2.5. Проблема свобод в гражданском обществе |
149 |
ности, города, области, фирмы в сфере их деятельности. То есть речь шла о юридически оформленном праве, при котором узаконенная регламента ция обусловлена вескими причинами. Это свобода во имя каких-то целей. Либералы же провозгласили свободу самоценной. Раз так, то «самоцен ными» оказалось многое из того, что способствует разложению общества. Покровительство деградации они объявили толерантностью. А кто против толерантности, того заклеймили ксенофобами. Так сложность мира была сведена к паре несложных формул. В отличие от либерала, демократ тот, кто считает, что свободы должны улучшать общество, и необходимо бо роться с теми, кто использует свободы для подрыва общества. Поэтому современный либерализм можно охарактеризовать как деградантный по сущности, потому что действия либералов объективно способствуют по нижению качества культуры и эрозии энергетики социума.
Как следствие философии либерализма «эпохи постмодернизма» у либералов получился негласный лозунг: «разрушаем и будем разрушать во имя свободы и толерантности!» Такая «философия пофигизма» роди лась, конечно, не на пустом месте. Ее социальные источники — антипассионарные слои общества. Именно на них, в отличие от времени Вольте ра и Джефферсона, начинают в первую очередь распространяться «права человека».
Этапы трансформации либерализма в идеологию свобод для всех и вся можно отметить следующими вешками. Исходный пункт — тезис о том, что свобода индивида не должна ограничиваться нормами морали, а только законом. После того, как просвещенная публика усвоила эту «пе редовую», постмодернистскую посылку, началась кампания под лозун гом: «А судьи кто?» Ограничение деятельности носителей антисистемы объявляется «наследием тоталитарного прошлого», «нарушением прав человека». Демагогия ныне выступает мощным оружием воздействия на общественность. В частности, постулат гуманизма «личность является высшей ценностью» доводится до «логического конца» и провозглаша ется, что желания индивида — высшая ценность, и моральные нормы тому помеха, ибо сковывают его бесценную свободу. Успеху пропаганды способствует то обстоятельство, что среди антисистемщиков всегда при сутствуют известные деятели искусства, чей талант стимулируется и подпитывается специфическими, чаще всего, оргастическими способами (алкоголь, наркотики, бисексуализм и пр.). Это не значит, что все плен ники своего таланта выступают за ультралиберализм, но антипассиона рии вербуют своих сторонников и защитников именно в этой благодат ной среде.
Когда постулат «свобода не есть осознанная необходимость, а свобо да — это просто свобода» внедряется в общественное сознание, сразу начинается борьба за видоизменение законов в сторону снятия ограниче
150 |
Часть 2. Системные характеристики деградации |
ний на разрушение основ человеческого общежития и защиты их от кри тиков (свобода насилия в искусстве, понижающего порог эмоционального восприятия, свобода распространения «легких» наркотиков, пропаганда норм жизни криминального мира и т. д.). В итоге, стирается граница ме жду добром и злом, пошлостью и вкусом, ответственностью художника за сделанное и его безответственностью («Я свободен в своем творчестве, и мне не нужна цензура, ни внешняя, ни внутренняя!»). На деле же мери лом успеха становятся суммы гонорара, а получить их легче всего, апел лируя к самым простым реакциям Человеческой психики, в том числе к таким, которые издавна относились к низменным. Именно такая «культу ра» начинает разлагать общество и способствовать понижению этноэнер гетики нации.
Современные либералы превратились в жрецов антисистемы, чьи действия объективно ведут к слому ценностной ориентации нации и госу дарства, без которых не может нормально существовать общество, заме няя знаки с плюса на минус и наоборот. То, что считалось ранее безуслов но плохим — моральный релятивизм, тунеядство, праздность — стано вится вполне терпимым и даже проявлением свободы индивидов. И то что считалось безусловно хорошим — патриотизм, уважение к своей истории, защита своей экономики и культуры — становится необязательным и даже постыдным. «Непротивление злу насилием» возводится в абсолютную ценность. Скрепы общества расшатываются, и этнос начинает терять свою силу. Социум атомизируется и социальные процессы приобретают характер броунова движения. Ясные прежде ответы на вопросы: «Ради чего мы существуем?», «Во имя чего живем?», «Почему мы не другие?» теперь растворяются в «свободе мнений».
Победивший либерализм доводит Свободу до крайних пределов. Система жизнедеятельности общества начинает опираться не на дисцип лину, а на анархию как мать порядка, что приносит первое время непло хие дивиденды, пока разрушительные процессы удается контролировать властным структурам и самому обществу. Современный либерализм, впитывая в себя деградантов с их интересами, разрушая классическую либеральную идею изнутри. Итогом такой эволюции становится либо возвращение к авторитаризму, как средству обуздать разгулявшиеся стра сти черни, либо разложение и гибель этноса, если диктатура не помогает, потому что сама заражена социальным СПИДом (как это произошло в Древней Греции и Риме).
Иногда, чтобы спасти положение, предлагается различать классиче ский либерализм (Вольтера и Джефферсона) и либертарианство с его «всевластием свобод». Именно либертарианство ныне замещает классиче ский либерализм. Такой подход вполне историчен, показывающий деградационную эволюцию некогда животворящего политического учения.
2.5. Проблема свобод в гражданском обществе |
151 |
Однако он разделяется небольшим кругом политологов, поэтому остатется оперировать устоявшимися понятими.
При этом необходимо сделать оговорку, чтобы не создалось впечат ления призыва «охоты на ведьм». Среди либералов множество достой ных людей, но как индивид может наносить ущерб своему здоровью не правильным образом жизни, будучи при этом очень хорошим человеком, так и либералы. Но если индивид наносит вред себе, то либералы — об ществу.
Исходя из вышесказанного, можно уверенно констатировать: за либе рализованной демократией последует усиление авторитарных тенденций. Об этом свидетельствует исторический опыт существования демократий. Общество, где свободы развиваются в сторону усиления деструктивных, понижающих этноэнергетику элементов, обречено на откат в сторону ценностей традиционного общества и усиление тенденций к диктаторской власти, как средству спасения.
ЧАСТЬ 3
Социальная деградация
на примерах мировой истории
3.1. ДРЕВНИЙ МИР
Арабский философ и политолог Ибн Халдун, живший в XIV веке, в своем трактате «ал-Мукаддим» предположил существование циклической модели исторического процесса. Для него мир цивилизаций — это много кратно повторяющийся цикл. Сначала некий народ создает государство, культуру, объединяемые в единую цивилизацию. Она достигает пика сво его расцвета и могущества. Однако затем такое государство обязательно начинает переживать упадок, вызванный плохим управлением. Причина: обогащение вызывает расслабление и упадок.
Эта теория затем воссоздавалась много раз другими мыслителями, ибо за ней стоят эмпирические наблюдения за жизнью многих народов. Ни одно государство в мире не смогло просуществовать дольше 500 лет. Конец был всегда один и тот же — деградация и падение. В сущности, «цикличность истории» — есть исчерпание энергетических источников элиты (народа) из-за неумения находить новые. Сам Халдун связывал процесс падения качества управления с утратой воли у правящего класса. А процесс начинался с необходимости ради укрепления власти правителя монополизировать ресурсы и влияние. Цель достигалась, но могущество вело к избыточной роскоши. Со временем доходов оказывалось недоста точно, чтобы покрыть выросшие потребности в предметах роскоши. Вы нужденные поборы ослабляли народ, а слабость народа вела к ослаблению правителя.
Это одна сторона монополизации власти и доходов. Другая приводила к исчезновению цели, ради которых стоило напрягаться. Говоря современ ным языком, исчезал стимул. Кстати, первые халифы старались жить скромно, подавая пример остальным мусульманам. Однако жизнь брала свое, и вскоре двор халифов в Дамаске, а затем в Багдаде роскошью не уступал дворам прежних правителей.
3.1. Древний мир |
153 |
Халдун считал, что уже при третьем поколении правителей престиж ное потребление достигает своего предела, «...племя, добившееся царской власти и роскоши, плодовито и порождает много детей, (элитарная) об щина растет; кроме того растет число их клиентов и приспешников. Их потомство вырастает в обстановке изобилия...» и привыкает к нему. Пра вящая каста полностью отдается благополучной спокойной жизни и «ста новится похожей на женщин и детей, нуждающихся в том, чтобы их за щищали». «Когда кто-нибудь на них нападает, они не сопротивляются, и правитель тогда нуждается в опоре на других, более храбрых. Он заводит себе множество клиентов и приспешников, которые до какой-то степени помогают династии, пока Бог не позволит ее уничтожения, и династия уходит со всеми ее носителями».
(Цит: Коротаев А. В. Долгосрочная политико-демографическая ди намика Египта: циклы и тенденции. М.: Восточная литература, 2006. С. 67-78).
Арабский мудрец выводил свою теорию, исходя из опыта Халифата, но полторы тысячи лет до него греческие историки уже описали феномен быстрой деградации сильного государства. Причем речь шла не о дина стии, а целом обществе, но скорость падения была по историческим мер кам не менее быстрой и охватывала также примерно три поколения. Это Спарта.
Государство спартанцев вошло в наше сознание как общество добро вольно подчинившее себя жесткой регламентации и военизации. Слово «спартанец» означает волевого человека, пренебрегающего не только рос кошью, но и бытовыми удобствами ради закаливания своего тела и воли. Естественно, это сказывалось на поле боя, и спартанцы на протяжении веков считались в Элладе лучшими бойцами. Когда началась так называе мая Пелопонесская война, а на деле великая война между греческими го сударствами Средиземноморья, продолжавшаяся 27 лет, спартанское вой ско было главной ударной силой коалиции, воюющей против Афинского союза. И Спарта победила могучие Афины, под чьим руководством греки одержали победу над еще более могущественной персидской державой!
На спартанское государство обрушился водопад доходов в виде воен ной добычи, контрибуций, реквизиций, даров союзников. Еще недавно материально бедное общество сказочно обогатилось. И произошла катаст рофа. Правда, вначале незаметная, подспудная, растянутая на десятилетия. Началом деградации стало исчезновение стимулов для поддержания «спартанской» жизни, хотя спартанцы всеми мерами сопротивлялись раз лагающим веяниям. Известен такой факт: победитель афинской армии в Сицилии спартанский военачальник Гилипп вскоре после триумфального возвращения на родину был обвинен в хранении иностранной валюты. Его слуга донес, что он прячет привезенные афинские серебряные драхмы