В прологе к первому акту Том сообщает: «Эта пьеса - мои воспоминания. Сентиментальная, неправдоподобная, вся в каком-то неясном свете - драма воспоминаний. В памяти все воскрешается словно под музыку» (4, с. 478). И действительно, согласно ремаркам многие сцены сопровождает музыка. «Нехитрая сквозная мелодия «Стеклянного зверинца» эмоционально подчеркивает соответствующие эпизоды. Такую мелодию услышишь в цирке, но не на арене, не при торжественном марше артистов, а в отдалении и когда думаешь о чем-нибудь другом. Тогда она кажется бесконечной, то пропадает, то снова звучит в голове - самая веселая, самая нужная и, пожалуй, самая грустная мелодия на свете. Она словно ниточка, которой связаны ведущий, находящийся в другом времени и другом месте, и его рассказ. Она возникает между сценами как память, как сожаление о былом, без которого нет пьесы» (4, с. 477). Так описывает автор мелодию, принадлежащую преимущественного Лауре и потому звучащую, когда действие сосредоточивается на ней. Автор не ограничивается только этой легкой, нежной мелодией. Так, в сцене разговора Аманды и Тома о Лауре возникает зловещая минорная мелодия танго, которая как бы предвосхищает трагический финал пьесы, заставляет задуматься зрителя о жизни, судьбе Лауры. Танго - это еще и знак игры в чувства, страсть той самой игры, по правилам которой живет Аманда. Но музыка закончится, танго остановится и надо будет выйти из рамок игры, что означает для Аманды конец иллюзиям.
Признание Джима в том, что он любит другую девушку и собирается на ней жениться, сопровождает душещипательный вальс, усиливающий драматичность ситуации. И вновь можно говорить об особой знаковости выбранной музыки. Душещипательный вальс - обязательный атрибут голливудских мелодрам с happy-end, своеобразных иллюзий фабрики грез. Для Лауры, как и для Аманды, мир иллюзий закачивается, чтобы столкнуть ее с трагичностью бытия.
Освещение в пьесе избирательное. Сцена видится словно в дымке воспоминаний. Луч света вдруг падает на героя или на какой-нибудь предмет, оставляя в тени то, что, на первый взгляд, кажется центром действия. Например, Лаура не участвует в ссоре Тома с Амандой, но именно она залита в этот момент ясным светом. То же самое относится к сцене ужина, когда в центре внимания должна оставаться молчаливая фигура Лауры на диване. Как пишет автор: «Свет, падающий на Лауру, отличается особой целомудренной чистотой и напоминает тона на старинных иконах или на изображениях мадонн».
Согласно принципам пластического театра Теннесси Уильямс вводит в пьесу использование экрана, на который проецируются изображения и надписи. По словам автора «цель использования экрана - подчеркнуть значение того или иного эпизода».
Композицию этой пьесы, состоящей из отдельных эпизодов, можно назвать фрагментарной. Использование экрана служит своеобразным монтажом, соединяет отдельные картины в единое целое. Надписи или изображения на экране усиливают намек в тексте, помогают доступно, легко донести нужную мысль, заключенную в репликах.
Помимо композиционной функции экрана автор учитывал и его эмоциональное воздействие. Так, в одних эпизодах на экране появляются голубые розы, символизирующие духовную жизнь Лауры, ее целомудренную чистоту, ранимость, неприспособленность к жестокому обществу. В других - корабль с пиратским флагом, знак мечты Тома о дальних странствиях, экзотических странах, о приключениях, дорогах, путешествиях; обо всем, что он видел в кино и что теперь хочет испытать сам.
Сюжетную линию пьесы составляет судьба Лауры Уингфилд. Из ремарки автора мы знаем, что в детстве она перенесла тяжелую болезнь, из-за этого одна нога у нее чуть короче другой. «Отсюда - ее растущая обособленность, так что в конце концов она сама становится похожей на стеклянную фигурку в своей коллекции и не может из-за чрезмерной хрупкости покинуть полку» (4, с. 475).
И действительно, причина отчуждения Лауры, ее растерянности, страха перед жизнью - ее увечье. Почти незаметная, не умаляющая ее изящества хромота внутренне калечит Лауру гораздо больше, чем внешне.
Она доводит ее до панического ужаса появиться на людях, обратить на себя внимание. Это побуждает ее замкнуться дома, в своем игрушечном мирке, состоящем из коллекции разноцветных стеклянных зверушек. Она может часами переставлять их и любоваться игрой света.
Вопрос о физическом недостатке Лауры очень важен. Во вступительной ремарке-характеристике Теннесси Уильямс указывает: «на сцене этот недостаток должен быть едва заметен» (4, с. 69). В тексте пьесы Том однажды называет сестру инвалидом, и тут же Аманда напоминает о запрете этого слова, тем самым подтверждая данную Томом характеристику. Но инвалидность Лауры не в ее хромоте, недаром Том говорит: «И это еще не все... Лаура не похожа на других девушек» (4, с. 110).
Непохожесть Лауры на других во многом становится ключевым мотивом всей пьесы: Том тоже не похож на своих сослуживцев, так же как Аманда вряд ли может найти общий язык со своими собеседниками.
Семейство Уингфилд, с одной стороны, одно из многих, они так же, как другие вовлечены в некий ритуал жизни. Теннесси Уильямс требует от актеров особого движения на сцене: «их движения подчеркнуто ритмичны, словно исполняется какой-то танец» (4, с. 102). С другой стороны, главные герои пьесы еще не поступили в «школу слепых», вопреки всему, наперекор всему они еще сохраняют в себе живую душу и живые, пусть даже иллюзорно романтические, чувства и желания.
Показательно в этом плане повторение разговора о народившимся месяце. Сначала Аманда говорит о нем с Томом, сравнивает месяц с крохотной серебряной туфелькой и предлагает загадать желание. Через некоторое время Аманда позовет к себе Лауру и вновь скажет: «Давай загадаем желание». Экран с месяцем укрупнит это сцену, заставит вслушаться в реакцию Лауры на предложение матери.
Желание Тома остается для матери тайной, но зритель может предположить, что оно связано со словами Тома, только что произнесенными: «Так они вознаграждали себя за монотонную, как и у меня, жизнь, в которой ничего не случается, за жизнь без романтики» (4, с. 103). Том еще надеется на возможность изменения своей жизни.
Лаура же так замкнута в своем мирке, что она и не знает желаний, отсюда странность ее поведения в этой сцене.
Аманда. Повернись-ка через левое плечо и загадай желание.
У Лауры такой вид, будто ее разбудили.
Ну, ну же! Загадывай, дорогая, скорее!
Лаура. А что мне загадать, мама?
Аманда. Удачи! Счастья!
Успеха, удачи, счастья желает Аманда своим детям. Но что это значит? Аманда, живущая в рамках своих иллюзий, и Аманда в современном обществе вкладывают разные понятия в эти слова.
Некоторые исследователи определяют главный конфликт пьесы как столкновение взрослого сына с матерью, ведущей отчаянную борьбу за власть над ним, за власть тираническую. Но такое понимание, на наш взгляд, является поверхностным, оно не позволяет понять всю глубину трагических судеб пьесы.
По словам М. Кореневой, несомненная удача драматурга - образ Аманды, в котором «патетика и трагизм сочетаются с гротеском, сентиментальностью, юмором и иронией». Как пишет сам автор, «это маленькая женщина обладает огромным жизнелюбием, но не умеет жить и отчаянно цепляется за прошлое и далекое. Она отнюдь не параноик, но ее жизнь - сплошная паранойя. В Аманде много привлекательного и много смешного, ее можно любить и жалеть. Ей, несомненно, свойственно долготерпение, она даже способна на своего рода героизм, в душе ее живет нежность» (4, с. 475).
Единственное ее желание, чтобы несмотря ни на что ее «драгоценные дети добились успеха и были счастливы!»
Аманда живет воспоминаниями, которые с каждым разом становятся все ярче и романтичнее. Мечтания о безоблачной поре молодости превращаются в манию. Аманда не понимает, что время старого доброго Юга ушло и наступило время прагматичного Севера, желающего жить только сегодняшним днем.
Том, выполняя сыновний долг, изо дня в день ходит на ненавистную ему работу. Поэт в душе, юноша мечтает стать писателем. А пока он сочиняет стихи на коробках из-под обуви. На работе его зовут символичным прозвищем - Шекспир. Вечерами он бежит из затхлой атмосферы дома (как убегал когда-то Том Ланьер Уильямс), чтобы забыться, в кино, погрузиться в мир романтических грез. Недаром мать говорит ему: «Живешь как во сне, одними иллюзиями!».
Во вступительной авторской характеристике действующих лиц о Томе сказано: «Он вынужден поступать безжалостно - иначе не вырваться из западни» (4, с. 69). Эта ремарка почти что оправдывает поступок Тома - уход из семьи. Ведь он спасает себя как поэта. Но не семейные отношения, на наш взгляд, являются западней для Тома. Западня - это та самая «школа для слепых», о которой говорил он в начале пьесы. В рассказе о фокуснике Том, в сущности, дает характеристику своей жизни.
«Но самая потрясающая штука была с гробом. Он лег в гроб, мы заколотили крышку, а он раз! - и выбрался, ни единого гвоздочка не выдернул. Вот бы и мне выскочить из моего гроба! (Ложится в постель, стонет). Оказаться в заколоченном гробу - на это ведь большого ума не надо, правда? Но черт меня подери, если я слышал, чтобы кто-нибудь выбрался оттуда, да еще ни единого гвоздика не выдернул! (4, с. 492).
Гроб здесь символизирует «монотонную жизнь» Тома, «в которой ничего не случается», «жизнь без романтики», мертвую, застывшую на одной точке, лишенное смысла существование.
Желание выскочить из гроба - мечта Тома поскорее вырваться из затхлой атмосферы дома и уйти по примеру отца в далекий, манящий мир, навстречу новой жизни. «Незаметный добропорядочный приказчик в обувном магазине» - вот против чего восстает Том. Но ведь против этого в своей болезни восстает Лаура, против этого в своих уходах в прошлое восстает и Аманда. То есть, главный конфликт этой пьесы Теннесси Уильямса, как и многих других, заключается в разрушительном антагонизме между возможностями человека, его естественной сущностью и местом, навязываемым ему в жизни.
Безапелляционное «так надо», по правилам этого общества, является главной причиной трагедии личности. Теннесси Уильямс утверждает враждебность современного общества личности, внутренней свободе человека.
Особенностью мировоззрения Т. Уильямса является то, что именно непрактичные, неприспособленные герои, лишенные житейской хватки, отказываются от компромисса с законами этого общества.
Теннесси Уильямс даже предполагает возможный вариант этого компромисса.
«Важное событие» пьесы - званый ужин. Том приглашает, наконец, по настоянию матери приятеля с фабрики - Джима. Джим «милый и заурядный молодой человек». По словам Тома, «он самый реалистический характер в пьесе - пришелец из реального мира, от которого мы чем-то отгородились». Именно он когда-то нравился Лауре и называл ее «Голубой розой».
Разговор Лауры и Джима проходит при зажженных свечах. Мерцающий свет создает романтическую, располагающую к интиму обстановку, дающую надежду на развитие отношений. Но надеждам этим сбыться не суждено. «Следует помнить, - пишет автор, - что эта сцена при всей её видимой незначительности - кульминация всей душевной жизни Лауры» (4, с. 517). Особое внимание надо обратить, как поразительно меняется ее внутреннее состояние на протяжении этой сцены.
Вначале Лаура ведет себя робко, неуверенно, застенчиво улыбается, но по мере общения с Джимом она начинает чувствовать себя более свободно, раскованно, уверенно, от его широкой обаятельной улыбки она вся преображается. Они даже пытаются вальсировать, но наталкиваются на стол и разбивают любимую игрушку Лауры. От комплиментов Джима Лаура смущается, едва не теряет сознание от новизны ощущений.
Кульминация этой сцены - поцелуй Джима, который оставляет ее просветленной и испуганной.
Затем наступает развязка - Джим сообщает, что любит другую. Характерно для героя, что в этот момент он полностью поглощен собой и не замечает, что происходит в душе Лауры.
Причиной невозможности совместного счастья Лауры и Джима является не его невеста, а то, что Джим не в состоянии услышать Лауру.
К концу сцены божественное сияние, которым светился лик Лауры, погаснет и сменяется бесконечной грустью.
Пьеса Теннесси Уильямса наполнена разнообразными образами-символами, которые помогают лучше понять внутренний мир героев, проясняют основной психологический конфликт драмы.
Так, любимой игрушкой Лауры является стеклянный единорог. Он любимчик Лауры, чуть ли не самый старый из всей коллекции, особенный, непохожий на других зверушек. Он, так же, как и голубая роза, несуществующий в природе, говорит о непохожести, отличности Лауры от других людей. Единорог рассматривается в греческих текстах как символ чистоты и девственности. Согласно «Физиологу» (2-3 вв. до н.э.), единорога может приручить только чистая дева; отсюда - более поздняя христианская традиция, связывающая единорога с девой Марией и с Иисусом Христом (43, с. 429). На многих живописных полотнах средневековая Богородица изображается с фантастической фигурой единорога. Для Т. Уильямса стеклянный единорог - символ чистоты и хрупкости Лауры. Символично и то, что именно он разбивается во время танца героев, как разобьется вскоре мечта о счастье Лауры и что именно его, уже безрогого, теперь похожего на других, она дарит Джиму, заурядному, обычному, представляющему средний класс американцу, девиз которого «Знания! Деньги! Власть!».