Материал: Шмонин А.В. История органов, расследующих преступления экономической направленности. Ч. 1

2. Период Московского государства

3) вообще как средство, служащее для проверки истинности показаний свидетелей при обыске (ст. 162 гл. X Соборного уложения).

Известна также такая форма обыска, как расспрос. Он применялся в делах по розыску беглых холопов и по уголовным преступлениям. Так, Приговор о разбойных делах от 18 января 1555 г. придавал большое значение обыскным показаниям. Если разбойник во время пытки называл своего сообщника, а тот под пыткой не признавал вины, но был «облихован» на обыске, то его надлежало казнить даже не имея прямых улик. В том случае, если часть опрошенных во время обыска людей называла подозреваемого «добрым», а другая часть – «лихим» человеком, то лица, давшие положительную характеристику, несли ответственность за него. Если впоследствии становилось известным иное преступление данного человека, то «одобрившие» его лица должны были платить выти (штраф в пользу истцов), а несколько человек из них могли быть подвергнуты телесному наказанию – битью кнутом.

Указом о татебных делах от 28 ноября 1555 г. устанавливалась имущественная ответственность населения губы, не назвавшей на обыске имя преступника: с этой губы взималась половина иска.

Приговор о губных делах от 22 августа 1556 г. детализировал порядок проведения повального обыска. Обыск должен был производиться с исключением из числа опрашиваемых родственников и друзей истца или ответчика. Особое внимание уделялось противодействию ложным показаниям на повальных обысках. Если факт дачи ложных показаний на обыске был доказан, то солгавшие возмещали все убытки, за исключением ущерба истцов1.

По Соборному уложению расспрос квалифицировался законодателем как «обыскные» или как «расспросные речи»2.

Подробную регламентацию повальный обыск имел в Новоуказных статьях (ст. 24–28). Все лица, давшие повод к подозрению, должны быть задержаны и подвергнуты пытке. Если подвергнутые пытке продолжали утверждать свою непричастность к преступлению, то подлежало «про тех людей около их житья обыскивать». В случае подтверждения, что многие люди знают их как разбойни-

1 См.: Невский С. А. и др. Указ соч. С. 9.

2 Отметим, что губные грамоты были использованы при составлении Уставной книги Разбойного приказа 1555–1556 гг., которая со временем их заменила. Позднее положения губных грамот вошли в состав Уставной книги Разбойного приказа 1616–1636 гг. Впоследствии Уставная книга Разбойного приказа была почти буквально переписана в XXI гл. Соборного уложения 1649 г. лишь с некоторыми дополнениями.

56

2. Период Московского государства

ков, подозреваемых вновь подвергали пытке. Если после повторной пытки они не признавались в совершении преступления, то подлежали освобождению с отдачей на поруки (ст. 24).

Меняется статус обыскных людей: они расценивались как свидетели факта совершения преступления (очевидцы-видоки), а не свидетели, дающие характеристику личности подозреваемого. При этом брать показания у свидетелей требовалось по отдельности («всякого человека порознь»), показания записывать при них («обыскные речи велеть обыщиком писать при себе»). Сформулированы требования, предъявляемые к свидетелям: запрещалось брать показания у глухих, немых, душевнобольных и малолетних, а также принимать во внимание показания совершеннолетних детей на родителей, отпущенных на свободу холопов, работников на своих хозяев (ст. 28).

Кроме того, процедура повального обыска дополнилась сбором от всего населения, включая дворян и посадских людей, однако исключая духовенство, сведений («сказок») обо всех случаях татьбы, разбоя и убийств в округе (ст. 118–120).

Следующим видом доказательства были собственные признания. В древности добывание сведений могло происходить путем использования хитрости (своеобразная тактика), в том числе по делам о преступлениях экономической направленности. Так, в 1447 г., когда в Новгороде был мятеж по случаю обнаружения фальшивой монеты в денежном обороте, посадник Секира допрашивал монетчика Федора Жеребца, который не по установленному весу чеканил деньги. Чтобы выведать правду, Секира напоил монетчика допьяна и в таком состоянии pасспpашивал. Пьяный Жеpебец оговоpил 18 человек, из которых одни были наказаны смеpтью, дpугие – pазгpаблением имущества1.

В период Московского государства для выяснения обстоятельств возникшего дела, выяснения сообщников, получения собственного сознания в совершении преступления применялась пытка. По Соборному уложению (гл. XXI) пытка применялась как для добывания признательных показаний (ст. 10), так и для отыскания иных татеб и разбоев, кроме обнаруженных (ст. 9, 17, 58); причастных к делу или подозрительных людей (ст. 21, 40); укрывателей (ст. 62); держателей станов и приездов (т. е. постоянных и временных убежищ преступников), подводчиков (т. е. указателей мест и удобных моментов для татьбы и разбоя) и поноровщиков (т. е. охранителей преступников

1 См.: Куницын А. Указ соч. С. 102–103.

57

2. Период Московского государства

от опасности во время совершения их деяний (ст. 63); приемщиков, хранильщиков и продавцов краденого (ст. 64), покупщиков разбойной рухляди (ст. 65); продавцов поличного (ст. 75) а также для уяснения причин отказа от первоначального оговора (ст. 44) и умысла или случайности убийства (ст. 69, 71, 72, 73).

Первое упоминание о пытке в законодательстве России обнаруживается в Судебнике 1497 г. В нем, в частности, предусматривалось проведение пытки только для проверки оговора со стороны татя человека «пpиpочного», т. е. известного как уже раз совершившего преступление (ст. 14), причем предписывалось пытать его «бесхитростно», т. е. добросовестно, без предвзятого мнения и злого умысла (ст. 34).

Судебник 1550 г. предусматривал пытку при поимке татя с поличным (ст. 52), но тогда, когда по учиненному прежде обыску это лицо будет объявлено «лихим человеком» (ст. 52), а также и при вторичной поимке татя (ст. 56).

Положения гл. XXI Собоpного уложения 1649 г. предусматривали пытку татя при обвинении его в первой краже (ст. 9); татя, пойманного «на другой татьбе» (ст. 10), совершившего «татьбы три, или четыре, или больши» (ст. 12); приведенных разбойников впервые (ст. 16); оговоренного в разбое или татьбе бродячего человека (ст. 38); оговоренных несколькими людьми дворян, боярских детей или торговых людей, если «в обыску про них скажут, что они лихие люди» (ст. 39); оговоренного двумя или тремя разбойниками «причинного», т. е. причастного к делу, подозрительного человека (ст. 40); оговоренного при обыске, когда одна половина обыскных людей его одобрила, а вторая назовет его лихим человеком (ст. 42); оговоренных феодалами зависимых от них людей в разбое, татьбе или подводе, т. е. приваживании в дом преступных элементов (ст. 48); приведенного с поличным, которого он «не очистил и отводу не дал» (ст. 50); того, кто «поличного у себя вынять не дал» или «поличное отнял» (ст. 57); укрывателей татей и разбойников, тех, что, по данным преследователей, «следу не отвели» (ст. 60); оговоренных в приеме, хранении или продаже краденых и награбленных вещей (ст. 64); феодала, убившего не своего крестьянина (ст. 71); крестьянина, убившего другого крестьянина (ст. 73); того, у кого найдено поличное, или продавца поличного (ст. 74, 75).

Памятники права не содержат описания процесса пыток, но по различным источникам известно, что часто применялось битье кнутом, жжение огнем, ломание ребер раскаленными железными клещами.

58

2. Период Московского государства

Считается, что все эти виды пыток, во-первых, вероятно, избирались соразмерно важности предъявляемых обвиняемому преступлений, а во-вторых, что они последовательно употреблялись и над одним

итем же преступником, если он пытался три раза. При пытках всегда находились не только губные старосты, сыщики или воеводы, но и судные люди, т. е. дворские старосты и лучшие люди, целовальники, без присутствия которых пытка не могла производиться. Пыточные речи обвиняемого записывал дьяк, и к ним все прикладывали руки1.

Пытки соизмерялись и с типами преступников. Н.М. Карамзин, ссылаясь на немецкого путешественника Герберштейна, писал, что воров били по пяткам, заставляя виниться в злодеяниях, а разбойникам капали сверху на голову и на все тело самую холодную воду

ивбивали деревянные спицы под ногти (откуда и поговорка: сказать подноготную)2.

Подьячий Посольского приказа Г. Котошихин, в 1664 г. бежавший из Московии в Польшу и составивший свое описание быта, нравов и политического устройства России, следующим образом описывает виды пыток, применявшихся в Разбойном приказе при производстве следствия (сыска). «А устроены для всяких воров, пытки: сымут с вора рубашку и руки его назади завяжут, подле кисти,  веревкою, обшита та веревка войлоком, и подымут его к верху, учинено место что и виселица, а ноги его свяжут ремнем; и один человек  палач вступит ему в ноги на ремень своею ногою, и тем его отягивает, и у того вора руки станут прямо против головы его, а из суставов  выдут вон; и потом ззади палачь начнет бити по спине кнутом изредка, в час боевой ударов бывает тритцать или сорок; и как ударит по  которому месту по спине, и на спине станет так слово в слово будто  болшой ремень вырезан ножем мало не до костей. А учинен тот кнут  ременной, плетеной, толстой, на конце ввязан ремень толстой шириною на палец, а длиною будет с 5 локтей. И пытав его начнут пытати иных потомуж. И будет с первых пыток не винятся, и их спустя  неделю времяни пытают вдругорядь и в-третьие, и жгут огнем, свя- жут руки и ноги, и вложат меж рук и меж ног бревно, и подымут на  огнь, а иным розжегши железные клещи накрасно ломают ребра»3.

1 См.: Ланге Н. Древнее русское уголовное судопроизводство. С. 143, 144.

2См.: Карамзин Н. М. История государства Российского: В 12 т. СПб., 1897–1898.

Т.7. С. 166, 204.

3 О России, в царствование Алексея Михайловича. Современное сочинение Григория Котошихина. СПб., 1859. С. 81–82.

59

2. Период Московского государства

Применение пыток по делам о фальшивомонетничестве, которое осуществлялось в Приказе Большой казны, Котошихин описывал следующим образом: «А будет сыщется, что они (денежные мастера.  – Авт.) делали на  царском  дворе, или  у  себя в домех воровством  денги, или под чеканы подделывались, и те воровские чеканы продавали  на сторону иным людем, и таким, по сыску, бывают пытки, многажды  ли воровали, и кому что продавали, и с кем о том сопча умышляли: и на  кого  с  пыток  скажут,  и  тех  всех  потомуж  сыскав  и  пытав  накрепко, будет винятся, чинят наказание, заливают оловом горло, а иным,  смотря по вине, отсекают руки, и отрезывают уши, и бьют кнутьем,  и отнимаются домы и животы, и ссылаются в сылку в Сибирь»1.

Божий суд продолжает сохранять свое значение и во времена Судебников и Уложения. Прежде всего, это такой его вид, как жребий. По Соборному уложению жребий еще применялся в спорах о недвижимости при фактическом равенстве доказательств с обеих сторон (ст. 237 гл. X), в спорах о беглых крестьянах (ст. 34 гл. XI; ст. 115 гл. XX), в спорах духовных лиц со светскими (ст. 4 гл. XIII) и т. д.

Следующий вид Божьего суда – присяга. Присяга существует до сих пор в процессе многих цивилизованных стран. В московский период она осуществлялась в виде целования креста, оформлявшегося как «крестоцеловальная запись». Существовало законодательное ограничение, сколько раз человек мог присягать в течение своей жизни, – не более трех. Превышение полагалось разрешать либо сыском, либо пыткой (ст. 1 и 2 гл. XIV Соборного уложения).

Само принесение присяги обусловлено было несколькими обстоятельствами: для скрепления показаний свидетелей при поклепе (обыске) (ст. 12, 13, 46 Судебника 1497 г.; ст. 16, 25, 58 Судебника 1550 г.; ст. 158 гл. X Соборного уложения), в случае необходимости снять с себя обвинение, не доказуемое иными способами (ст. 30 гл. VIII, ст. 22, 126, 154 гл. X Соборного уложения).

«Поле» как легальное средство доказывания просуществовало в праве до 1600 г.; отменено по указу Бориса Годунова. Тем не менее весьма подробные постановления по поводу поля содержатся в Первом и Втором судебниках, которые можно считать даже своеобразным «Уставом о поле». Процессуально различали три стадии поля: 1) «а дойдут до поля, да не став, у поля помирятся» (ст. 9 Первого судебника); 2) «а у поля став, помирятся» (ст. 10 Первого судебника); 3) «а побьются на поле» (ст. 11 Первого судебника). Поле до своей

1 Там же. С. 95–96.

60