Особенности языка И.А. Гончарова
Язык Гончарова был предметом исследования ряда исследователей. К этому обращались к этому вопросу обращались М.В.Отрадин, А.Г.Цейтлин, Н.И.Пруцков, О.Г.Постнов, Е.А. Краснощекова и др.
Исследователи пишут, что творчество Гончарова романоцентрично.
В.А. Недзвецкий подчеркивает, что Гончаров пишет в основном в жанре художественного романа, где присутствуют такие жанросодержащие компоненты: охват изображаемой действительности «в наивозможной полноте и целостности, поэтический характер идеи, проникающей собою все компоненты произведения, его гармоническая завершенность, объективность автора, исключающая сословно-кастовую и национальную пристрастность, типичность и психологизм характеров и ситуаций, юмор, наличие особой романной поэзии., т.е. общечеловеческого начала, гарантирующего произведению непреходящий интерес и значение».
О.Г. Постнов пишет о гончаровском тяготении к динамике сюжета (отдельные сцены «сцены», диалоги) и к статике в образе (Петр Иваныч, Обломов и другие герои романов писателя). «Однако ареной борьбы тут оказывается не эмпирическая действительность, а сознание автора; в зависимости от особенностей творческой индивидуальности противоречие это решается в пользу той или иной стороны». Он создает целую сеть приемов, которые передают движение, динамику при помощи тех или иных статичных форм.
Ю.Манн видит в начале своего творческого пути, а именно, в романе «Обыкновенная история» Гончарова категорию диалогического конфликта, характерной особенностью русской прозы 40-х годов XIX века.. В нем сталкиваются две или более точек зрения совершенно, противоположные друг другу. Они представляют существенные позиции, имеющие отношение к коренным проблемам современности. Но, «будучи ограниченными мнениями одного или нескольких людей, эти точки зрения обнимают действительность лишь неполно, фрагментарно». В «Обыкновенной истории» -- Александр и Петр Адуевы; другими словами -- «романтический максимализм и мечтательность и «умная и размашистая деловитость столичного пошиба, воспитанная духом нового времени».
В романе нередко присутствует интертекст, а именно в речи героев, прежде всего Александра. Отрадин М. В. пишет, что цитатность - это особое качество романа «Обыкновенная история». В тексте романа -- обилие цитат. Это исследователь наблюдает и в речи повествователя, и в речи главных героев, и в речи других персонажей. (А.Пушкин, И.Крылов и др.).
Н.И.Пруцков также подчеркивает, что речь Александра нередко воспроизводит цитаты и реминисценции из творчества Пушкина. Цитаты нередко показывают оценку Александра Адуева общечеловеческих понятий. Вот некоторые примеры:
«струны моего сердца», «разумнодеятельная толпа», «вещественные знаки ... невещественных отношений», «святые волнения», «прозябать без вдохновения» и др.
Значительная часть повествования в «Обыкновенной истории» представляет собою диалог. Об этом говорит А.Г.Цейтлин.
Цветистой фразеологии Александра в «Обыкновенной истории» противопоставлена контрастная ей речь Петра Иваныча. Язык Александра часто склонен к романтизму. Соответственно оценка Александра построена по одним правилам, а оценка Петра Иваныча - по другим. Адуев-старший называет все вещи своими именами. «Сердце любит однажды», -- говорит Александр, а Петр Иваныч на это заявление романтика отвечает: «И ты повторяешь слышанное от других! Сердце любит до тех пор, пока не истратит своих сил». Адуев старший не понимает язык племянника. И.И.Ковтунова пишет, что в «Обыкновенной истории» часто применяется стилистический контраст, порождаемый столкновением разных стилистических пластов языка. Изъятые из контекста выражения Александра теряют свой первоначальный смысл. «Они контрастируют с реальностью, в которой находится Александр, и, в частности, с реальностью, представленной в холодных и деловых речах дяди». Возникает комический эффект. Например, Александр в пылу страстей думает о своем сопернике словами Ленского: «Это не даром, не даром», - твердил он сам с собою: «тут что-то кроется! Но я узнаю, во что бы то ни стало, и тогда горе -… Не попущу, чтоб развратитель, / Огнем и вздохов и похвал, / Младое сердце искушал…».
Также она отмечает, что в диалогах Гончаров широко применяет прием комического переосмысления слов одного из собеседников в высказывании другого собеседника. Слова Александра в репликах дяди оказываются в таком контексте, который обнажает излишнюю напыщенность этих слов, их неуместность, нелепость, несоответствие реальной ситуации.
- А я думал, вы прощаетесь перед свадьбой с истинными друзьями, которых душевно любите, с которыми за чашей помянете в последний раз веселую юность и, может быть, при разлуке крепко прижмете их к сердцу.
- Ну, в твоих пяти словах все есть, чего в жизни не бывает или не должно быть. С каким восторгом твоя тетка бросилась бы тебе на шею! В самом деле, тут и истинные друзья, тогда как есть просто друзья, и чаша, тогда как пьют из бокалов или стаканов, и объятия при разлуке, когда нет разлуки. Ох, Александр! Что касается до языка самого автора «Обыкновенной истории», он полон разговорных интонаций. Автор словно беседует со своими читателями.
«Неприлично!» скажут строгие маменьки: -- «одна в саду, без матери, целуется с молодым человеком!» Что делать! неприлично, но она отвечала на поцелуй». Стиль повествователя-реалиста приобретает то романтическую, то юмористическую окраску.
Н.И.Пруцков, отмечает, что «Гончаров умеет подмечать и воспроизводить в будничном то прекрасное и возвышенное, то комическое и пошлое. Иногда его патетика выливается в чистую лирику». Таково лирическое отступление о чувствах матери Адуева в экспозиции («Бедная мать! Вот тебе и награда за твою любовь»). Таково и лирическое раздумье самого автора о настроениях провинциала в Петербурге («Тяжелы первые впечатления провинциала в Петербурге. Ему дико, грустно; его никто не замечает; он потерялся здесь...») Нередки в его речи и поэтические слова, как и у Александра: «Вот он сидит в вольтеровских креслах.
<...> На губах блуждает улыбка; видно, что он только что отвел их от полной чаши счастья. Глаза у него закроются томно, как у дремлющего кота, или вдруг сверкнут огнем внутреннего волнения».
При работе с первой главой нашей работы мы отметили, что категория оценки входит в круг проблем, вызывающих глубокий и устойчивый интерес лингвистов, в том числе и отечественных.
Категория оценки - совокупность разноуровневых языковых единиц, объединенных оценочной семантикой и выражающих положительное или отрицательное отношение автора к содержанию речи.
Оценка отражает в языке взаимодействие человека и окружающей его действительности. Личностное восприятие при этом носит различный характер - рациональный (логический) и эмоциональный.
Оценка включает в себя четыре компонента: субъект оценки, объект, характер и основание. Оценка выражается в оппозициях + («хорошо») и - («плохо»).
Оценки с оппозицией (хорошо/плохо) подразделяются на общие и частные. В данной работе мы представили классификацию Н.Д.Арутюновой, Е.А.Чернявской. Категория оценки выражается на всех уровнях русского языка: фонетическом, лексическом, словообразовательном, морфологическом (включая словообразователный), синтаксическом, но основной уровень считается лексическим, так как именно слово имеет грамматическое и предметное лексическое значение, и в то же время выражает оценку.
Как правило, оценочное значение языковой единицы определяется при помощи широкого контекста, нередко - всего текста.
Изучение функционирования категории оценки в художественном важном тексте представляется важным, т.к. выявление и анализ оценочных единиц позволяет определить их роль в индивидуальном стиле писателя, проливает свет на специфику его мировосприятия, особенности его индивидуальной картины мира. Оценочность формируется образом создателя текста, его точкой зрения на объект изображения.
Язык Гончарова был предметом исследования ряда исследователей. К этому обращались к этому вопросу обращались М.В.Отрадин, А.Г.Цейтлин, Н.И.Пруцков, О.Г.Постнов, Е.А. Краснощекова и др. Анализировались категория диалогического конфликта, интертекст, ирония, комизм, стилистический контраст, язык повествователя.
Глава 2. Система языковых средств выражения оценки в романе И.А. Гончарова «Обыкновенная история»
В работах, посвященных проблеме оценочности в художественном тексте, неоднократно отмечалось, как было показано выше, что эта языковая категория реализуется практически на всех уровнях. Это обстоятельство предполагает, что анализ оценочной системы художественного текста в целом неизбежно должен начинаться с анализа функционирования оценочных единиц на каждом языковом уровне. Т.е. прежде всего следует выявить разноуровневые средства оценки, описав по возможности их экспрессивно-оценочный потенциал, способы реализации этого потенциала.
Без этого этапа анализа невозможно говорить об участии и роли оценки в создании сюжета и композиции произведения, характере оценки в речи автора и персонажей и того, как она при этом выражается, роли оценки как составляющей единого аксиологического пространства текста.
Ограниченность объема дипломного сочинения не позволяет нам охватить все эти этапы в анализе особенностей оценочного плана всего текста художественного произведения. Поэтому мы ограничиваемся преимущественно первым этапом - выявлением и описанием оценочных единиц в тексте романа «Обыкновенная история» на разных языковых уровнях.
Лексические и фразеологические средства выражения оценки в художественном тексте И.А. Гончарова
Как уже было сказано выше, именно средства лексического уровня очень многие исследователи считают основным уровнем выражения оценки.
Анализ текста романа И.А. Гончарова «Обыкновенная история» показывает, что оценочность в контексте произведения преимущественно реализуется оценочным потенциалом прилагательных, существительных и глаголов.
Оценочность может быть представлена:
1. Словом, которое содержит оценку в своей семантической структуре. Это слова разных частей речи:
- существительные: мазурик, мерзавец, глупость и др.: «Знаем мы их, мазуриков! (прост. «плут, мошенник» )!»; «Я не понимаю этой глупости… - (отвл. сущ. к глупый - «лишенное сообразительности, ума» , напр. Глупый поступок, глупые слова, мысли .) и др.
- глаголы: смеяться - насмехаться, издеваться, ценить и т.д.: «…нет, не пустяки, когда, может быть, через несколько часов (…) я сделаюсь убийцей... а вы смеетесь («насмехаеться, издеваться»); «Вот пострел навязался (разг. «неотвязно пристать с чем-нибудь»).
- прилагательные: ничтожный, презренный и под. «Для меня на должна жертвовать всем: презренными («заслуживающими презрения» - чувство полного пренебрежения) выгодами». «Не теряй, душенька, платков: славный («очень хороший, приятный, симпатичный») полубатист!»
Наиболее частотны в тексте И.А. Гончарова прилагательные. Они активно используются в речи всех персонажей. Наименее частотны имена существительные; однако в речи, к примеру, Петра Иваныча этих оценочных единиц больше, чем прилагательных. У других персонажей имена существительные используются, но менее частотно, чем прилагательные. Глагол, как и прилагательное, также активен при создании оценки.
2. Оценочная номинация также может быть выражена словом, которое реализует оценку в своем переносном, метафорическом значении:
- существительные: болван «Экой болван! («тупица, неуч»)
- глаголы: окаменеть «…до чего может окаменеть человек!» (перен.
«потерять способность чувствовать, проявлять какие-л. чувства»)
- прилагательные: «Убийственный (перен. « крайне неприятный или губительный») для нее день!»; Дядюшка у меня, кажется, добрый человек, очень умен, только человек весьма прозаический («будничный»).
Слов, которые содержат оценку в своей семантической структуре, больше, чем переносных, метафорических. Метафорические средства оценки используются автором тогда, когда нужно подчеркнуть экспрессивность: «Посмотрите, какой здесь бледный (перен. «не производящий впечатления, невыразительный» бесцветный (перен. «лишенный ярких черт, своеобразия, выразительности»), жалкий язык!»