что осужденные ими несправедливо подвергаются истязаниям, ибо народ обыкновенно судит о злоупотреблении власти в соответствии с ее обширностью. Вместо этого короли Европы, будучи законодателями, а не исполнителями законов, государями, а не судьями,отказались от той части власти, которая может навлечь на них ненависть; оставив за собой право помилования, они поручили особым чиновникам наложение наказаний.
Мало было императоров, которыетак ревниво оберегали бы свою власть, как Тиберий и Север; между тем ими управляли самым позорным образом: первым— Сеян, а вторым — Плавтиан.
Злополучный обычай проскрипций, введенный Суллой, продолжал действовать и при императорах. Чтобы отказаться от него, государь должен былбы бытьв некоторой степени добродетельным, ибо его министры и фавориты, стремясь в первую очередь к конфискациям имущества граждан, говорили емутолько о необходимостинаказаний и обопасностях, связанных с милосердием.
Проскрипции Севера привели к тому, что многие из солдат-Нигера ушли к парфянам. Они научили их совершенствовать свое военное искусство, а именно: не только употреблять римское оружие, но и изготовлять его. Результатом было то, что эти народы, которые обычно ограничивались обороной, потомпочти повсюду перешли в наступление.
Стоит отметить, что во время этих непрерывно продолжавшихся гражданскихвойн командиры европейскихлегионовпочтя всегда побеждали командиров азиатских легионов. Мы читаем в истории Севера, что он не мог взять в Аравии города Атра, потому что он принужден был воспользоваться сирийскими легионами ввидумятежа, поднятого европейскими легионами.
Это различие стало заметно, когда начали набирать войска в провинциях; армии отличались между собой в такой же степени, как и сами пароды, которые больше или меньше способны к войне, в зависимости от природы или воспитания.
Эти наборы, производившиесяв провинциях,приводилик другомурезультату: императоры, избиравшиеся обыкновенноиз военных деятелей, были почти все иностранцы, а иногда и варвары. Римляне перестали быть владыками мира и былипринуждены повиноваться законам всех народов.
Каждый император вводил что-либо из своей страны. Эти нововведения касались или поведения, или нравов, или государственного устройства, или богослужения. А Гелиогабал намеревался уничтожить все культы в Риме и вывезти богов из храмов, чтобы поставить там своего бога.
Не говоря о тайных божьих путях, известных только емуодному, можно считать, что эти нововведения сильно способствовали утверждению христианской религии, ибо жителям Римской империи ничто не казалось чуждым и все они были подготовлены к принятию тех обычаев, какие только пожелал бы ввести император.
Известно, что римляне приняли в свой город чужеземных богов; они их приняли как победители и носили их во время триумфов наравне с другими вещами. Но когда чужеземцы хотели ввести свое богослужение, против этого были приняты решительные меры. Кроме того, известно, что у римлян был обычай давать чужеземным богам имена тех своих богов, которые были больше всего похожи на них. Но когда чужеземные жрецы хотели побудить римлян почитать их богов под их собственными именами, им не позволили этого;это очень сильно препятствовало распространениюхристианской .религии.
Каракаллу следует называть не тираном, но истребителем рода человеческого. Калигула, Нерон и Домициан проявляли свою жестокость только в Риме; Каракалла же терзал всю вселенную.
Север для накопления несметных сокровищ использовал незаконные поборы, взимавшиеся в течение его долгого царствования, и проскрипции, которым подвергались приверженцы противной партии.
Каракалла, начав свое царствование собственноручным убийством своего брата— Геты, употребил свои сокровищадля того, чтобы загладить свое преступление перед солдатами, любившими Гетуи говорившими, что они присягали двумсыновьям Севера, а не одному.
Эти собранные государями сокровища почти всегда приводили к пагубным результатам. Ослепленный ими наследниклегко впадал в пороки; и если они не развращали его сердца, то развращали его ум. Он немедленно приступал к великим
предприятиям, опираясь на власть, которая зависит от случая и не может быть длительной, которая носит неестественный характер и скорее искусственно раздута, чем увеличена по природе.
Каракалла прибавил жалование солдатам, Макрин писал сенату, что эта прибавка доходила до 70 миллионов драхм. Повидимому, последний приводитпреувеличенные цифры.Если сравним расходы на жалование нашим солдатам с другими общенародными расходами и будем считать, что у римлян соблюдалась та же пропорция, то мы увидим, что эта сумма колоссальна.
Нужно исследовать, какое жалование получали римские солдаты. Орозий говорит, что Домициан увеличил это жалованиенаоднучетверть. Из речи одного солдата уТацита22 видно, что ко времени смерти Августа это жалование равнялось10 унциям меди. У Светония находим, что Цезарь удвоил жалование солдатам. Плиний говорит, что во вторую пуническую войнуего уменьшили на однупятую. Итак, оно состояло почтииз 6унций меди в первую пуническую войну;из 5—во вторую пуническую войну; из 10— при Цезаре;из 13 с третью — при Домициане. Я намерен здесь продолжить некоторые рассуждения.
Когда республика расходовала маленькие суммы, вела каждый год войну и каждый год получала военную добычу, она легко могла платить жалование солдатам. Но в первую пуническую войну, когда она распространила силу своего оружия за пределы Италии, должна была вести длительную войну и содержать многочисленные армии, она не в состоянии была платить жалование солдатам, не входя в долги.
Во вторую пуническую войну жалование было сведено к 5 унциям меди; это уменьшение можно было произвести без риска в ту эпоху, когда большая часть граждан стыдилась брать жалование и хотела служить на свои средства.
Сокровища Персея и многих других царей, которые все время привозились в Рим, были причиной того, что перестали взимать подати. Поскольку разбогатели как отдельные граждане, так и все государство, было благоразумно не увеличивать жалования, равнявшегося 5 унциям в месяц.
Хотя известная часть этого жалования вычиталась за хлеб, одежду и оружие, его было достаточно для солдата, ибо на службу брали только имущих граждан.
Марий, принимая в армию людей, не имевших ничего, подал другим повод следовать его примеру, и Цезарь был принужден увеличить жалование.
Так как эта прибавка сохранялась и после смерти Цезаря, то при консулах Гирции и Пансе пришлось восстановить взимание податей.
Уступчивость Домициана, увеличившего жалование на однучетверть, нанесла громадный ущерб государству, для которого главное бедствие состоит не в роскоши, а в том, что люди, которые по природе вещей должны иметь только то, что необходимо для удовлетворения первых потребностей, живут не по средствам. Наконец, Каракалла, сделав новую прибавку, привел империю в такое состояние, что, не имея возможности существовать без солдат, она не могла существовать и с ними. Каракалла, желая смягчить ужасное впечатление, произведенное его братоубийством, возвел убитого в ранг богов. Удивительно то, что по отношению к немуточно так же поступил и Макрин, который после убийства Каракаллы, желая укротить гнев преторианских солдат, приведенных в отчаяние смертью столь щедрого к ним государя, воздвиг ему храм и назначил фламинов в его честь. Это и было причиной того, что память его не была предана поруганию. Сенат, не осмеливаясь осудить его, не причислил его к тиранам, как он это сделал с Коммодом, который заслуживал этого не больше Каракаллы.
Адриан и Север —двавеликихимператора, из которыходин восстановил воинскую дисциплину, а другой ослабил ее. Результаты точно соответствовали причинам: цари, следовавшие за Адрианом, управляли благополучно и спокойно;нопосле Севера наступило ужасное замешательство.
Каракаллапроявилбезмерную щедростьпоотношениюк солдатам. Он точно следовал совету, который дал ему умирающий отец: обогащать солдат и не заботиться о
других.
Но эта политика была хороша только для одного царствования, ибо наследник, не имевший возможности быть столь жещедрым, немедленно убивался солдатами. Таким образом,мудрые императоры убивались солдатами, а плохие погибали от заговоров или по постановлениям сената.
Когда тиран, опиравшийся на военных, оставлял граждан без защиты против их насилий и грабежей, то это могло продолжаться не дольше одного царствования; ибо солдаты, разоряя все время население, доходили до того, что сами себя лишали жалования. Поэтому следовало подумать о восстановлении военной дисциплины; но покушавшийся на такое мероприятие всегда терял при этом жизнь.
Когда Каракалла был убит по козням Макрина, солдаты, впавшие в отчаяние по случаю смерти столь щедрого к ним государя, выбрали императором Гелиогабала; когда последний, проводивший все свое время в гнусныхоргиях, дал им полнуюволю, то они возненавидели его и убили. Точно так же они убили Александра, стремившегося восстановить дисциплинуи грозившего им наказаниями.
Таким образом, тиран, который не столько старался сохранить свою жизнь, сколько беспрепятственно совершать преступления, погибал с тем печальным преимуществом, что преемник его, желавший поступать лучше, точно так же погибал посленего.
После Александра был избран Максимин, который был первымимператором варварского происхождения. Он выделялся громадным ростом и силой. Он был убит вместе с сыном своими солдатами. Два первых Гордиана погибли в Африке. Максим, Бальбин и третий Гордиан были зарезаны. Филипп, который убил молодого Гордиана, был сам убит вместе с сыном. Деций, выбранный императором на его место, в свою очередь погиб вследствие -измены Галла.
То, что называли Римской империей в этотвек, былочем-товроденеправильной республики, напоминавшейаристократию в Алжире, где войско, обладающее самодержавной властью, возводит на трон и низлагает чиновника, называемогодеем. Можно считать общим правилом, что военное правление внекоторыхотношенияхявляется скореереспубликой,чем монархией.
Пусть не возражают, что солдаты принимали участие в правлении только своим неповиновением и своими возмущениями. Разве речи, которые держали перед ними императоры, не носили в конечном счете такого же характера, как те речи, с которыми некогда обращались к народам консулы и трибуны? Не распоряжались ли войска полновластно участью государства, хотя они не имели специального места для собраний, не соблюдали определенных форм и не всегда сохраняли хладнокровие, рассуждая мало и действуя много. Чем был император, как не министром правительства, учинявшего насилия и избранного солдатами в их специальных интересах?
Когда армиявыбрала соправителем империи Филиппа, бывшего префектом претория при третьем Гордиане, последнийпотребовал, чтобы ему предоставили полную власть, — он не мог получить ее; он обратился к армии с речью, предлагая предоставить обоим соправителям одинаковые права, — он не мог добиться этого; он униженно просил, чтобы ему оставили титул Цезаря, — ему было отказано и в этом; он хотел быть префектом претория,— его просьба была отвергнута; он, наконец, стал умолять о сохранении ему жизни. Армия пользовалась верховной властью, вынося эти различные решения.
Варвары, не известные сначала римлянам, потом стали имв тягость и, наконец, сделались страшными для них. По чрезвычайномустечению обстоятельств Рим так основательно уничтожил все народы, что когда он сам был побежден, то казалось, что земля произвела новых людей на его погибель.
Властители великихгосударств обыкновенно имеют малососедних стран, которые могли бы стать объектом их честолюбия. Если бы они имели таких соседей, то покорили бы их силой своего оружия. Итак, границами таких государств служат моря, горы и обширныепустыни, скудость которыхобеспечивает им безопасность. Поэтому римляне