Одним из важнейших обстоятельств, препятствовавших заимствованию положений, содержащихся в иностранном законодательстве, стало то, что для реализации многих норм гражданского права требовалось наличие соответствующих гражданско-процессуальных норм. Сказанное в полной мере относится к попыткам заимствования норм Гражданского кодекса Франции 1804 года. Например, это касается Титула XVI «Лишение свободы в гражданском правоотношении. Согласно ст. 2059 основанием лишения свободы в гражданском правоотношении является стеллионат(Le stellionat). Стеллионат чаще всего имеется, когда продают или передают в ипотеку недвижимое имущество, зная, что не являются его собственником; когда предлагается как свободное имущество, находящееся под ипотекой. Статья 2060 также определяет случаи, когда применяется институт лишения свободы в гражданском правоотношении, например, при необходимости сохранения имущества или в отношении нотариусов и судебных исполнителей для восстановления документов. Характерная особенность института лишения свободы в гражданском правоотношении выразилась в необходимости в отдельных случаях прибегать к нормам Гражданского процессуального кодекса (ст.ст. 126, 127, 191, 201, 213, 221, 552 и 824).
Можно предположить, что Судебная реформа 1864 года могла бы состояться намного раньше, уже в начале XIX века, если бы попытки кодификации гражданского права были поддержаны решительными действиями по созданию нового гражданского процесса и новой судебной системы. Ф. Лассаль(Franz Lassaulx) отметил, что нормы Кодекса Наполеона находятся в не менее совершенной гармонии с принципами гражданского процесса, последовавшего во Франции следом за Гражданским кодексом, чья характеристика состоит в следующем:
- в ограничении количества инстанций - самое большое две;
- в публичном судебном разбирательстве и в судебных прениях;
- в разделении особого производства и искового производства;
- в контроле прокуратуры;
- внесудебные предписания в отношении лиц, осуществляющих определенные публичные функции;
- в институте судебных исполнителей, которые также наделены полномочиями должностного лица.
Уже в период царствования Николая I была предпринята новая попытка проведения судебной реформы. На взгляд Николая I, различные неудобства и злоупотребления при отправлении правосудия происходили главным образом от того, что не было полных на все законов, а если и были, то понимание их было затруднено чрезвычайным множеством один другому противоречащих указов, и что комиссия, учрежденная для составления законов, находилась в таком положении, что ее труды оставались совершенно бесплодными. Чтобы поправить действие правительственного механизма, столь расстроенного, составлена была комиссия, известная под именем сенатора Энгеля. Комиссия должна была выработать проект нового судебного устройства. Выработанный проект отличался очень либеральными началами: уничтожалось тайное канцелярское производство, вводилась несменяемость судей и более строгое распределение судебных дел от административных. Император вполне одобрил эти проекты, но нашел их более рассчитанными на будущее, чем на настоящее, и оставил их без последствий.
Одной из причин, значительно затруднивших проводившиеся в 1-й \ XIX в. кодификации российского законодательства может считаться фактическое отсутствие юридической науки, в том числе науки гражданского права. Рассматриваемый период времени характерен лишь началом развития университетского образования в России. Этот процесс, в отличие от многих европейских стран начался значительно позже, что отдаляло формирование ученой среды, среды высококвалифицированных преподавателей, а также научной основы университетских знаний. Происходил постепенный и непростой процесс формирования отечественной науки гражданского права, основывающейся на положениях римского гражданского права, с оглядкой на французскую и немецкую правовую доктрину.
Таким образом, можно сделать следующие выводы:
- Работы, осуществлявшиеся в 1-й \ XIX века, не могут считаться в полном смысле работами по кодификации. Имея лишь внешнее сходство с кодификацией вся работа, по сути, свелась к беглому ознакомлению с основами французского и немецкого права, собиранию многочисленных актов принятых после 1649 года, отличалась спонтанностью и многочисленными экспромтами, касавшимися состава комиссии, принципов ее работы, а также отчетности.
- Состояние русского права в 1-й \ XIX в. указывало на его неспособность к заимствованию многих гражданско-правовых институтов зарубежного, в первую очередь французского права, как по причине их изначального отсутствия в русском праве, так и в силу фактического отсутствия опыта структурирования норм права.
- История реформирования российской судебной системы указывает на зависимость этого процесса в числе прочего, от процесса систематизации законодательства, в том числе кодификации гражданского права.
- Состояние судопроизводства и его реформирование, непосредственно обращенное к области процессуального права, должно основываться на оценке состояния действующего законодательства в части его материально-правовых норм.
- Опыт проведения судебных реформ и кодификации обнаруживает наличие неизбежного конфликта интересов в сфере частноправового и публично-правового регулирования, что требует системного подхода к реформенным процессам со стороны государства и непосредственно законодателя.
Особенности и значение судебной реформы 1864 г.
Судебная реформа 1864 года имеет обширную историографию. Первое сочинение, посвященное, в том числе, и этому преобразованию, датировано 1872 годом. Его автор, А.А. Головачев, дал оценку каждой из основных инициатив правительства Александра II. Именно в этом сочинении мы найдем два важных момента, которые задали тон исследованиям Великих реформ Александра II: 1) понимание того, что судебная реформа 1864 года один из элементов модернизации середины XIX века и 2) Судебные уставы - плод компромисса сторонников и противников реформы в целом и глубины преобразований в частности.
Отмеченная А. А. Головачевым системность проведенных в царствование Александра II реформ, позволяет сделать вывод о единстве предпосылок их проведения. Иными словами причины судебной реформы есть одновременно причины модернизации середины XIX века.
Основной среди них является кризис феодально-крепостнических отношений, ставших тормозом развития экономики. Появившиеся в недрах феодальной экономики рыночные отношения не могли поступательно развиваться в отсутствие рынка труда. Препятствием к его формированию была личная зависимость крестьян от помещиков.
Не способствовала развитию рыночных отношений имевшаяся в России государственность, которая безнадежно устарела, не соответствовала потребностям общества и не обеспечивала эффективного управления. В качестве основных пороков российского государства отмечали отсутствие:
1) четкого разграничения компетенции государственных органов;
2) контроля за вынесением правительственных решений;
3) безответственность чиновников из-за имевшегося дублирования полномочий; 4) казнокрадство и взяточничество.
Как писал А.А. Бестужев: «...кто мог, тот грабил, кто не смел - тот крал». В оценке коррупционности чиновничества объединились представители всех слоев российского общества, вне зависимости от своих идеологических предпочтений.
Еще одной предпосылкой модернизации середины XIX века стало идеологическое оформление идеи отмены крепостничества. Его основу составляла естественно-правовая теория с признанием формального равенства вне зависимости от социального происхождения, имущественного положения, конфессиональной, национальной и т.п. принадлежности личности.
В истории России, перечисленные выше предпосылки проведения реформ, имели место и раньше, но только к середине XIX века появилась еще одна - решительное желание общества и официальных властей осуществить перемены, поддержка перемен представителями всех сословий и наличие сил, которые были готовы эти перемены осуществить.
Как известно, поводом к проведению преобразований послужило поражение в Крымской войне, совершенно неожиданное для власти. Крымская война сделала явным для Монарха то, что обсуждалось в обществе и скрывалось за внешним блеском и величием Империи: несостоятельность государственного устройства; плачевное состояние финансов, армии; казнокрадство; несовершенство системы образования; стеснение гласности; отсутствие правосудия, излишняя централизация исполнительных органов и т. д.
Александр II, вступивший на престол после неожиданной смерти своего отца, был не меньшим, если не большим консерватором, чем его родитель, но он прекрасно осознавал, что противодействие изменениям может привести к гибели государства. В своем Манифесте по случаю окончания войны Император провозгласил не только отмену крепостного права, но и необходимость судебных преобразований. Монарх понимал, что отмена крепостного права обусловливает их освобождение от юрисдикции помещиков, а, следовательно, необходима её замена. Именно поэтому подготовка отмены крепостного права шла параллельно с подготовкой судебной реформы.
В подготовке судебной реформы по критерию места проведения работ можно выделить два этапа:
1) с 1857 года по 1861 год и
2) с 1861 года по 1864 год.
На первом этапе проектами преобразований занималось II Отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии (далее СЕИВ) под руководством графа Д.Н. Блудова, сторонника паллиативных изменений.
После принятия манифеста об освобождении крестьян в 1861 году возникла необходимость в активизации подготовки судебной реформы. Граф В. Л. Бутков, бывший тогда Государственным секретарем, доложил Императору о недостаточной согласованности проектов, подготовленных под руководством Д. Н. Блудова, и высказал идею разработки основных начал судебной реформы, т.е. её концепции. С этого момента работа над судебной реформой сместилась в Морское министерство, где проходила под патронажем Великого князя Константина.
В сентябре 1862 года Монарх утвердил концепцию реформы, изложенную в «Основных положениях преобразования судебной части в России» (далее «Основные положения»). Документ готовился с пониманием того, что эйфория, всегда присущая обществу, вступившему на путь реформирования, быстро проходит. Поэтому в «Основных положениях» имелись не только декларации, но и детализация основных, наиболее важных судоустройственных и уголовно-процессуальных институтов: мировой юстиции (ст.ст. 10-21 части I Основных положений); суда присяжных (ст.ст. 27-38 части I основных положений); присяжных поверенных (ст.ст. 7391 части I Основных положений) и др. Через два года после узаконения «Основных положений» 20 ноября 1864 года Александр II утвердил Судебные уставы.
Основную цель судебных преобразований разработчики видели в создании в России самостоятельной судебной власти. Они исходили из того, что только при наличии ее самостоятельности возможно отправление справедливого и милостивого правосудия.
«Основные положения» и Судебные уставы - результат огромной работы. Реформаторы изучили регламентацию судоустройства и судопроизводства европейских государств, практику функционирования юстиции в Европе, сочинения европейских юристов, проекты и записки, направлявшиеся в их адрес представителями российского гражданского общества. Дело о преобразовании судебной части в России, в котором собраны все эти материалы, составляет 74 тома, и в полном объёме они до настоящего времени не исследованы.
Конструируя российскую юстицию, авторы Судебных уставов отталкивались от теоретических разработок понятия и признаков самостоятельности судебной власти, характеризующейся:
1) отделением власти судебной от исполнительной и законодательной;
2) участием общества в отправлении правосудия;
3) состязательностью процесса;
) устностью и гласностью судопроизводства;
) наличием гарантий прав личности;
6) равенством всех перед законом и судом.
Эти концептуальные положения нашли проявление в следующих судоустройственных и уголовно-процессуальных институтах: судебное место; несменяемость судей; суд присяжных; состязательность; процессуальное положение прокурора; защита в формальном смысле, осуществляемая присяжными поверенными; свобода оценки доказательств.
Несмотря на безусловные достоинства, отмечавшиеся, в том числе, и европейскими исследователями, регламентация Судебных уставов не была идеальной. Помимо указанных и не указанных положительных новаций, в них содержалось ряд спорных моментов. Наиболее явным, дающим себя знать до настоящего времени, дефектом стала регламентация досудебного производства. Основа порока коренилась в отсутствии в Судебных уставах чёткого определения модели досудебного производства - является ли оно деятельностью органов дознания по установлению обстоятельств совершения преступления и лица его совершившего или это деятельность по подготовке материалов к судебному разбирательству в отношении уже установленного органом дознания лица. Придание досудебному производству одновременно розыскного и судебного характера привело к его оценке современниками как самого «узкого», проблемного места уголовной юстиции («самое больное место действующего порядка судопроизводства»). Сконструированная в XIX веке модель досудебного производства стала основой формирования в советский период беспрецедентной по своему не соответствию сущности правосудной деятельности модели уголовной юстиции (гипертрофированное досудебное производство и вторичное, по отношению к нему, судоговорение), которая существует по сей день в современной России и некоторых других государствах СНГ.
Закреплённая в Положении о введении Судебных уставов тактика проведения реформы легализовала продвигавшуюся Министром юстиции Д.Н. Замятниным идею их постепенного введения в России. Фактически сначала на предполагаемой для судебного преобразования территории проводили предварительный мониторинг, направленный на сбор различных сведений, служивших основанием принятия решения о возможности (или не возможности) реформирования и степени его кардинальности. Учитывались плотность населения, его конфессиональный, национальный и др. состав, политические предпочтения, развитость коммуникаций, кадровое обеспечение и др. На основании полученных данных определялись изъятия, с которыми Уставы реализовывались в тех или иных регионах. В частности, в некоторых губерниях, где пролегала черта оседлости (девять западных и Бессарабская, Екатеринославская, Полтавская, Таврическая, Херсонская и Черниговская), квотировалось участие евреев в коллегиях присяжных заседателей. Оно должно было соответствовать процентному отношению их общего числа в каждом уезде к общей численности населения всего уезда. Старшина коллегии присяжных мог быть только христианином. Политическая ситуация и связанные с ней особенности политики царского правительства повлияли на реформирование на Кавказе, в Польше, Белоруссии, Правобережной Украине, Прибалтике, Туркестанском крае и других окраинах России. По инициативе Министра юстиции К.И. Палена постепенность введения Судебных уставов дополнили частичностью реализации их отдельных институтов. Это воплотилось в создании в 1872 году сначала только мировых судов в 9 западных губерниях. И лишь затем, в 1880 году, открыли Киевскую судебную палату с тремя окружными судами в Киевской, Подольской и Волынской губерниях. Только в 1882 году организовали окружные суды во всех остальных выше поименованных губерниях с судебной палатой в Вильно. Продвижение Судебных уставов в полном объёме затянулось и не завершилось к 1917 году. В частности, в Приморской области (территория Приморского края современной России) суд присяжных так и не стал данностью, а мировые судьи не избирались населением, а назначались из числа рекомендованных лиц.