Но если опубликуешь не то, то будет миллион неприятностей.
-- Но наверное вы занимались переводом «Андорры», потому что Вам тематика интересна?
-- Да, во-первых, я много занималась фашизмом. А, во-вторых, у меня папа еврей.
Людмила Борисовна также сказала, что большая часть ее библиотеки - это книги, которые ей отправляли из-за границы: «Мне многое присылали и привозили. Все, кто ездил в командировку - все привозили. И муж, и знакомые, привозили и Фриша и Бёлля».
Вопрос, как перевод был выполнен, и почему он хранится в деле Николая Оттена, также неоднозначно прокомментировал Виктор Петрович Голышев, приемный сын Николая Оттена: «Они с Люсей [Людмилой Борисовной] несколько пьес вместе переводили. Но про “Андорру” точно не могу сказать». Алексей Филиппов, театральный критик и журналист, внук Николая Оттена, сказал: «Да, Николай Оттен переводил вместе с Людмилой пьесу. Но почему перевод хранится в его архиве, прокомментировать не могу».
В то же время, в ходе исследования была найдена статья Николая Оттена в журнале «Новое время» за 1967 год, в котором дается рецензия на постановку «Андорры» в берлинском Фолксбюне: «Пять лет идет на театральных сценах мира пьеса Макса Фриша “Андорра”. После премьеры в Цюрихе она была поставлена в театрах обеих Германий, Англии, Франции, Италии, США, Чехословакии, Польши и многих других стран. Скоро познакомится с ней и советский читатель. Успех пьесы продолжает нарастать». Вероятно, перевод пьесы действительно готовился к публикации, однако затем был приостановлен.
Как связаны Николай Оттен, Людмила Черная и Марк Донской? Должен ли был быть снят фильм, раз в деле Марка Донского (кинорежиссера) хранилась полная версия перевода «Андорры»? Точный ответ на этот вопрос в ходе исследования не был найден. Сотрудники РГАЛИ не обладали информацией о том, как этот вариант перевода попал в дело Марка Донского. Людмила Борисовна Черная не помнила или не знала ни о Марке Семеновиче Донском, ни о возможном фильме. Виктор Петрович Голышев уверенно сказал, что «фильма точно не было, если бы он был, то [он] точно об этом бы знал». Далее он дал несколько важных комментариев, которые, к сожалению, не могут быть подтверждены с помощью официальных документов: «Возможно, это был текст для телепередачи. Или радиопьесы. Еще вполне возможно, что готовился фильм, но потом его отозвали, когда началась очередная волна космополитизма». О связи Донского, Оттена и Черной так же ничего точного не сказал внук Николая Оттена: «Решительно ничего не могу сказать Вам о фильме, но, скорее всего, это должна была быть радиопьеса. О Марке Донском также не могу ничего прокомментировать».
В ходе исследования в электронном каталоге архива Макса Фриша было найдено содержание письма швейцарскому режиссеру Бечарту от Михаеля Кёхлина, сотрудника радио «DRS-2 Montagsstudio». Письмо хранится в каталоге документов о постановке «Андорры» в Бишкеке, и, согласно данным сайта, в письме хранится сценарий постановки и говорится о возможном фильме:
«Regiebuch der Auffьhrung vom 11.1989 in Frunse (Kirgisien).
Dem Typoskript lag ein Brief von Michael Koechlin (DRS-2 Montagsstudio) an das Max Frisch-Archiv vom 22.02.1990 bei. Es handle sich bei dem Typoskript um das Regiebuch von Hansjцrg Betschart und stelle die einzige russische Ьbersetzung von Andorra dar. Zudem macht er einen Verweis auf die Filmaufnahmen, die bei Christian Stricker von Network Videoproduktion in Basel lдgen».
Обратим внимание на упоминание о киносъемке в письме Михаеля Кёхлина, что может указывать на возможную связь с Марком Донским, советским кинорежиссером, и, соответсвенно, с переводом Людмилы Черной и Николая Оттена. Но нельзя быть уверенным, что в этом письме подразумевается перевод Черной и Оттена, об этом можно cказать без сомнений лишь обратившись к оригинальным документам.
ii.Юрий Архипов и Андрей Викторов
Второй перевод, речь о котором пойдет в подглавке - работа Юрия Архипова и Андрея Викторова. Впервые этот вариант перевода был напечатан в журнале «Театр» в 1991 году с незначительными купированными частями: в первой сцене вырезаны песни солдата. В качестве предисловия к пьесе в «Театре» напечатана вступительная статья Виктора Колязина, в которой не говорится ничего об истории публикации пьесы в СССР. Но в ней он напрямую говорит о том, что он «ехал на премьеру [постановка в Фрунзе 1989 года] когда-то запрещенной у нас пьесы М. Фриша».
В связи с этим вариантом перевода в ходе исследования возникли вопросы о переводчиках и авторстве перевода. Информации о втором переводчике - Андрее Викторове - в ходе исследования найдено не было. Для контраста поясним, что обозначенный его коллега - Юрий Архипов - известный советский германист, закончивший отделение романо-германской филологии МГУ в 1969 году. Данных об Андрее Викторове нет ни в базе данных выпускников МГУ, ни в базе данных Лит. Института имени Горького, где работал Архипов. Более того, Татьяна Ребиндер, дочь Юрия Архипова, в телефонном разговоре сообщила, что никогда не слышала об Андрее Викторове. Помимо дочери Юрия Архипова ряд других деятелей в области литературы (редакторов, филологов) отметили, что никогда не слышали о таком переводчике «Андрее Викторове». Тогда появилась гипотеза о том, что «Андрей Викторов», вероятно, может быть псевдонимом.
В исследовании немецкоязычного слависта Франка Гёблера говорится, что Юрий Архипов работал над переводом «Андорры» совместно с Альбертом Викторовичем Карельским, советским германистом: «…In dem bisher einzigen Dramen-Auswahlband von 1970 fehlen […] Die Chinesische Mauer (wahrscheinlich wegen mцglicher Berlin-Assoziationen) und Andorra; von den nicht gespielten Stьcken sind Nun singen sie wieder und Graf Цderland enthalten. Eine Ьbersetzung von Andorra wurde bereits fьr diesen Band von den beiden Germanisten Jurij Archipov und Albert Karelskij angefertigt».
В ходе исследования удалось выйти на связь с немецким исследователем (Франком Гёблером) и задать ему два вопроса: во-первых, встречалось ли ему имя Андрея Викторова при работе; во-вторых, откуда ему известно, что Альберт Викторович Карельский вообще работал над переводом «Андорры». Ответ последовал такой:
«…Ich fьrchte, ich kann Ihnen gar nicht weiterhelfen. Die Arbeiten an dem Frisch-Band liegen fast dreiЯig Jahre zurьck. Damals habe ich mit einigen der Autoren Gesprдche gefьhrt, insbes. mit Albert Karelskij und Evgenija Kaceva. Von ihnen hatte ich wahrscheinlich die Information zu der Ausgabe 1970. Dass ich je auf den Namen Viktorov gestoЯen wдre, ist mir nicht erinnerlich».
О том, что Альберт Викторович Карельский занимался переводом «Андорры» не слышали ни его друзья, ни родственники. Об этом говорил как его сын - Алексей Альбертович, так и коллега и хороший друг - Элла Венгерова. Единственные близкие друзья Альберта Викторовича - Нина Федорова и Лев Соболев сказали, что германист был довольно скрытным человеком и мог не хотеть оглашать о своей работе. Нина Федорова, переводчица и редактор, также не исключила возможность, что «он [Альберт Карельский] мог просто не хотеть, чтобы его имя фигурировало в переводе». Это предположение поддержал и Лев Иосифович Соболев.
iii. Соломон Апт
Третий найденный вариант перевода был сделан Соломоном Константиновичем Аптом и впервые был напечатан в сборнике «Триптих» издательством «АСТ» в 2000 году. Несмотря на то, что первая публикация этого варианта появилась после распада Советского Союза, есть основания предполагать, что Апт работал над «Андоррой» уже в 70-ые. В ходе исследования не было обнаружено документов, которые бы подтверждали, что Соломон Константинович работал над переводом в Советское время, но не один человек сообщил, что перевод был сделан еще в 70-ые, и из-за неопределенных причин не был опубликован.
В каталоге зарубежных пьес СТРФ (Союза Театроведов Российской Федерации) можно найти страницу с упоминанием «Андорры». На странице сказано, что перевод пьесы сделан С.К.Аптом, но не уточнена дата. Там же представлена аннотация к швейцарской пьесе: «“Андорра” была написана М. Фришем в 1961 году. <…> Она была переведена на русский язык и опубликована [в переводе Архипова/Викторова] в журнале “Театр” [1991]. Однако по цензурным соображениям пьеса была сильно сокращена и просто искажена, дабы скрыть ее анти-юдофобский характер. Таким образом, данный перевод восстанавливает истинное звучание пьесы».
Получить копию перевода можно обратившись лично к сотруднику союза - об этом сказано на сайте, что было сделано в ходе исследования. При встрече была выдана копия, полностью совпадающая со страницами из книги 2000-ого года: шрифт и номера страниц на вариантах идентичны. На последней странице выданных листов указано два номера: номер главного редактора, Елены Михелевич, и контакты литературно-театрального Агенства «Сюжеты». С помощью предоставленных номеров не удалось выйти на связь ни с редактором, ни с издательством.
Несмотря на то, что в союзе театроведов хранится копия из книги 2000 года, сотрудник оговорил, что перевод «Андорры» был выполнен (сделан) еще в советское время, что более ранний вариант был заменен страницами из книги 2000-ого года. Конкретных данных, к сожалению, сотрудница не смогла предоставить, но посоветовала обратиться в научную библиотеку союза театроведов. Но в каталоге научной библиотеки союза не было ни советской, ни постсоветской карточки перевода Соломона Константиновича Апта.
О том, что перевод Апта был готов еще в советское время следует также из других материалов. В интервью с Натальей Громовой в 2009 году Соломон Константинович говорит, что занимался переводами двух пьес швейцарского писателя, «Назову себя Гантенбайн» и «Андорры» и не говорит о проблемах, связанных с цензурой или печатью «Андорры». Вероятно, это может подвести нас к мысли, что перевод действительно был закончен в советское время, но не был опубликован:
-- Потом было много изданий Кафки, очень много <…> Да и обстоятельства для меня изменились; довольно давно уже наступило время, когда я не ждал предложений, а предлагал сам. И никогда не предлагал того, что мне не нравилось, или того, что, может быть, само по себе было интересно, но как переводческая работа особого смысла не представляла и увлекающего труда не сулила. Такие авторы тоже были. Такой был, например, Макс Фриш.
-- Макс Фриш вам не очень нравится?
-- Он хороший автор.
-- У него пьесы были изумительные, такие тонкие.
-- Да, вот я одну из этих пьес перевел, «Андорру», и перевел роман “Назову себя Гантенбайн.
О том, что проблем с печатью не возникало, сказала и жена Соломона Константиновича - Екатерина Васильевна Старикова в личном разговоре: «Проблем с переводом никогда не возникало никаких, и мой муж работал над переводом еще в 70-ые». Так, Екатерина Васильевна - второй человек, который с уверенностью сказал, что перевод был сделан еще в советское время. Более того, она была уверена, что перевод был опубликован в 70-ые. В связи с этим мы связались с книжной палатой, которая подтвердила, что Андорра никогда не была напечатана в СССР. Остается только 2 возможных варианта существования пьесы в 70-ые - либо Андорра была напечатана в периодическом издании, либо Андорра была издана самиздатом.
Сын Соломона Константиновича Апта и Екатерины Васильевны Стариковой сообщил в телефонном разговоре, что перевод его отца должен быть в номерах «Иностранной литературы за 1975 год». В ходе исследования были просмотрены 12-ые номера за 1975, 1974 и 1976 года, но «Андорра» в этих номерах не была напечатана. Издана была другая пьеса Фриша в переводе Апта - «Назову себя Гантенбайн» (в номерах 4-6 за 1975 год).
В дальнейшем ходе исследования мы надеемся получить сведения от общества «Мемориал»: насколько вероятно, что пьеса была напечатана самиздатом.
2в. Возможные причины отсутствия «Андорры» в СССР
Чтобы полностью прокомментировать отсутствие «Андорры» в СССР, требуется рассмотреть аппарат цензуры в Советском Cоюзе с 1962 (даты появления пьесы в оригинале) по 1991 год. В нашем исследовании мы будем исходить из нескольких полученных комментариев, которые подробнее приведем ниже, и остановимся на описании 1960-ых годов в истории советской цензуры. В частности, мы рассмотрим вопрос о публикации текстов, связанных с «еврейской темой». Мы выбрали именно этот период, так как он включает год публикации «Андорры» в оригинале (1962) и время, когда готовился сборник пьес Фриша (1970). В это собрание должна была быть включена «Андорра» в переводе Юрия Архипова и Альберта Карельского.
Для начала отметим, что советский читатель был знаком с пьесой, так как в периодической литературе в статьях упоминалась «Андорра». Вероятно, так советского читателя могли «готовить» к правильной интерпретации пьесы. Мы говорим «готовили», так как в своем исследовании о цензуре в СССР Саманта Шерри пишет, что периодическая литература в 1960-1970-ые годы выполняла важную функцию посредника между советской идеологией и советским читателем, конструируя образ единственно верного представления о Западе. В частности, Ю.Архипов в комментарии о своей статье, написанной в 1968 году, пишет, что редактор требовал не добавлять «смыслы» в интерпретацию и оставаться в рамках критики буржуазной действительности»
О пьесе в 1960-ые было найдено несколько отсылок в журнале «Вопросы литературы». В 1966 году В. Седельник пишет: «…В драме "Андорра" он [Фриш] зло и резко критикует самодовольное швейцарское бюргерство и его фарисейскую мораль». Но уже через год Б. Лембрикова напишет подробный анализ пьесы, в котором «Андорра» будет не только текстом, критикующим капиталистическую действительность. Статья окаймлена идеей о том, соедствием «мещанского человеканенавистничества» является трагедия еврейского народа и, шире, расизм. В этой статье автор приводит цитаты из пьесы, которые отсылают читателя к современному отношению к евреям 60-ые в СССР: «"Интеллектуал"-священник восхищается Андри: "Ты ведь умнее их всех, в тебе есть искра божья, ты способен мыслить. Вспомни Эйнштейна и всех других! Спинозу!" <...> Я-то уж знаю еврея, - говорит местный врач, потерпевший неудачу в честолюбивых помыслах. - Куда ни придешь - он уже тут, и все-то он обязательно знает, все умеет, а ты, простой андорянин, можешь укладывать чемоданы... Ведь во всем мире они сидят на всех кафедрах! А нашему брату приходится возвращаться восвояси». Но дальше в своей работе Лембрикова явно говорит о том, что Андри - не еврей, а «другой»: «Андри узнает, что он не еврей, но не верит этому и уже не может вернуться к прежнему, непосредственному и доверчивому, отношению к людям. <...> Весь ужас давления общества на Андри становится очевидным, когда юноша и в самом деле становится "другим", человеком "извне", изгоем». Так, Лембрикова в своей статье говорит не столько о проблеме антисемитизма, сколько о нетолерантности к «другому» в целом.