Материал: Шмонин А.В. История органов, расследующих преступления экономической направленности. Ч. 1

2. Период Московского государства

ровое наказание предусматривалось за нарушение и порчу межевых знаков (ст. 231).

ВСоборном уложении некоторые составы имущественных преступлений экономической направленности содержались в гл. XI «Суд о крестьянех» (например, ст. 10 – об укрывательстве беглых крестьян) и гл. XX «Суд о холопех» (в частности, ст. 21, 50, 51 –

опринятии беглого холопа)1. Однако основной массив норм, регламентирующих ответственность за имущественные посягательства на собственность, был сконцентрирован в гл. XXI «О разбойных и татиных делах».

Вгл. XXV «Указ о корчмах» содержались нормы, предусматривающие ответственность за незаконное производство, продажу, хранение и потребление спиртных напитков и табачных изделий. Отдельные предписания данной главы закрепляли ответственность за попустительство корчемникам и табачникам со стороны должностных лиц (ст. 18).

Следует признать, что принятие Соборного уложения не уменьшило злоупотреблений знати. В 1654 г. для ввода в обращение крупной платежной единицы в Московском государстве впервые были выпущены серебрянные рубли. В 1665 г. боярин Ртищев предложил чеканить медные деньги одинаковой величины и одной цены с серебряными. Также продолжались хищения казенных средств. В 1694 г. за воровство в приказах, подчистки и подделки в делах пытались и были биты батогами «государевы люди»: Л. Кривцов, Ф. Перхуров, И. Шапкин, Г. Языков, Ф. Замыцкий, И. Харламов и П. Вязмитин2.

Анализ положений губных грамот позволяет сделать вывод, что

вних имеется четкое разделение уголовного и гражданского судопроизводств, а также разделение единого древнерусского состязательного процесса на два вида: следствие (розыскной процесс) и суд (состязательный процесс). При этом основанием для разграничения данных видов процесса служила, как отмечал Г.Г. Тельберг, не внутренняя важность известного правонарушения, а обстоятельства обнаружения преступления, т. е. чисто внешний и случайный при-

1Отечественное законодательство в правовую категорию собственности наряду

сдвижимым и недвижимым имуществом включало крестьян и холопов. При этом предоставленное вотчиннику или помещику право собственности на крестьян и холопов корреспондировало с обязанностью нести материальную ответственность за их преступные действия – учиненную «обиду» (ст. 229 главы Х «О суде» Соборного Уложения).

2 См.: Беляев И. Д. Лекции по истории русского законодательства. М., 1879. С. 582.

51

2. Период Московского государства

знак1. Например, поимка кого-либо с поличным (краденым), имела следствием розыск в губных учреждениях, а при отсутствии поличного дело решалось по «суду», т. е. состязательным порядком.

Следствие (розыск) отличался от состязательного процесса тем, что если раньше инициатором судебного процесса выступал истец, то при следствии суд возбуждал уголовное дело по собственной инициативе. Подсудимый стал не субъектом, а объектом судебного процесса. Изменилась система доказательств. Бесспорным доказательством считалось собственное признание, и если обвиняемый признавал выдвинутое обвинение, то других доказательств уже не требовалось. Другим видом доказательств были свидетельские показания. В качестве свидетелей теперь привлекались и холопы. Неоспоримым доказательством считались разного рода документы: договорные акты, официальные грамоты. Важным доказательством считалась присяга. Продолжали применять пытки для выяснения истины, а также судебные поединки. Победивший в бою считался правым. Проигравший или сбежавший с поединка признавался виноватым.

Согласно положениям Соборного уложения следственный (розыскной) процесс осуществлялся в трех формах: 1) по лихованным обыскам, 2) по пыточному оговору (или «язычной молке»), 3) по челобитным потерпевших лиц.

Следствие путем лихованного обыска связано с понятием преступлений как лихих дел. В силу последнего признание лица лихим ведомым человеком составляло право и обязанность той общины, к которой преступник относился. Такое признание осуществлялось определенным путем, путем лихованного обыска. Лихованные обыски, то есть опросы населения с целью выявления известных ему «лихих людей», «возведения лиха на злодеев», их «отлихования», были двух видов: опpос соседей («окольных людей») и повальный (всеобщий) обыск.

Следствие путем повального обыска заключалось в том, что как особые обыщики, посылавшиеся с военной силой против разбойников, душегубов и татей, так и губные старосты с целовальниками обязаны были прежде поимки лихих людей производить массовый, охватывающий все сословия опрос (обыск), отчего он именовался повальным2.

1 См.: Тельберг Г. Г. Русское уголовное судопроизводство. Киев, 1889. С. 70.

2 Повальный обыск начинался сбором необходимых и в нужном количестве обыскных лиц, их клятвопринесением, переходил затем в опрос обыскных людей с записыванием их сообщений о лихих людях, с заверением записей и завершался задержанием людей, названных на месте лихими, и их арестом.

52

2. Период Московского государства

Обыск «окольными людьми» по Уставной книге Разбойного приказа имел ограниченное применение: 1) когда требовалось узнать, была ли оказана помощь пострадавшим от разбоя лицами, слышавшими их крик, и шли ли они на «след» для отыскания преступников; 2) когда нужно было удостовериться в количестве сожженного разбойниками имущества.

Соборное уложение распространило применение «обыска окольными людьми» на случаи татьбы, разбоя, убийства, поноровки (т. е. потворства), а также для выявления разбойных станов и хранилищ «воровской рухляди».

В общем смысле обыски могли производиться по всяким уголовным делам, как по судным, так и по следственным (сыскным). Но при суде как особом порядке судопроизводства обыски производились через окольных людей или через «послухов» и «видоков» для исследования факта преступления и отношения к нему обвиняемого, а при сыске в частном значении этого слова – для определения не только того, виновен ли обвиняемый во взведенном на него преступлении, но и для того, лихой ли он человек или нет, т. е. следует ли его подвергать пытке или не следует1.

Отметим, что по Указу от 31 марта 1688 г. запрещалось давать в города сыскные грамоты для проведения повального обыска, если потерпевшие (челобитчики) не укажут, кто именно совершил преступление.

Следствие по «язычной молке» начиналось, если оговор подозрительных людей был осуществлен «несколькими языками» (ст. 40 гл. XXI Соборного уложения). Во всех остальных случаях оговор признавался сомнительным и подлежал проверке через «обыск окольными людьми»2.

«Язычная молка» не вызывала никаких сомнений, лишь когда «язык» оговаривал кого-то с трех пыток. Но и здесь для признания несомненности оговора требовалось опознание «языком» оговоренного, поставленного среди посторонних делу людей (ст. 44 гл. XXI Соборного уложения).

Следствие по челобитным потерпевших лиц осуществлялось только на основании поличного (ст. 19 Уставной книги Разбойно-

1 См.: Ланге Н. Древнее русское уголовное судопроизводство. Спб., 1884. С. 118, 119.

2 Все расспросные речи, оговоры приказные писали на столбцах, они назывались сказками. Столбцы склеивали, свертывали в трубки, их называли столпами. Из таких столпов складывалось сыскное дело. Лишь в 1700 г. сначала в Поместном приказе, а потом и во всех других начали писать в тетрадях и собирать в книги (см. Татищев В. Н. История Российская: в 7 т. М.; Л., 1962. Т. 7. С. 298).

53

2. Период Московского государства

го приказа, ст. 49 гл. XXI Соборного уложения). Поличное, то есть обнаружение у заподозренного краденого имущества, обставлялось рядом условий. Прежде всего, то, что потерпевший собирался найти у подозреваемого им человека, необходимо было описать в подаваемой челобитной о совершенном преступлении или в приложении к челобитной специальной «росписи», то есть описи «пограбленной» или украденной «рухляди».

Кроме заявлений истцов о причиненных убытках, оформленных в письменном виде, к условиям поличного, предопределявшего ведение дела следствием, относилось нахождение описанного «пограбленного» или украденного имущества не просто у подозреваемого, а у него под замком.

Следующим условием поличного было изъятие похищенных вещей из-под замка официальными лицами в присутствии хозяина или без него, но обязательно с понятыми (ст. 87 гл. XXI Соборного уложения). Если хозяин не давал официальным лицам «вынуть» у себя поличное, или «у него поличное вымут, а он у них то поличное отымет», то при подтверждении этого факта по окольному обыску такой хозяин подвергался пытке (ст. 57 гл. XXI Соборного уложения).

Также пытке подвергались несопротивлявшиеся, если они не указывали законный способ приобретения изъятого имущества (ст. 50 гл. XXI Соборного уложения), либо для выяснения иных фактов хищения (ст. 58 гл. XXI Соборного уложения).

«Лихованный обыск», и «язычная молка», и челобитные потерпевших лиц служили не только основанием для следственного процесса в отношении «облихованных», оговоренных, задержанных с поличным, но и для широкомасштабного искоренения, во-первых, всех причастных к этим делам и, во-вторых, вообще возможных преступников.

Дифференциация правосудия на суд (состязательный процесс) и розыск (обвинительный, инквизиционного типа) позволяет сделать вывод, что рассмотренные органы государственной и земской власти, осуществлявшие правосудие, явились прообразом органов предварительного следствия, так как фактически выступали след- ственно-судебными органами.

Данный вывод подтверждается и составами судебных доказательств, ряд из которых истребовался (формировался) до рассмотрения дела по существу. При этом следует отметить, что в период Московского государства состав судебных доказательств существенного изменился. Во-первых, изменилась сущность «старинных

54

2. Период Московского государства

послухов». Они полностью слились с «видоками» процесса времен Русской Правды (ст. 67 Судебника 1497 г.). Во-вторых, послух утратил свою древнюю сакральную сущность как разновидность Божьего суда. Он уже не должен сам биться на «поле» или выставлять вместо себя наймита. Послух должен быть совершеннолетним. Его показания («сказки») записывались. Весьма важно было то, что «сказка» послуха должна была в точности соответствовать показаниям стороны в процессе. В противном случае эта сторона проигрывала дело (ст. 52 Судебника 1497 г.).

Характерным для русского судебного процесса в это время было то, что послух мог в любой момент отказаться от своих показаний. Впрочем, если послухов было много и показания («сказки») их разнились между собой, дело для них могло кончиться поединком (ст. 15 Судебника 1550 г.).

Говоря о свидетелях, необходимо выделить такой вид их показаний, как ссылка. Под последней следует понимать непосредственную ссылку стороны в процессе на свидетеля или группу свидетелей. Формализм московского процесса сказывался в том, что таких ссылок на свидетелей могло быть две: «ссылка из виноватого» и «общая ссылка» («общая правда»). Под первой подразумевалась высшая сила свидетельских показаний, данных против сославшихся на свидетелей. Истец или ответчик указывали свидетелей, но если эти свидетели свидетельствовали против них, то против такого доказательства доводов не было. Общая ссылка подразумевала согласованные показания нескольких свидетелей, на которые ссылались стороны в процессе.

Следующий вид доказательств – повальный обыск. Он особенно часто применялся при такой форме процесса, как розыск. Цель его – приискание прямых улик, например поличного, известного уже Псковской судной грамоте. Важно также, чтобы поличное было изъято из-под замка, в доме обвиняемого (ст. 11 Белозерской уставной грамоты 1488 г.).

Другой стороной обыска и, пожалуй, наиболее его верной стороной, была форма поклепа. Суть обыска состояла в опрашивании возможно большего числа людей с целью приискания надлежащей улики в виде не поличного, а оговора-показания (ст. 12 Судебника 1497 г. и ст. 58 Судебника 1550 г.).

Очная ставка, известная и отечественному процессу («ставити с очи на очи»), употреблялась в следующих случаях: 1) в делах о служебных преступлениях; 2) в спорах о поместьях и вотчинах;

55