Материал: Шапталов Б.Н. - Деградация и деграданты. История социальной деградации и механизмы её преодоления - 2014

рия услуг, таких как шоу-бизнес и торговля импортными товарами стали быстро вытеснять реальное производство.

Коммунисты начали строить дворцы культуры, новые хозяева — от­ крывать казино.

Большевики начали с идейного кино («Броненосец "Потемкин"»), ли­ бералы также с «идейного» направления — с коммерциализации искусства.

В СССР «секса не было», в либерализованной же России порноинду­ стрия получила широчайшее развитие. Через проституцию только в 1990-е годы прошло несколько сот тысяч девушек. Россия и Украина стали ведущими странами по экспорту своих женщин в публичные дома мира.

Получается, что положительные цели сменились негативными. Отри­ цательная селекция во имя «свободы» поставила страну на грань очеред­ ной катастрофы. Дарованные в годы «перестройки» свободы способство­ вали стремительной криминализации экономики и общества, а также рос­ ту сепаратизма, коррупции, деградации промышленности и сельского хо­ зяйства, гибели научных и инженерных школ.

Когда последовательно потерпели неудачи «перестройка» и построе­ ние либерального общества по западному образцу, то возник закономер­ ный вопрос: почему свободы в России ведут к массовому воровству, кор­ рупции и неудаче демократических замыслов? Споры в конечном итоге свелись к поискам виноватых. У либералов им оказался народ, который не оценил их усилий. Державники видели виновных в евреях и ЦРУ. Осталь­ ные выдвинули массу других предположений (плохой климат, бюрократы, отсутствие протестантской этики и т. п.).

Виноват, конечно, не климат или ЦРУ, а в том, что в России общество было нацелено на дележ и доение халявы — имеющихся производитель­ ных и природных ресурсов, тогда как при большевиках — на создание производительных сил страны по гамбургскому, высшему, счету. Соответ­ ственно, в каждом случае создавались приспособленные под заданные параметры политико-экономические системы, где в одном случае идеоло­ гия служила средством мобилизации общества на достижение поставлен­ ных целей, в другом — прикрывала творимое. Поэтому большевики, мно­ гие из которых имели скудное образование, за три десятилетия создавали мощную промышленно-научную державу, а дипломированные реформа­ торы низвели Россию до уровня Бразилии. В одном случае действовали пассионарии, в другом — деграданты.

«Реформаторы» 1990-х сформировали систему «периферийного капи­ тализма», в результате чего деградация стала доходной. Каким образом? Рынок развивается во имя прибыли. Но если прибыльным становится до­ быча и первичная переработка сырья, а большая часть обрабатывающей промышленности на этом фоне малорентабельна, то на повестку дня вы­ ходит проблема избавления от «неэффективных производств». Но с за­

крытием сотен заводов возникает проблема избавления от ставшими «не­ эффективными» рабочих и инженеров. Их надо переквалифицировать в торговцев (в 1990-е годы — в «челноков»), офисных работников, охранни­ ков, короче — в работников сферы услуг. Правда, остаются отрасли, где требуются рабочие, например, строительство. Но цена рабочей силы дела­ ет выгодным завоз иностранной рабочей силы. Более того, в России «не­ эффективными» становятся обширные территории Севера, тысячи дере­ вень, сотни городов. И получается, что помимо ликвидации предприятий, необходимо избавляться от большого числа населенных пунктов и даже регионов. Например, даже раздавались предложение о том, что было бы лучше под видом интеграции передать экономический контроль над Даль­ ним Востоком соседним Японии и Китаю, как то доказывалось в статье директора Института Дальнего Востока РАН В. Михеева. «Ученыедальневосточники. .. предложили собственную версию программы (разви­ тия Дальнего Востока), предлагающую "открыть" дальневосточную эко­ номику и тем самым облегчить интеграцию России в АзиатскоТихоокеанский регион и Северо-Восточной Азии», для чего предоставить «дальневосточным субъектам РФ большую стратегическую, тарифную и монетарную автономию» (Михеев В. В. Азиатский регионализм и Россия //

Pro et contra. 2002. T. 7. № 2. C. 110, 112). Таких «научных» и публицисти­ ческих «обоснований» расчленения страны на «зоны» в 1990-е и начале 2000-х гг. было предостаточно.

Фактически же, в конце концов, неэффективной становится сама Рос­ сия. Получается, что необходимо какое-то иное понимание эффективно­ сти, не сводимое к простым арифметическим действиям (прибыль на руль затрат). Для этого надо, по меньшей мере, беречь те ресурсы, что есть у России, и те капиталы, что воспроизводит российская экономика. Но как раз в этой сфере Россия является одной из самых расточительных и хле­ босольных государств.

Тысячи лет назад человечество представляло собой коллективы охот­ ников и собирателей. Такой способ жизнедеятельности называется при­ сваивающим хозяйством. Присваивающим по типу жизнедеятельности стал и российский капитализм.

3.4.4.Характеристика российской политико-экономической системы

На Западе путь классического капитализма связан с определенной по­ следовательностью этапов развития. В политической сфере сначала поя­ вилась демократия, потом уже либерализм. В России, наоборот, сначала победил либерализм, а потом началось строительство демократической системы. Этот «перешаг» оказался для страны роковым.

Демократия — это не просто набор аморфных свобод для всех и каж­ дого, как это происходит при доминировании либерализма. Демократия — система мобилизации национальной энергии; система развернутой насту­ пательной конкуренции не только внутри страны, но и на мировых рын­ ках. Поэтому молодая демократия, как правило, агрессивна; она не сдает всем желающим экономические и политические позиции, а, наоборот, стремится расширить свое доминирование за счет других. Без экономиче­ ской экспансии успех Японии, Тайваня, Южной Кореи был бы невозмо­ жен, точно также как до них демократий Западной Европы и США.

Пройденный путь российского бизнеса, естественно, можно оценить с самых разных, в том числе диаметрально противоположных, позиций. Найдутся основания поставить высший балл («несмотря на все трудности, кризисы и ошибки властей...») и самый низкий. Все зависит от критерия оценок. Если российское предпринимательство сравнивать со странами Африки и Латинской Америки, то налицо большой успех. Если же срав­ нить с государствами Запада, а тем более Восточной Азии, то получается, что вместо одной тупиковой модели — великодержавной, расходующей значительную часть прироста национального дохода на военные и внеш­ неполитические цели, была создана другая тупиковая модель, теперь уже «потребительского общества» с номинальным по количеству и качеству производством. А если сравнивать уровень, с которого начали свое восхо­ ждение к вершинам мировой экономики восточно-азиатские государства, с уровнем России, становится ясным, насколько плохим было управление реформами у нас и насколько высокоэффективным там.

«Тоталитарное государство положило начало Воркуте и Комсомоль­ ску, Норильску и Братску насилием и лагерями, чудовищной эксплуатаци­ ей человеческого и природного потенциала. Но уже не было в состоянии справиться с глобальной исторической задачей — построить цивилизацию на этой гигантской части земного шара. Это способны сделать только сво­ бодные люди и свободная страна, живущая в мировом сообществе», — писал Е. Гайдар {Гайдар Е. Построить Россию. «Открытая политика». 1994. № 1). Ну и что получилось в «свободной России» с Сибирью и Дальним Востоком? Откат: экономический, культурный, демографиче­ ский. Стоит задача «не построить цивилизацию», а хотя бы сохранить со­ ветское индустриальное и научное наследие. Причина не просто в хищни­ ческой эксплуатации природных богатств, но и в превращении страны в донора. Деньги, которые могли бы расходоваться на развитие российских пространств уходят на финансирования других стран.

До сих пор считанное число предприятий достигло уровня произво­ дительности труда, существовавшего при советских министерствах. Ра­ порты о росте эффективности в постсоциалистической России базируются на сопоставлении положения этих предприятий начала 90-х годов, когда

произошел значительный спад производства и в экономике царила анар­ хия. При этом не учитывается, что советские предприятия были обреме­ нены значительной социалкой (пионерлагеря, подшефные совхозы, клубы с бесплатными кружками и художественной самодеятельностью, дома отдыха, детские сады, большой жилищный комплекс и так далее вплоть до финансирования городского транспорта). На доходы с советской промыш­ ленности функционировала «бесплатное» образование и здравоохранение. При этом советские заводы были лишены возможности экономического и финансового маневра, прежде всего, не имели права сами устанавливать цены на свою продукцию и искать торговых партеров. То, что есть сегодня в свободной России (полные полки магазинов и пр.), можно было доста­ точно легко достигнуть и при социализме, переведи руководство КПСС советскую промышленность и сельское хозяйство на хозрасчет, как это было сделано в СФРЮ и в Венгрии при Я. Кадаре. Да и само потреби­ тельское благополучие в современной России во многом следствия про­

едания капитала, накопленного предыдущими поколениями, и эксплуата- j ции (нередко хищнической) природных ресурсов. Приватизация не создала в российской экономике главного — стартовой площадки для рывка в круг развитых индустриальных и постиндустриальных держав. Наоборот, откат в обрабатывающих отраслях и потеря многих высокотехнологических производств отбросил страну на десятилетия назад. Если взять номенклатуру и объем выпускаемых товаров, то из ее перечня видно, что по многим параметрам страна существует как участник «третьего мира». Это и есть «ордынская» составляющая современной России, вписанная в доктрину либеральной демократии. Такой капитализм способствует консер­ вации системных слабостей российского социума. При всей внешней европезированности Россия, как и при царях, как и при генсеках, так и при президенте и парламенте, остается вне рамок подлинной европейской ци­ вилизации, обильно воспроизводя по «восточному» специфическую бюро­ кратию, ее роль в жизни общества, менталитет народа, характерный для разлагающего традиционного социума, и слабое использование потенциальных возможностей страны («богатая страна с бедным населением»).

Нынешний российский капитализм не в состоянии выйти на уровень эффективности хозяйственной системы СССР 50-60-х годов. То есть, не в состоянии обеспечить призовое место в гонке лидеров научно-техни­ ческого прогресса. Российский капитализм находится примерно на уровне брежневских 70-х («нефтяных») годов. И существует реальная угроза сползания его на уровень эффективности 80-х годов с непредсказуемыми последствиями.

В связи с этим бытуют иллюзии о возможности создания «инноваци­ онной экономики». Во время нефтяного бума 2000-х годов обильный по­ ток денег прошел мимо «структурной перестройки» и «создания иннова-

ций». Причина тому проста: и так было хорошо. Во время кризиса тем более приступать к «структурным изменениям» невозможно, ибо надобно латать дыры. Было решено, что когда все уляжется, тогда и надо присту­ пать к очередным реформам и сотворить, наконец, вожделенную «иннова­ ционную экономику». Все это уже было. В 1970-е годы стало ясно, что

СССР, еще недавно оспаривавший научно-техническое лидерство у СЦ1А, начинает проигрывать экономическую гонку не только Соединенным Штатам, но и ФРГ и Японии. Руководство решило принять экстренные меры, в частности, созвать пленум ЦК КПСС, посвященный вопросам научно-технической политики, и принять нужные решения. Соответст­ вующим организациям (Академии наук, профильным институтам и пр.) была поставлена задача подготовить необходимые программные докумен­ ты. Но пленум так и не собрался — ни при Брежневе, ни при Черненко (хотя неоднократно заявлялось о его приближении). Новый генеральный секретарь партии М. С. Горбачев задействовал накопленный материал и провозгласил курс на социально-экономическое ускорение страны. Эко­ номисты, так долго добивавшиеся нового курса — так называемые «то­ варники», получили свободу действий. Но и у них ничего не вышло. Через пару лет о концепции научно-технического ускорения никто уже не вспо­ минал. Догнать ушедший поезд не удалось...

Этот экскурс в историю сделан для того, чтобы сказать — в жизни государства может появиться момент, когда внешне все идет неплохо, но рубикон эффективности перейден, и восстановить былой потенциал в рамках существующей системы уже невозможно. Для этого нет особого качества, которое Л. Гумилев назвал звонким словом «пассионарность». Вроде бы, технически можно достичь желаемое, и строятся соответст­ вующие планы и закладываются умные рекомендации. Но на деле все почему-то срывается. Почему — не понятно. Ведь еще не так давно куда более амбициозные цели достигались в куда более худших условиях. Сейчас же есть кадры, техника, деньги, заводы, лаборатории — то, чего не было у предшественников. Но у того поколения получилось, а у ны­ нешнего все валится из рук. Так и в современной России: создать эконо­ мику инновационного типа в рамках существующей хозяйственной сис­ темы невозможно. У системы нет надлежащей энергии, стимулов для этого подвига. Рывок по большому счету не нужен ни населению, ни биз­ несу, ни правящему классу, ибо это дело затратное и сомнительное по отдаче. Если Япония и другие государства Восточной Азии сделали став­ ку на инновации, то только потому, что иного способа стать богатыми у них не было. А у России есть. Это торговля «естественными преимуще­ ствами», то есть сырьем. Другое дело — отдельные сегменты, вроде во­ енно-промышленного комплекса. Мощная научно-конструкторская база, созданная в СССР, позволяет использовать ее возможности для продви­