Материал: Шапталов Б.Н. - Деградация и деграданты. История социальной деградации и механизмы её преодоления - 2014

154Часть 3. Социальная деградация на примерах мировой истории

вчерепичной кровле своего дома. Гилиппа с позором изгнали. Однако свалившиеся богатства негласно, но твердо продиктовали новый образ жизни, с ним новую мораль и принципы государственного существования. Прежняя суровая жизнь ушла в предания, а новая уже ничем не отлича­ лась от обычной жизни других благополучных полисов. Спарта перестала быть Спартой. Через сто лет ничто не напоминало о былом величии спар­ танцев. Попытки возвратить прежние порядки, предпринятые царем Агисом IV, провалились. Плутарх писал: «Воспитанный в богатстве и роско­ ши... он сразу же объявил войну удовольствиям, сорвал с себя украше­ ния... решительно отверг какую бы то ни было расточительность, гордил­ ся своим потрепанным плащом, мечтал... о спартанском образе жизни и говорил, что ему ни к чему была бы царская власть, если бы не надежда возродить с ее помощью старинные законы и отеческое воспитание». (Цит.: ПечатноваЛ.Г. Спарта. Миф и реальность. — М.: Вече, 2013. С. 286). Однако изменения в спартанском обществе зашли слишком дале­ ко, чтобы вернуть прежний дух. В 241 г. до н. э. Агиса и его приближен­ ных убили. Спарта неотвратимо деградировала, чтобы вскоре исчезнуть вместе с народом ее прославившим.

Вчем был фатальный просчет? Законодательное оформление спар­ танского образа жизни приписывают Ликургу. Любопытна в этой связи критика Ликурга Аристотелем. В своем труде «Политика» философ сфор­ мулировал проблему следующим образом: «И логические соображения, и фактические данные свидетельствуют в пользу того, что законодатель должен преимущественно прилагать старания к тому, чтобы его законода­ тельство, касающееся и военного дела и всего прочего, имело в виду досуг

имир. Ведь большинство государств, обращающих внимание лишь на j военную подготовку, держатся, пока они ведут войны, и гибнут, лишь только достигают господства. Виноват в этом законодатель, который не воспитал в гражданах умение пользоваться досугом». Умение пользоваться досугом с умом оказалось проблемной не только для военной демокра­ тии, но и для любой другой.

Тогда же греческие полисы столкнулись с демографической пробле­ мой. Они веками избавлялись от избытка населения, создавая колонии по всему Средиземному и Черному морям. И вдруг в «одночасье» все изме­ нилось.

Аристотель в своих сочинениях использовал понятие олигантропии («малолюдство»), означающие сокращение гражданского населения. По­ ражение Спарты в битве при Левктрах в 371 г. до н. э. от войска полковод­ ца Эпаминонда, покончившее с гегемонией этого государства. Аристотель объясняет это помимо всего прочего малочисленностью спартанцев: «Государство не смогло вынести одного вражеского удара и погибло именно из-за малолюдства».

Аристотель, анализируя упадок Спарты, видел перед собой другой, во многом противоположный пример, но с тем же конечным результатом — упадок могущественных Афин, подлинной культурной столицы тогдашне­ го греческого мира.

3.1.1. Афины

«Афины были, вне всякого сомнения, самым богатым из всех грече­ ских государств. Их казна пополнялась и за счет доходов от крупномас­ штабной международной торговли, и за счет дани (фороса), которую пла­ тили афинянам их так называемые "союзники", частью добровольно, ча­ стью по принуждению вошедшие в состав Афинской морской державы. Только благодаря этому афинская демократия могла в течение длительного времени подкармливать весь этот охлос ("чернь"), как презрительно име­ новали обнищавшее простонародье люди из высших слоев общества», — отмечал один из наиболее ярких исследователей проблемы упадка антич­ ного общества Ю. В. Андреев.

В чем основная причина разложения греческой цивилизации? Приве­ дем характерные умозаключения на этот счет:

Антиковед Ф. X. Кессиди: «...в генетически и социально обусловлен­ ном национальном характере древних греков — первопричина как "грече­ ского чуда", так и падения созданного ими мира».

Ю. В. Андреев.: «...греки в самих себе, в своем этническом характере несли основной источник погубившего их смертельного недуга и что предпосылки упадка и гибели их цивилизации следует искать в сфере не столько экономики или политики, сколько этнопсихологии».

Писатель и знаток греческой культуры В. В. Вересаев: «Великую но­ шу поднял на свои плечи маленький эллинский народ. В колоссальном, с тех пор невиданном напряжении сил он создал во всех областях духа в течение нескольких веков ценности, из которых тысячелетия не перестают черпать полными пригоршнями. Эта чудовищная работа не прошла даром для эллинского духа. Она глубоко подточила его здоровье и быстро исто­ щила ту жизненную почву, которая его питала».

Иное видение у американского исследователя Э. Биккермана: «Легче повиноваться одному правителю, чем участвовать в демократическом управлении государством; легче подкупить судью, чем убедить в своей правоте суд присяжных; легче оплачивать содержание армии, чем самому служить в ней; легче предаваться приятной праздности в бане, чем трени­ роваться в гимнасии; легче наблюдать за спортивными состязаниями, чем самому в них участвовать; легче понадеяться на какой-нибудь магический способ лечения, чем соблюдать разумный режим; легче посмеяться над каким-нибудь фарсом, чем следить и, тем более, размышлять над сюжетом

156 Часть 3. Социальная деградация на примерах мировой истории

трагедии; легче уверовать в свое спасение, чем анализировать философскую аргументацию и затем действовать, сообразуясь с результатами этого анализа. Отнюдь не только эпидемии чумы, истощение почв, лесов и рудников, социальные конфликты, упадок военной дисциплины и нашествия варваров погубили классическую культуру: за всем этим стояли лень и глупость».

(Цитаты взяты из книги Ю. Андреева «Цена свободы и гармонии. Не­ сколько штрихов к портрету греческой цивилизации». Спб.: Алетейя, 1998).

Возможно, каждый из исследователей коснулся одной из граней ис­ тины. В истории афинского народа есть факты и в пользу версии о «пере­ напряжении», и усталости от демократии с их обязанностями и ответст­ венностью, и победы культуры праздности...

Начало упадку положила долгая война между греческими государст­ вами, называемая «Пелопонесская война». Афины потерпели полное по­ ражение и сдались на милость врагу — Спарте. Афинское государство лишилось значительной части своих доходов, превратившись в обеднев­ ший и, по большому счету, рядовой полис. Это усилило охлократические тенденцию — бич любой развитой демократии.

Сила демократии зависит от качества гражданского общества. Бед­ ность подрывает социальную устойчивость. Чем меньше бедных, тем крепче политический строй, поэтому бедным гражданам в Афинах оказы­ вали материальную помощь. Со временем бедняки привыкли к этому и стали воспринимать помощь как должное. Уровень жизни, достигаемый с помощью социальной помощи, гасил желание работать на «непрестижных работах». Историки отмечают: «...сохранившиеся документы о людях, занятых на строительных работах в Афинах, показывают уменьшение среди них удельного веса граждан за счет увеличения числа метеков (т. е. приезжих из других государств) и рабов... Очевидно, афинские граждане не были кровно заинтересованы в этих работах... Но любой беднякгражданин считал себя вправе требовать помощи от государства и более богатых сограждан» {История Древнего мира. Под ред. И. М. Дьяконова, B. Д. Нероновой, И. С. Свенцицкой. В 2 кн. — М.: Наука, 1989. Кн.2. C. 225). Так что явление гастарбайтеров не ново и определяется состояни­ ем гражданского общества.

Войны и стихийные бедствия приводили к росту социальных расхо­ дов. Получаемые бедняками пособия использовались на потребительские нужды, а не на производственную деятельность. Аристотель сравнивал эту помощь с дырявой бочкой: народ «принимает подачки и вместе с тем снова и снова нуждается в них». Эти траты на паразитарное существова­ ние части граждан тормозили экономическое развитие полиса. Но не меньшую деструктивную роль могло сыграть и богатство, если оно также способствовало распространению иждивенчества и гедонизма. Греческий

историк II в. до н. э. Полибий с горечью писал: «...вся Греция страдает от низкой рождаемости и всеобщей убыли населения, из-за чего города при­ ходят в запустение, и земля перестает плодоносить люди впали в та­ кую изнеженность, корыстолюбие и праздность, что не желали жениться или, женившись, растить родившихся у них детей... от этого зло росло неощутимо, но стремительно».

Опыт эллинской демократии показал, что растущий социальный па­ разитизм — неизменный спутник высокоразвитой демократии. И один из ее могильщиков. Когда число относительно бедных, т. е. имеющих право на социальную помощь, достигало большой величины, это вело к дегра­ дации политической жизни государства. Возрастала роль честолюбцевдемагогов, пытавшихся сделать карьеру на неустроенности обедневших граждан. В противовес им появлялись политики, защищавшие интересы обеспеченных слоев с помощью тех же приемов. «Большую роль в поли­ тической жизни стали играть ораторы. Представляя интересы различных слоев населения и разные политические позиции, ораторы, изощряясь в своем искусстве, стремились увлечь за собой народное собрание. Дебаты нередко принимали бурный характер, сопровождаясь личными нападками, обвинениями в неблаговидном поведении, прямой клеветой. Постоянно звучат обвинения в обогащении за счет государства, во взяточничестве» {История Древнего мира. Кн. 2. — М.: Наука, 1989. С. 228).

Опять все знакомо...

Постепенно политика низводилась до уровня мелких безыдейных игр и групповых интриг. Падение качества демократии, как отражение паде­ ния качества общества, отразилось и на других сферах жизнедеятельности — науке и образовании. Историк В. Дюрант обратил внимание на тот факт, что созидательная работа в гуманитарной сфере может обернуться соци­ альной деструкцией: «Суеверие распространилось как раз в то время, ко­ гда высшего развития достигла наука в образованном греке не было ни веры, ни патриотизма... Распространилось образование, но слой, на который оно опиралось, был тонок; ... (оно) производило массу полуобра­ зованного народа, который, будучи оторван от работы и от земли, вечно недовольный и неприкаянный, болтался, подобно непривязанному грузу на корабле государства» (Дюрант В. Жизнь Греции. М.: КРОН-ПРЕСС, 1997. С. 572, 573).

Тоже знакомая нам тенденция.

Людям понятно нарастание силы. Ее легко объяснить рационально, а вот рост слабости часто непонятен: ведь еще недавно все было так хоро­ шо! Растущая слабость пугает своей необратимостью и кажущейся необъ­ яснимостью и закономерно порождает иррационализм, включая настрое­ ния мистицизма, декаданса, апокалипсиса. Верх в таком обществе начи­ нают брать маргинальные элементы. Для них свобода — вещь сугубо ути­

литарная: способ урвать что-нибудь для себя, не давая ничего взамен. Ко­ гда это не удавалось, они теряли интерес к демократии. Бегство от свобо­ ды, бегство от ответственности, которая сплошь и рядом оборачивалась безответственностью выборных управленцев, стало характерным явлени­ ем для всех, попадающих в тяжелый кризис демократических обществ.

Веками земледельцы полисов ходили в военные походы и побеждали. Но потом что-то неуловимо менялось, и они все чаще и настойчивее начи­ нали жаловаться на то, как им трудно воевать и вести хозяйство. Граждане все меньше желали подвергать себя опасностям и тяготам военного опол­ чения. Наступал момент, когда власть шла навстречу и начинала набирать наемников. Слабеющая демократия охотно соглашались на переход к сис­ теме наемничества. Профессиональные военные, конечно, превосходили по боевым возможностям ополченцев. Однако приходилось тратить на их содержание значительные средства. Военные расходы становились едва ли не главной статьей государственного бюджета, и все равно денег не хвата­ ло. Не имея возможности изыскивать огромные суммы на армию, прави­ тели нашли другой выход: во время войн наемники кормились за счет гра­ бежей. Объектами «кормления» являлись греческие города и селения.

Переход к такому «рациональному поведению» свидетельствовал о начале понижения этноэнергетики народа, что вело в будущем к пораже­ нию некогда победоносного государства. И маленькая Македония без тру­ да овладела некогда сильной Грецией...

Растущая социальная леность вынуждала искать более легкие пути не только на военном поприще. Затруднительным становилось каждодневное вникание в хозяйственные заботы. Выход был найден через привлечение к своим делам пришлых людей — метеков (иммигрантов-иностранцев) и смышленых рабов. Иммигранты не имели гражданских прав (права изби­ рать и быть избранными, покупать на свое имя землю), но они начали иг­ рать все возрастающую экономическую роль в снабжении полисов продо­ вольствием, строительстве, кредитовании. Привлечение «свежей крови» облегчало экономическое положение полисов, но не устраняло первопри­ чины нарастающего кризиса.

В итоге, некогда великие эллины, по словам одного современника, превратились в «сброд». «При взгляде на тех жалких срамников великие деяния минувших дней кажутся просто непостижимыми. Камни и разва­ лины городов больше говорят о гордости и величии Эллады, нежели эти потомки...», — писал в I веке н. э. вифинец Дион.

Мертвое общество еще не знало, что оно мертво, но это хорошо было видно со стороны.

Опыт античной Греции свидетельствовал: сочетание иждивенческой бедности и паразитарного богатства способствует возникновению празд­ ности как образа жизни. Возникает «культ гедонизма», сопровождаемый