По сообщениям информаторов, горцы верили в лесного человека -- Агач-киши -- хозяина леса. Образ его представлялся магическим: «При встрече с Агачкиши охотник должен был не разговаривать с ним и не стрелять в него больше одного раза, ибо второй выстрел оживлял его»70 . Орудием защиты и нападения у лесного человека являлась острая кость в виде топора, торчавшая из груди. Агач-киши похож на огромное одноглазое чудовище, встреча с которым может помочь, но может и навредить.
Под различными названиями у тюркских народов существовал злой дух: албасты, альбасти, алмыс. Балкарцы называли его алмасты и, по поверьям, его можно было заставить служить человеку, вырвав у него волос и спрятав под порог, так как в этом волосе, предполагалось, находится душа демона. Сверхъестественные силы действовали в воображении и выражены были конкретными образами, Представление о них сохранились в мифах, в памяти народов. Так, в озере Черек кёл, по народным поверьям, обитало чудовище и вызывало суеверный страх местных жителей, В начале ХХ века Вильгельм Прёле указывал на глубокую веру балкарцев в их существование, более того, местные жители указывали место обитания, характерные черты, описывали встречи человека с чудовищем71
К первобытному анимизму можно отнести почитание различных объектов, т.е. фетишизм, который «не может быть правильно понят, если не будут приняты во внимание аниматические представления». Фетишистскими в Балкарии и Карачае являлись священные источники, камни, деревья. Им приписывалась сверхъестественная сила воздействия, им поклонялись и верили в их чудодействие. На существование в Карачае у каждого селения и даже у каждого рода своих священных камней указывает исследователь Х.Х. Биджиев. Известный исследователь ранних форм религии С.А. Токарев считает анимизм существенным элементом всякой религии78 . Анимистические религиозные верования выступают разными по идейному содержанию и по происхождению представлениями. Происходит олицетворение сил и явлений природы: таковы духи леса, гор, рек и другие, т.е. преимущественно те стихии природы, которые грозят человеку какими- либо опасностями.
Различные олицетворения у балкарцев и карачаевцев связаны с верой в то, что явления окружающей среды обладают способностью чувствовать, т.е. имеют антропоморфные свойства. В мифологии балкарцев основополагающим содержанием является представление о четырех великих стихиях природы -- огне, земле, воде и воздухе, и с ними ассоциируется в сознании людей миропорядок.
Понятие «дух и душа» присущи как живым, так и умершим материальным объектам природы. Культ предков, «отражающий представления народа о вечности без телесного состояния» выступает в форме тени Байчы, «олицетворенной в силуэте умершего предка».
Истоки анимистических верований находятся в представлениях аниматизма как «веры в некую безликую силу. Аниматист уподобляет природу живому существу, но не обнаруживает еще ни в человеке, ни в явлениях природы души».
В традиционных религиозных представлениях балкарцев и карачаевцев такого четкого понятия о душе, «ее реинкарнации в другие объекты» не существует. Однако существовало понятие о неразделимости души и тела, предки мыслились нартами, живущими в безвременье, «и только после того, как появилась на земле смерть, их души и тела улетели из земли на небо». В легендах первопредки представлялись небожителями. По карачаево-балкарским поверьям аджи (душа) после смерти превращается в семя (бюртюк) в виде зерен ячменя и хранится в глиняном кувшине, помещенном в Мировом Дереве (Къалаупеле -- Терек).80 Обожествляя природу и мироздание, в звездах видели души умерших людей. Другие варианты представления о душе: «Каждая человеческая душа и дух существуют не только в оболочке, но и рядом, в другом объекте мироздания», В обрядово-культовой жизни карачаевцев образование души (аджи) связывают с вселенским духом -- айатым-къач, душа камней, древесины -- сослу, травы, животных -- сус, и человека (женщины и мужчины) -- сез.
Христианскому понятию «душа» у тюркоязычных народов Сибири соответствовало понятие «кут», которую давали духи. «Кут»- душа, данная при рождении, обеспечивала бытие человека, она также обладала способностью странствовать и возвращаться к человеку. В тюркских языках термин «кут» (къут) ассоциируется с жизненной силой, дающей всему живому способность жить, изначально душа рассматривается неотделимой от человека и сообразно с этим существует представление о душе, как жизненной силе - «къут» (кут). Следует привести параллели, связанные с представлениями различных народов по изучаемой проблеме: тувинцы душу и жизнь отождествляли с «тын» - дыханием, шорцы считали, что «тын» покидает человека через три дня после смерти, «кут мог отделяться от человека, самостоятельно блуждать по миру и вновь возвращаться к нему».
В традиционном мировоззрении карачаевцев, отмечает М.Д. Каракетов, существование «души человека до ее телесного оформления в какой-либо объект природы трудно выявить без выявления из синкретической системы традиционных мировоззренческих сетей, также
нельзя проследить ее реинкарнацию в другие объекты после телесной смерти»83
Балкарцы и карачаевцы более двух веков исповедуют ислам, но проявление анимистических элементов в религиозных верованиях сохраняется повсеместно. Ранние религиозные верования у горцев возникли в определенной социальной среде, впитали в себя пласты различных исторических эпох и не представляли законченной системы воззрений.
У многих народов, проживающих в горах, особое развитие получил культ камня, восходящий к раннеанимистическим верованиям. Существовали камни-талисманы, камни-фетиши, камни - магические покровители. Предки балкарцев считали, как и многие народы, что камни положительно влияют на происходящие события в жизни, способствуют успеху и предостерегают от негативных явлений. Культ камней существовал у многих народов мира, тем не менее, повсеместно имел свои особенности. Внешняя аналогия поклонения существует разве что по форме, но не по содержанию. Характерной чертой ранних религий является всеобщая одухотворенность природы и объектов окружающего мира. В религиозных представлениях поклонение находили те объекты, с которыми люди связывали свою деятельность и предметы, способствующие благожелательным действиям. «Фетиш» являлся предметом религиозного поклонения, в основе церемонии культа лежит магическая первооснова, которая со временем приобрела обрядовый характер.
В мифах балкарцев и карачаевцев отражается божественная природа камня. «Солнце разъярилось, и в гневе, обратившись к земле и вздохнув, загремело и изверглось. Из сердцевины солнца дождем посыпались на землю камни и искры. Вот из них-то и образовались золотые, серебряные и железные камни»84 . Там, где камни становятся сферой действия богов, объектом поклонения служит божественная сила камня, заключенная в голосе, духе оживотворения и других сверхъестественных свойствах. Нечто похожее мы находим в нартских сказаниях, где кузнец Дебет слышит наставления камней и разговаривает с ними. Первого нарта повелитель богов наградил фантастическими способностями плавить камень, бог «земли научил его каменной речи»85 . В цикле сказаний о Дебете бог дает ему «разумения языка камней и огня», а камни в руках Дебета становятся мягкими, они наделяются, как и другие объекты, сверхъестественными особенностями.
Объектом поклонения служили и непосредственно сами камни. Небесному камню -- Кек таш поклонялись в Хуламе, Лысому камню -- Къашха таш в Чегеме, в с. Верхний Баксан почитали камень братьев -- Къарындашла таш, в Безенги Ватный камень -- Мамук таш, которому поклонялись женщины86 . Система культовых действий отражает роль камня в представлениях балкарцев о судьбе человека, пронизывая при этом всю систему религиозных представлений от рождения до смерти человека. Являясь объектом поклонения, камень вызывал в некоторых случаях суеверный страх. Так, белый камень ассоциировался с осколками костей умерших, поэтому «поднимать его с земли строго-настрого запрещено... если взял в руки, то необходимо, закрыв глаза, кинуть в сторону реки и ждать, пока он упадет на землю». В случае нарушения описанных действий «могут ослепнуть глаза и умереть родственники». На белых и черных камешках гадали и предсказывали судьбу человека.
Через всю жизнь балкарцев и карачаевцев проходила религиозно- магическая функция почитания камня: камни-фетиши, камни-талисманы, обереги, амулеты, камни-культы божеств Молитвы, обрядовые действия, общественные церемонии, связанные с камнем, мемориальные функции и социальные символы эпохи создают ощущение вечности камня, олицетворяют ушедшее и настоящее. «Джер таш къозлайды» «земля родит камни», говорили горцы, очищая с удивительным упорством крохотные участки земель от камней и собирая камни. На протяжении веков балкарцы и карачаевцы жили в высокогорных ущельях Кавказа, поэтому для них горы всегда были живыми, близкими существами.
Вера в сакральную силу камня сохраняется с распространением и утверждением ислама. Черный камень -- это «окаменевший ангел из рая», который «в день страшного суда оживет и предстанет в роли заступника за целовавших его верующих»92 . Люди надеялись, что, когда усопший предстанет перед страшным судом, камень станет свидетелем его очищения перед Аллахом. Исламский культ почитания священного камня Кааба был воспринят верующими в контексте своего бытия и символа ислама.
Таким образом, комплексное исследование анимистических верований балкарцев позволяет сделать вывод, что рассмотренные представления, как и у многих других народов Кавказа, отличались консервативностью и сохраняли в своем комплексе архаические культы, связанные с одухотворением объектов природы, представлениями о душе человека, животного, растения.
1.3 Влияние христианства на традиционную систему верований балкарцев
История развития христианства на Северном Кавказе прошла различные этапы, и по сути она имела спорадический характер, Специфика региональной истории богатая событиями, была такова, что здесь сосуществовали, боролись, покоряли друг друга и смешивались различные этносы, с разным уровнем развития культуры, социальных отношений и, соответственно, с религиозными различными представлениями и установками.
Христианизация народов Северного Кавказа в эпоху раннего средневековья совпала с масштабными процессами миграции, ассимиляции и интеграции этносов. Этот процесс вступает в свою наиболее деятельную фазу в течение X-XIII вв., когда происходит «строительство этнических образований, к которым прямо или косвенно восходят все современные этнические общности, населяющие рассматриваемый регион»93
Северокавказский древний торговый путь хорошо отмечен на немецкой карте Георга Трайтеля, изданной в Страсбурге, предположительно в XVIIl в. В пределах Центрального Кавказа караванный путь проходил по горам Кабардино-Балкарии и Северной Осетии, направляясь к Каспийскому морю95.
Возведение христианства в IV веке в ранг государственной религии Римской империи содействовало усилению его позиций в Черноморских греческих колониях, что в свою очередь повлияло на его более успешное проникновение в среду народов Северного Кавказа.
Связи Византии с Северным Кавказом особенно усилились в IX-XII веках, когда здесь появляются большие христианские храмы (на Кубани, в Теберде, Б. Зеленчуке), складочные пункты, фактории, фортификационные сооружения с башнями. С целью реализации политических идей Византия направляла на Кавказ своих миссионеров для установления с горцами торговых связей и распространения христианства. Греческое влияние в регионе сменилось влиянием русской православной церкви, религиозно- просветительская деятельность, которой на Кавказе началась практически одновременно с крещением Руси в 988 г.
О существовании христианства в верованиях предков балкарцев упоминают в своих работах ряд исследователей и ученых различных эпох, Подтверждением являются и сохранившиеся исторические памятники, произведения устного народного творчества, и также некоторые слова в разговорной речи балкарцев, в которых прослеживаются следы от некогда существовавшей веры.
Согласно данным археологических изысканий, «скелеты лежали в вытянутом положении, на спине, головой на запад»97. Данные археологии дали основание сделать вывод о существовании в VIII-IX вв. в этом районе аланской христианской общины. Отмечая «спорадический характер проникновения христианства», Кузнецов В.А. видит одну из причин ослабления его влияния в социальной незрелости общества, а точнее «незрелости аланского класса феодалов». Христианизация высшего сословия Западной Алании в Х в., осуществлявшего контроль на торговых пунктах, обеспечивало Византии надежных союзников и укрепляла их политическое и духовное влияние на Кавказе.
Процесс христианизации местного населения автор относит к началу Х века, ко времени создания аланской христианской кафедры. Византийским проповедникам константинопольский патриарх советовал довершить начатое «блаженное дело и всеми силами постарайтесь утвердить в вере новокрещенных...».
Как предполагает В.А. Кузнецов, центр Аланской епархии находилась на территории Карачаево-Черкессии и в западных районах Кабардино- Балкарии. Об этом свидетельствует Зеленчукские храмы, наличие надгробий и христианских крестов. Приводятся документальные сведения из «Аланского послания» епископа Федора, «о врачевании проповедью бедствия, одолевшие аланский народ». Его сведения о том, что «аланы -- христиане только по имени» подтверждает венгерский монах Юлиан, рассматривая их религиозное представление как «смесь христиан и язычников», отмечается почтительное отношение к кресту.