Материал: Шмонин А.В. История органов, расследующих преступления экономической направленности. Ч. 1

2. Период Московского государства

ходы. Такая же санкция применялась, если сторона не являлась на «поле» либо убегала с него.

Ответственность по долговым обязательствам дифференцировалась в Судебнике 1497 г. в зависимости от злой воли виновного. Например, неуплата долга в связи с несчастным случаем, произошедшим с виновным, влекла обязанность уплатить сумму долга без процентов (ст. 55). Однако если невозвращение долга явилось следствием виновного отношения ответчика, то виновный отдавался истцу в холопы.

В отличие от Псковской судной грамоты в Судебнике 1497 г. имелся не только запрет на взимание тайных посулов недельщиками, боярами, окольничими, дьяками, но и на дачу взятки обозначенным лицам (ст. 33, 34, 67 и др.). Вместе с тем, определяя взяточничество и разрешение дела из личных побуждений в качестве преступного посягательства, Судебник 1497 г. не устанавливал санкции за совершение этих деяний.

Значительное влияние на дальнейшее развитие отечественного уголовного законодательства оказал Статут Великого княжества Литовского 1529 г. (далее – Литовский Статут)1, в полной мере воплотивший в своем содержании не только русское обычное право и нормы Русской Правды, но также литовские и польские нормативные акты, концепции римского и немецкого права, судебную практику. В отличие от ранее действовавших древнерусских законов, Литовский Статут уже структурирован иерархически – законодатель, включая отдельные виды преступлений экономической направленности в круг уголовно-наказуемых деяний, классифицировал их в зависимости от сферы правового регулирования и важности преступного посягательства в самостоятельные разделы.

Углубленное исследование нормативных предписаний Литовского Статута, посвященных преступлениям экономической направленности, не оставляет сомнения в повышенном внимании законодателя к уголовно-правовой охране частных и публичных экономических отношений, направленных на производство, распределение, обмен и потребление материальных благ. Так, составы преступлений данной категории рассматривались не только в традиционном для отечественного права понимании преступлений имущественных, как правило, причиняющих ущерб частным лицам, но

1 См.: Статут Великого княжества Литовского 1529 года // Отечественное законодательство X–XX веков. Часть I (XI–XIX вв.) / под ред. проф. О.И. Чистякова. М., 2000. С. 71–119.

46

2. Период Московского государства

и нашли отражение при криминализации деяний в сфере публичных интересов. С известной долей условности можно дифференцировать содержащиеся в Литовском Статуте нормы о преступлениях экономической направленности на следующие группы:

1)преступления, посягающие на экономический порядок управления: подделка государственных документов и печатей (ст. 5 раздела первого);

изъятие чужого имущества (ст. 8 раздела первого); самовольное завладение чужим недвижимым имуществом (ст. 12

раздела первого); установление не предусмотренных законом торговых пошлин

(ст. 21 раздела первого);

2)воинские преступления экономической направленности: получение незаконного вознаграждения за выполнение служеб-

ных обязанностей (ст. [9] 8 раздела второго); злоупотребление полномочиями (ст. [10] 9 раздела второго);

повреждение чужого имущества (домов, заборов, прудов и др.), незаконная ловля рыбы, травля озимых и яровых в целях обеспечения воинским довольствием (ст. [15] 14 раздела второго);

3)преступления в сфере экономической деятельности – незаконное пивоварение (ст. 17 раздела третьего);

4)имущественные преступления:

пользование имуществом, заведомо добытым преступным путем (ст. 30 раздела седьмого);

кража (ст. 1 раздела тринадцатого); воспрепятствование производству следа, обыска и поиску похи-

щенных вещей, повлекшие причинение материального ущерба собственнику имущества (ст. 2, 3 раздела тринадцатого);

5) экологические преступления (раздел девятый).

По сути, приведенная выше система преступных посягательств свидетельствует о прогрессивности уголовно-правовых мер борьбы с преступлениями экономической направленности в Великом княжестве Литовском. Многие нормы экономической направленности Литовского Статута впоследствии были сформулированы в русском законодательстве, в особенности периода XVII века1.

1 Вопросы переработки положений Литовского Статута в Соборном Уложении 1649 г. подробно исследовались в трудах историков русского права (см., напр.: Владимир- ский-Буданов М. Ф. Отношения между Литовским Статутом и Уложением царя Алексея Михайловича // Сборник государственных знаний. Т. 4. СПб., 1877; Соборное уложение 1649 года. Законодательство царя Алексея Михайловича / сост. В.А. Томсинов. М., 2011).

47

2. Период Московского государства

Судебник Ивана IV 1550 г. (далее – Судебник 1550 г.)1 явился новым этапом в генезисе отечественного уголовного законодательства, регламентирующего ответственность за преступления экономической направленности. К категории особо опасных посягательств закон стал причислять должностные преступления экономической направленности, совершаемые против суда и порядка управления: взяточничество (посул), вынесение заведомо неправосудного решения, злоупотребление полномочиями и их превышение.

Уголовно-правовые нормы Судебника 1550 г., предусматривающие ответственность за взяточничество, основывались, как правило, на предписаниях, разработанных в Судебнике 1497 г. В частности, в Судебнике 1550 г. предусматривалась ответственность за «взимания  при  осуществлении  правосудия  посулы  боярам,  окольничим, дворецким, казначеям дьякам, а также вершить судебные дела,  руководствуясь  дружескими  отношениями  либо  из  мести» (ст. 1), вымогательство взятки недельщиком (ст. 32, 53). Вопрос об уголовной ответственности высших должностных лиц, наделявшихся иммунитетом, разрешался царем.

ВСудебнике 1550 г. существовали уголовно-правовые нормы, направленные на упорядочение кормлений и борьбу с произволом кормленщиков. В частности, закон вводил единую общегосударственную наместническую систему судебных пошлин (ст. 8–10, 24, 43), запрещая тем самым получение должностными лицами посулов при осуществлении правосудия (ст. 33–34, 62). При этом за ложное обвинение должностного лица в увеличении пошлины виновный подвергался торговой казни (ст. 6).

Уделяя пристальное внимание вопросу борьбы с таким должностным преступлением экономической направленности, как взяточничество, и устанавливая за его совершение весьма суровые санкции, Судебник 1550 г. не обошел своим вниманием и привлечение

кответственности за ложное обвинение в получении взятки (ст. 99).

ВСудебнике 1550 г. получили развитие уголовно-правовые нормы экономической направленности о злоупотреблении и превышении полномочий. Так, в целях исключения подлога, подьячим запрещалось держать у себя материалы дела и выдавать их сторонам без соответствующего оформления. В случае нарушения этого пред-

1 См.: Судебник 1550 года // Российское законодательство X–XX веков. / под общ. ред. О.И. Чистякова. М., 1985. Т. 2: Законодательство периода образования и укрепления Русского централизованного государства. С. 97–129.

48

2. Период Московского государства

писания подьячий подлежал уголовной ответственности за должностное преступление (ст. 28).

Повышенная мера наказания применялась к недельщикам за незаконную выдачу на поруки или продажу татя в холопы без получения санкции вышестоящей инстанции (боярина или дьяка) (ст. 54).

Судебник 1550 г. впервые из состава татьбы выделял самостоятельное имущественное преступление, совершенное посредством обмана, – мошенничество (ст. 58). Однако обман как средство выманивания, похищения чужого движимого имущества не во всех случаях примыкал к составу мошенничества, выделяясь законодателем в ряд самостоятельных преступных посягательств.

Кроме того, в Судебнике 1550 г. впервые поставлен вопрос об ответственности за подделку документов – так называемую подписку (ст. 59).

Взаконодательных актах XVII в. подход к криминализации деяний, нарушающих установленный порядок производства, обмена, потребления и распределения материальных благ, приобрел более систематизированный характер. В Соборном уложении 1649 г.1 законодатель сгруппировал посягательства экономической направленности в отдельные главы, исходя из тождества объекта преступного посягательства.

Вгл. III «О государеве дворе, чтоб на государеве дворе ни от кого никакова бесчиньства и брани не было» Соборного уложения имелись две нормы экономической направленности, существенным образом отличавшиеся по предмету преступного посягательства от иных предписаний названной главы. В частности, устанавливалась ответственность за самовольную ловлю рыбы в прудах и озерах

впериод нахождения служилых людей в государевых дворцовых селах (ст. 8) и за совершение кражи на царском дворе (ст. 9)2.

Вгл. IV «О подпищикех и которые печати подделывают» содержались составы деяний, посягающих на отношения в сфере делопроизводства государственного аппарата, к которым относились: подделка государственных документов (грамот от имени государя,

1 См.: Соборное Уложение 1649 года // Памятники Русского права в 8 выпусках. Выпуск 6: Соборное Уложение царя Алексея Михайловича 1649 года. М., 1957. С. 22–407.

2 Вероятно, прообразом последней нормы можно считать ст. 7 Псковской судной грамоты, устанавливающей ответственность за «кримскую татьбу» (кражу из Псковского Кремля). В иных источниках, в том числе Русской Правде и Литовском Статуте, аналогичных норм не имелось.

49

2. Период Московского государства

приказных писем, указов и боярских приговоров), подписей (думных и приказных людей) и печати государя (ст. 1), присоединение подлинных печатей к подложным («воровским» или «нарядным») письмам, а также за собственно составление подложной документации (ст. 2), использование подложных грамот наследниками их составителя или его приказчиками при осведомленности об их подделке (ст. 3, 4).

Вгл. V «О денежных мастерех, которые учнут делати воровские денги»1 определялись составы преступлений, направленные на преследование фальшивомонетничества, к которым относились изготовление мастерами медных, оловянных и укладных (из стали) денег под видом серебряных, или добавление меди, олова и свинца

всеребро, чем причинялся ущерб государству (ст. 1), подделка мастерами серебряных и золотых изделий (ст. 2)2.

Вгл. VII «О службе всяких ратных людей Московского государства» содержались нормы, запрещающие боярам и воеводам за посулы отпускать с государственной службы «ратных людей» (ст. 10), предоставлять сотенными головами из корыстных побуждений отпуска «ратным людям» без санкции воеводы (ст. 15, 16). Наряду с положениями, регламентирующими ответственность за различные злоупотребления по военной службе, в гл. VII Соборного уложения содержались нормы-превенции, направленные на защиту материальных интересов населения от потравы ратными людьми посевов

илугов в целях обеспечения воинского довольствия (ст. 3, 4). Однако закон не устанавливал за совершение названных деяний уголовных санкций. Таковые имели место лишь в случае спекуляции ратными людьми кормами (ст. 7).

Вгл. Х «О суде» закреплялась ответственность за получение посулов судьей (ст. 5, 7) или дьяками и подъячьими (ст. 14), неисполнение долговых обязательств (ст. 203–206), несостоятельность (несчастную (ст. 203) и преднамеренную (ст. 206)). Достаточно су-

1 «Воровские денги» – фальшивые деньги.

2 Новый для отечественного уголовного законодательства состав преступления – фальшивомонетничество – был криминализирован лишь с момента объявления чеканки монет монополией государства. Динамика фальшивомонетничества особенно возросла к середине XVII в. в связи с выпуском медной монеты и уменьшением веса серебряной монеты. В обозначенный период наказанию подверглись 22 тыс. фальшивомонетчиков (см.: Комментарий к ст. 1 главы V «О денежных мастерех, которые учнут делати воровские денги» Уголовного Уложения // Комментарий к главе V. Памятники Русского права в 8 выпусках. Выпуск 6: Соборное Уложение царя Алексея Михайловича 1649 года. М., 1957. С. 45).

50