Материал: Штомпка - Социальные процессы

2. Они протекают быстрее или медленнее. Сравним, напри­мер, галопирующую инфляцию и постепенную эмансипацию женщин, мгновенную карьеру в поп-арте и постепенное про­фессиональное совершенствование в медицине.

3. Социальные процессы характеризуются ритмически или беспорядочно чередующимися интервалами. Сравним, например, волны экономического процветания или упадка, взлеты и спа­ды с беспорядочными изменениями фасонов и моды в мире искусства.

4. Они разделяются на единицы различных самостоятельных качеств посредством естественных или социальных обстоя­тельств. Сравним, с одной стороны, периоды работы и отды­ха, соответствующие естественным периодам — времени су­ток (дня и ночи), или в сельской местности — фазы фермер­ского труда, также разделяемые естественными границами — временами года (весна, лето, осень, зима), а с другой, — со­циально обусловленные различия, например, время молитвы и время светской жизни, национальные праздники и будни, дни поминовения и медовый месяц, дни торговли и Рамадан, экза-

72

менационные сессии и университетские каникулы. Во всех этих случаях мы имеем не просто «события во времени», а «время в событиях», т.е. то, что в социологии обозначается термином «со­циальное время».

76

висимости от того, сосредоточивают они свое внимание на «здесь и сейчас», видят в настоящем инструмент для конструирования будущего или усматривают в нем искаженный фрагмент славно­го прошлого» (84; 3).

5. Интерпретация будущего, к которому можно подходить либо как к чему-то, что нужно принимать пассивно, либо к чему-то, что надо активно конструировать. Если первое предполагает со­гласие и адаптацию, то второе — планирование и формирова­ние. Соответственно можно говорить о пассивном, или фаталис­тическом, отношении (например, в религиозных хилиастичес-ких сектах) и активном, или волюнтаристском (например, в ре­волюционных социальных движениях). Сочетание активного от­ношения к будущему с широким временным воображением, ох­ватывающим и повседневную жизнь, и исторические процессы, называется «историчностью». Говоря словами Адама, это — «осо­знание того факта, что мы не только сформировались истори­чески, но и сами формируем историю, что не только история творит нас, но и мы творим историю» (4; 146). По мнению Гид-денса, «это осознание линейной протяженности своей собствен­ной трансформации» (147; 221).

6. Предпочтение ценностей. Ориентацию на изменения, но­визну и прогресс можно квалифицировать как прогрессивную. Если же предпочтение отдается повторяемости, сходству и по­рядку, то такую ориентацию правомерно считать консерватив­ной. Эта идеологическая модель относится, конечно, к гораздо более широкой области, нежели просто осознание времени, но в данном случае она тоже играет немаловажную роль.

Фактор времени входит в культуру общества, общности или социальной группы не только в качестве способности к той или иной временно'й ориентации, но и в гораздо более специфичес­кой форме. Это — правила (нормативные ожидания), регули­рующие различные аспекты человеческого поведения. Они дей­ствуют среди различных институтов, т. е. средоточий норм и цен­ностей, связанных с важными социальными функциями, как, на­пример, система образования, институт семьи, системы экономи­ки, политики и т.д., а также внутри различных социальных ролей, т. е. средоточий норм и ценностей, связанных со специфическими социальными позициями (статусами), например, учителя, менед­жера, рабочего, студента, полицейского и т.д. Короче говоря, правила, имеющие дело со временем, структурно встроены в более широкую сеть правил социальных нормативных систем.

Роберт К. Мертон выделил важную категорию подобных пра-

77

вил, назвав их «социально ожидаемыми длительностями» (294; 295). Он полагает, что существуют социальные нормы, которые составляют «первичный временной компонент социальных струк­тур и межличностных отношений» (287; 365—366). Встроенные в социальную структуру, они регулируют продолжительность оп­ределенных актов, длительность существования групп и органи­заций, сроки служб и т.д. Суть не только в том, что некоторые формы социальной жизни действительно существуют дольше, чем другие. Есть нормативные ожидания, которые предписывают их продолжительность, и любой отход от этих норм воспринимает­ся обществом как отклонение, что влечет за собой социальные санкции. Сравните женитьбу с мимолетным увлечением на ка­никулах за границей, семью с каким-нибудь комитетом по вы­полнению задания, рассчитанного на два месяца, или, напри­мер, отцовство, по определению пожизненное, с президентст­вом, законодательно ограничиваемым определенным сроком.

Как и все социальные правила, «ожидаемые длительности» существенно влияют на мышление и действия социальных ис­полнителей. Обычно, если предполагается, что продолжитель­ность социальных связей, членства в группе или статуса будет велика, то люди станут воспринимать их более серьезно, посвя­щать им больше времени, энергии, денег, эмоций и т.д. Срав­ним, например, положение матери в семье с положением вре­менного сотрудника фирмы. Даже если люди занимаются одной и той же работой, то исполнение может быть совершенно раз­личным в зависимости от нормативно установленной длитель­ности. Достаточно вспомнить японские корпорации с их прави­лом пожизненной работы на одной фирме, или университеты, определяющие долгие сроки пребывания в профессорской долж­ности, чтобы понять то влияние, которое оказывают эти нормы на отдачу в работе.

Если длительность нормативно ограничена, то можно наблю­дать поразительные вариации поведения и исполнения между начальным периодом, средней фазой и временем, близким к окон­чанию срока. Образцы поведения в конце службы, напоминаю­щего «хроменькую уточку» из сказок Андерсена, или лихорадоч­ная деятельность комиссии, желающей уложиться в срок, — это лишь некоторые иллюстрации зависимости деятельности от вре­мени.

Однако структурные правила, включающие в себя время, не ограничены аспектом длительности. Существуют множественные нормативные ожидания, рассчитанные на скорость определен­ных процессов (например, правила движения, предписанные

78

сроки обучения в школах и университетах и т.д.). Есть также правила, определяющие надлежащие моменты для принятия тех или иных статусов (например, совершеннолетие, призывной воз­раст, принцип старшинства по роду занятий, пенсионный воз­раст). Наконец, существуют нормы, предписывающие ритмы и интервалы процессов (например, приема пищи, ежедневных об­ходов в больнице, длительности перерывов на работе и т.д.).

Не удивительно, что время — столь проникающий в социаль­ную жизнь фактор — регулируется обществом.

Функции социального времени

В каждом обществе время выполняет некоторые универсаль­ные функции, причем его роль в ранних традиционных и совре­менных индустриальных обществах существенно разнится. Уил-берт Мур (303—305) выделяет триединую функцию времени, свя­занную с тремя универсальными аспектами социальной жизни: синхронизация одновременных действий; последовательность действий, совершающихся одно за другим; определение уровня действий внутри временной единицы. Опираясь на это положе­ние, логично представить более расширенную типологию соци­ального времени.

1. Первое универсальное требование социальной жизни — синхронизация активности. Основная часть социальной жизни в каждом обществе заполнена коллективными действиями, кото­рые совершаются совместно множеством людей. Для того чтобы коллективное действие произошло, люди должны встретить друг друга в одном и том же месте в одно и то же время (например, прийти на стадион, чтобы стать зрителями матча). И даже если их физическое присутствие не обязательно, они должны пред­принимать определенные действия в один и тот же момент (на­пример, включить свои телевизоры, чтобы составить зритель­скую аудиторию того или иного представления). «Чем сильнее взаимозависимость участников действия, тем более необходима временная синхронизация» (241; 96).

2. Следующее универсальное требование — координация. Индивидуальные действия происходят не в вакууме. В совокуп­ности они приводят к единой цели или вносят вклад в производ­ство общего продукта. Разделение труда, одна из классических проблем социологии, является типичным примером социальной координации. Для того чтобы индивидуальные усилия служили инструментом решения общей задачи, они должны предприни-

79

Первая метафора: организм и развитие

Социология возникла в ответ на требования теории и практи­ки. Она старалась осмыслить те колоссальные социальные сдви­ги, которые происходили в Европе на волне революций: процессы индустриализации, урбанизации, становления капиталистического общества и разрушения традиционного, аграрного, общинного уклада жизни. Сталкиваясь с новой, сложной и ускользающей от понимания реальностью, философски ориентированные социо­логи XIX в. искали эвристические аналогии или метафорические модели в областях знаний, которые были лучше разработаны. Первая метафора, объясняющая общество и его изменения, была найдена в биологии — она уподобляла общество организму.

Вначале данная аналогия использовалась только как эвристи­ческое средство, полезный инструмент для интеллектуальной ра­боты. Речь шла лишь о некотором общем сходстве между орга­низмом и обществом, и при этом вполне отчетливо осознавалось различие между ними. Значительно позднее такое сравнение ста­ло восприниматься буквально: общество начали рассматривать Как реальный организм. И если ограниченное, эвристическое использование данной аналогии оказалось достаточно плодотвор­ным (31), то ее извращение, типичное для школы «органицизма» "на закате XIX столетия (270; 78, 81), завело социологические ис­следования в тупик.

Упомянутая аналогия касается в первую очередь внутреннего устройства общества. Считалось, что, подобно живым организ­мам, оно состоит из различных элементов («клеток» — индиви­дов), собранных в более сложные единицы («органы» — институ­ты), которые объединены детерминирующей сетью взаимосвязей («органическая анатомия» — социальные связи). Короче говоря, предполагалось, что и организм, и общество обладают структу­рой. Но при этом четко осознавалось, что тип структурной ин­теграции в обоих случаях различен: сильная и тесная интеграция в организме, ни одна часть которого не может существовать от-

135

дельно от целого, и гораздо более свободная в обществе, где и индивиды, и институты обладают некоторой автономией и само­достаточностью. Аналогия с организмом применялась и к «физиологии», т. е. к процессам, происходящим внутри общест­ва, причем элементы организма и общества рассматривались как выполняющие специфические роли или определенные функции внутри тех целостностей (организма или общества), к которым они относятся, и тем самым способствующие их срхранению и воспроизводству (жизнь организма или общества). Иными слова­ми, акцентировалось внимание на сходстве функций. Но при этом опять-таки отчетливо осознавались различия: узкоспециальные, однофункциональные органы в организме и многофункциональ­ные, взаимодополняемые элементы или подсистемы в обществе.

При динамических трансформациях общества и организма в них существует постоянная взаимосвязь преемственности и из­менений. Несмотря на постоянное пополнение, восстановление элементов (клеток, тканей в организме; людей, групп в общест­ве), целое сохраняется значительно дольше, чем его части. И для жизни организма, и для истории общества характерен рост, по­этому понятие роста имеет решающее значение для уяснения из­менений. Это — наиболее важное, до сих пор широко распро­страненное понятие как в социологической теории социальных изменений, так и в обыденном сознании.

«Рост» означает расширение, распространение, усложнение и дифференциацию. Это процесс, который (1) раскрывает опреде­ленные внутренние потенциальные возможности, присущие изу­чаемому объекту с самого начала (т. е. обнаруживает свойства, закодированные в семени или эмбрионе); (2) идет в одном на­правлении и имеет необратимый характер (от зрелости к юности нет возврата); (3) продолжается непрестанно и не может быть остановлен (нельзя оставаться вечно молодым); (4) развивается постепенно, кумулятивно, шаг за шагом; (5) проходит различные стадии, или фазы (например, юность, зрелость, старость).

Концепция роста стала основой социологической идеи эво­люции, фундаментом для влиятельной теоретической школы, изу­чающей социальные изменения и известной как «социологичес­кий эволюционизм». Необходимо сказать, что эта ориентация в социологии предшествовала по времени и существенно отлича­лась от «биологического эволюционизма» (дарвинизма). Во-пер­вых, это была теория онтогенеза, в которой человеческое сооб­щество рассматривал ось как единственное уникальное целое, тогда как дарвинизм был теорией филогенеза, в рамках которой иссле­довалось происхождение особей или видов. Во-вторых, социоло-

136

ги исследовали механизм раскрытия внутренне присущих, по­тенциальных возможностей, а дарвинисты акцентировали вни­мание на случайных мутациях, борьбе за существование, на вы­живании наиболее приспособленных особей и естественном от­боре наиболее адаптированной части популяции. Первый про­цесс представлялся ровным, гладким, и факторы, влияющие на изменения, толковались как эндогенные, имманентные, второй — напряженным, и изменения зависели от экзогенного давления окружающей среды. В-третьих, социологический эволюционизм постулировал неуклонный процесс, а биологический эволюцио­низм предполагал лишь наличие вероятных стохастических свя­зей. Обе ветви эволюционизма отличались друг от друга. На про­тяжении большей части своей долгой истории социологический эволюционизм игнорировал и даже отрицал достижения в биоло­гическом эволюционизме. Лишь недавно некоторые авторы по­няли, что можно черпать вдохновение и в биологическом эволю­ционизме, и стали развивать «эволюционную» (но не «эволюцио­нистскую») теорию социальных и культурных изменений, исполь­зуя некоторые результаты современной биологии (229; 245; 69).

Основатели социологического эволюционизма

Давайте начнем с самого начала и воспроизведем классичес­кие формулировки социологического эволюционизма в работах шести представителей этого направления: Конта, Спенсера, Мор­гана, Дюркгейма, Тенниса и Уорда.

Огюст Конт и идеалистическая концепция эволюции

Основатель социологии О. Конт считал: для того, чтобы по­нять современную эпоху, необходимо поместить ее в более ши­рокий исторический контекст и рассматривать просто как фазу на долгом пути человеческой истории. Индустриально-урбанис­тическое капиталистическое общество — не случайность, а есте­ственный, необходимый продукт предыдущих процессов. Невоз­можно дать адекватное объяснение, что-либо предсказать и дать практические рекомендации относительно любого современного феномена без реконструкции всей предшествующей истории.

Конт пытался сделать это с помощью знаменитого «закона трех стадий». Он считал, что движущая сила исторических изме­нений обнаруживается в области мысли и духа: в тех способах,

137

при помощи которых люди постигают реальность, в методах, ко­торые они применяют, чтобы объяснить, предсказать и управлять миром. Качество и количество знаний, которыми обладает обще­ство, постоянно растут. Эта основная черта общества определяет все другие аспекты социальной жизни — экономические, поли­тические, военные. Человеческий род в своей истории проходит три стадии: теологическую, метафизическую и позитивную. На первой стадии люди заклинают сверхъестественные существа и силы, словно те ответственны за земные события. Вначале это духи или души, находящиеся внутри предметов, растений, жи­вотных (фетишизм, анимизм), затем — многочисленные, бога, ответственные за различные фазы жизни (политеизм), и наконец единый всемогущий бог (монотеизм). Данный период характери­зуется доминированием военного образа жизни и широким рас­пространением института рабства. Вторая, метафизическая, ста­дия наступает тогда, когда люди заменяют богов абстрактными причинами и сущностями, фундаментальными принципами ре­альности, воспринимаемыми разумом. Идеи суверенитета, уза­коненного права и легитимного правительства доминируют в по­литической жизни. На третьей, позитивной, стадии люди обра­щаются к законам, основанным на эмпирической очевидности, наблюдении, сравнении и эксперименте. Это век науки и про­мышленности. Достигнув позитивной стадии, развитие оконча­тельно становится открытым. Резервуар человеческих знаний постоянно пополняется. Наука вечно движется вперед, все более приближаясь к познанию реальности, но так никогда и не дости­гая полной и окончательной истины. «Такова история изменений в сознании и обществе, которые совпадают и отражают друг дру­га» (281; 197). Эволюция, таким образом, представляет собой преж­де всего эволюцию методов получения я накопления знаний.