Материал: Шмонин А.В. История органов, расследующих преступления экономической направленности. Ч. 1

3. Петровский период

крадства. И только появившийся три года спустя закон от 19 января 1718 г., исключивший из списка 1715 г. третий пункт, подвел черту как политике всесословной и внеинстанционной борьбы с «грабителями народа», так и иллюзиям Петра I о возможности широкого личного надзора за госаппаратом.

Серьезной проблемой стала реализация добытой фискальской службой информации. Судебные инстанции сплошь и рядом затягивали рассмотрение возникших по сообщениям фискалов уголовных дел, а то и попросту освобождали виновных от наказания (как это было, например, с «обличонными ворами» из Мундирной канцелярии). Ситуация не особенно переменилась и с созданием на исходе 1712 г. Расправной палаты – специализированного судебного подразделения Сената, получившего в компетенцию в том числе разбирательство дел по фискальским доношениям1.

Введомстве обер-фискала накапливалось все больше сведений

онеприглядных «действах» самих «господ Сената». К тому же отдельные сенаторы стали все чаще выступать в защиту уличавшихся фискалами должностных лиц. Все это не могло не ухудшить отношений между Сенатом и фискальской службой. Уже в апреле 1712 г. обычно старавшийся не касаться «острых дел» и не конфликтовать с руководством обер-фискал М.В. Желябужский оказался вынужден (правда, не единолично, а совместно с А.Я. Нестеровым и С. Шепелевым) обратиться к царю с жалобой на сенаторов.

Для начала Петр I попытался решить проблему все тем же личным вмешательством. Наряду с уже отмеченным высочайшим понуканием Сената по поводу рассмотрения фискальских доношений, в указе от 17 марта 1714 г. будущий император предоставил руководству фискальского ведомства право «в самых нужных делах» обращаться напрямую к верховной власти. Тогда же Петр I взял под контроль расследование одного из таких «нужных дел» – упомянутой «подрядной аферы». Незамысловатый механизм аферы заключался в том, что группа правительственных деятелей, установив завышенные цены на поставку в Санкт-Петербург и в армию провианта и фуража, сама и осуществляла (разумеется, через подставных

1 См., напр.: Доклады и приговоры, состоявшиеся в Правительствующем Сенате в царствование Петра Великого / под ред. Н.Ф. Дубровина. СПб., 1888. Т. 3. Кн. 2. С. 704–705; Голубев А. А. Расправная палата при Сенате // Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском Архиве Министерства Юстиции. М., 1888. Кн. 8. Отд. 2. С. 103–148; Филиппов А. Н. Правительствующий Сенат при Петре Великом и его ближайших преемниках (1711–1741 гг.). СПб., 1911 С. 159–167.

76

3. Петровский период

лиц) эти поставки. Колоссальные переплаты бюджетных сумм шли в карманы предприимчивым соратникам царя-реформатора.

Разгневанный вскрывшимися эпизодами фальшивых подрядов царь лично взялся допрашивать высокопоставленных подследственных под пыткой. В целях раскрытия всех обстоятельств фальшивых подрядов царь санкционировал пытки высокопоставленных подследственных (вице-губернатор Петербурга Я.Н. Римский-Кор- саков и сенатор Г.И. Волконский)1.

Врезультате сенаторы князь Г.И. Волконский (родной брат Михаила Волконского) и В.А. Апухтин в апреле 1715 г. были приговорены к смертной казни с конфискацией имущества, замененной на прижигание им языков (за нарушение присяги на верность государственной службе), а санкт-петербургский вице-губернатор

Я.Н. Римский-Корсаков (не приведенный к присяге) – к наказанию кнутом. Наиболее высокопоставленный фигурант дела – «полудержавный властелин» А.Д. Меншиков – отделался выплатой крупного штрафа2.

Впериод 1715–1717 гг. фискальная служба, возглавляемая с 6 апреля 1715 г. А.Я. Нестеровым, продолжила начатый еще в 1713–1714 гг. сбор информации о финансовых злоупотреблениях и взяточничестве А.Д. Меншикова, Я.Ф. Долгорукова, П.М. Апраксина (относившихся, главным образом, к его губернаторству в Казани), сибирского губернатора М.П. Гагарина, главы Мундирной канцелярии М.А. Головина, адмиралтейского советника А.В. Кикина. Так, в отношении М.П. Гагарина было возбуждено дело о «многой напрасной раздаче» и хищении казны правителем Сибири, а также теневых внешнеторговых операциях (махинации с китайскими караванами). В отношении обер-штер-кригс-комиссара (начальника снабжения) флота генерал-майора Г.П. Чернышева (фронтовика, получившего пять ранений в боях Северной войны) – за хищение казенного леса для постройки дома в Санкт-Петербурге и в использовании на строительстве дома солдат и каторжан.

На исходе второго десятилетия XVIII в. Петр I занялся масштабными административными преобразованиями. Осуществленная в 1718–1719 гг. кардинальная перестройка системы государ-

1 См.: Походный журнал 1714 года. СПб., 1854. С. 79, 144, 148; Доклады и приговоры… Т. 4. Кн. 2. С. 1245.

2 См.: Серов Д. О. Первые органы следствия России (1713–1723 гг.) // Российский следователь. 2014. № 14. С. 48–52.

77

3. Петровский период

ственного управления и суда (коллежская, судебная и вторая губернская реформы) весьма ощутимо затронули фискалов.

Однако какую бы ценную информацию не добывали фискалы, какое бы упорство не демонстрировал обер-фискал в доведении этой информации до высшей и верховной власти, механизм реализации информации подобного рода по-прежнему раз за разом стопорился. Расследования уголовных дел по фискальским доношениям волокитились, судебные решения по ним почти не выносились. В итоге «преступники указов» уничтожали следы и еще больше утверждались в ощущении своей безнаказанности, потерпевшие вконец отчаивались, фискалы теряли рвение к защите «государственного интереса», осведомители теряли интерес к продолжению сотрудничества.

Сосредоточение разбирательства инициированных фискалами дел в Юстиц-коллегии заострило вопрос о ведомственной принадлежности фискальской службы. С одной стороны, дальнейшее нахождение обер-фискала при оставшемся без Расправной палаты (и отделенном от рассмотрения основной части фискальских доношений) Сенате вроде бы теряло смысл. С другой – посредством именно фискальской службы Сенат имел возможность осуществлять столь органичный его компетенцией надведомственный контроль.

В 1720 г. Петр I подчинил обер-фискала Юстиц-коллегии. Широкомасштабная (и при том форсированная по темпам) ре-

организация множества учреждений закономерно привела к полной остановке производившихся в них дел. И без того длительно рассматривающиеся уголовные дела по фискальским доношениям оставались без разрешения вследствие пересылки их из одной инстанции в другую. Так, во исполнение именного указа от 14 января 1719 г., только из Сената в недоформированную еще Юстиц-колле- гию было отослано 137 «фискалских дел». Позже Юстиц-коллегия,

всвою очередь, распорядилась направить эти и другие «фискалские дела» в надворные и городовые суды.

Малочисленный, зачастую низкоквалифицированный (а нередко и коррумпированный) канцелярский и судебный персонал ведомства Юстиц-коллегии совершенно не справлялся с разбором давних и вновь поступавших фискальских доношений. К примеру,

вВоронежском надворном суде по состоянию на февраль 1723 г. законченных производством «фискалских дел» имелось 28, а находившихся в стадии расследования – 189.

78

3. Петровский период

Примером судьбы одного из подобных дел явилась история с попыткой разоблачения тамбовского судьи Л.С. Колобова. Поводом возбуждения дела послужили доношения местного провинциал-фи- скала М.А. Данилова от 27 марта и от 20 июня 1721 г. В этих доношениях Михаил Артемьевич выдвинул против Лариона Колобова обвинения в многообразных злоупотреблениях по службе, некомпетентности и самовольном отъезде в Москву. В ответ 25 июля того же года Юстиц-коллегия предписала Московскому надворному суду допросить Лариона Савельевича. 5 сентября 1721 г. надворный суд известил коллегию, что посланные солдаты Л.С. Колобова не отыскали. Поиски тамбовского судьи затянулись надолго. Лишь 4 ноября 1765 г. Второй департамент Юстиц-коллегии, рассмотрев материалы дела Лариона Колобова, резонно постановил: дело сдать в архив1.

Сталкиваясь с отсутствием конечных результатов своей деятельности, начиная с первых годов своего существования, фискальская служба постепенно ослабевала, разваливалась, что явилось одной из причин создания Петром I первых специализированных органов предварительного расследования, призванных собирать необходимую доказательственную базу для последующего «безволокитного» рассмотрения дел в суде. Несколько позднее эти канцелярии стали, с легкой руки Петра I, именоваться «маэорскими» (майорскими)2.

Первая из «майорских» канцелярий (следственная комиссия) гвардии майора князя М.И. Волконского была учреждена по именному указу Петра I от 25 июля 1713 г. для работы на территории Архангелогородской губернии по рассмотрению обвинений, выдвинутых вице-губернатором А.А. Курбатовым против обер-комиссара Д.А. Соловьева, а фискалами г. Устюга (ныне г. Великий Устюг) – против комиссара С.М. Акишева. Первый обвинялся в махинациях при установлении цены на товары казенного экспорта, в незаконной хлебной торговле и неуплате таможенных пошлин, второй – в потворстве бесчинствам подчиненных, а также в вымогательстве взяток.

В силу недоверия к губернаторскому руководству в лице вицегубернатора А.А. Курбатова, отказывавшегося признать юрисдик-

1 См.: Богословский М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719–27 гг. М., 1902. С. 229–230, 292–293.

2 Термин «маэорские канцелярии» был связан с тем обстоятельством, что руководителями четырех из шести вышеперечисленных канцелярий оказались военнослужащие в звании гвардии майора (М.Я. Волков, И.И. Дмитриев-Мамонов, С.А. Салтыков и Г.Д. Юсупов).

79

3. Петровский период

ционные полномочия Правительствующего Сената по отношению к государственным гражданским служащим Архангелогородской губернии, в том числе полномочия традиционного «сыщика», Петр I принял решение о создании вышеупомянутой следственной комиссии М.И. Волконского.

В обозначенном указе говорилось о том, что Михаилу Волконскому надлежало произвести исключительно досудебное разбирательство обвинений против архангелогородских администраторов, а затем доставить само дело и тех, «которые тому делу будут виноваты», в Санкт-Петербург. В остальном деятельность М.И. Волконского никак не регламентировалась с процессуальной стороны, кроме закрепления за ним права самостоятельно принимать решения о пытке подследственных1.

Деятельность следственной канцелярии под руководством князя М.И. Волконского оказалась малоуспешной. Сам Волконский был обвинен во взятках с поморских жителей и отдан под суд.

Таким образом, деятельность первой «майорской» канцелярии была неудачной.

Вслед за канцелярией М.И. Волконского в 1714–1715 гг. были учреждены еще три следственные канцелярии – во главе с гвардейскими офицерами В.В. Долгоруковым, И.Н. Плещеевым и И.С. Чебышовым. Каждая из них производила следствие по фиксированному кругу уголовных дел, главным образом возбужденных фискальской службой. Так, в середине 1714 г. для разбирательства упоминавшейся «подрядной аферы» в Санкт-Петербурге учреждается канцелярия ведения гвардии майора В.В. Долгорукова, в июне 1715 г. для расследования нескольких уголовных дел, возбужденных фискалами, – канцелярия гвардии капитан-поручика И.Н. Плещеева, а несколько позднее – гвардии капитана И.С. Чебышова.

Деятельность отмеченных канцелярий, очевидно, была положительной, так как Петр I пришел к мнению о необходимости создать особую систему подобных органов предварительного расследования. Окончательное решение было принято царем в начале ноября 1717 г. Вызвав в Санкт-Петербург 16 офицеров гвардейских полков, Петр I назначает их на руководящие должности в новоучрежденные следственные канцелярии. Всего было создано шесть следственных канцелярий: во главе с М.Я. Волковым, П.М. Голицыным, И.И. Дмитриевым-Мамоновым, С.А. Салтыковым, Г.Д. Юсуповым,

1 См.: Серов Д. О. Первые органы следствия России. С. 48–52.

80